В понедельник утром я проснулась до семи просто по привычке. Оставив Келли спать, я запрыгнула в душ. У неё там лежала кое-какая косметика, и я снова воспользовалась её мылом, шампунем и кондиционером. Обычно на этом этапе я бы ещё и побрилась, и вот я застыла перед зеркалом, переживая пару неловких мгновений в попытках сообразить, на каком этапе утренней рутины сейчас нахожусь.
Я уже собиралась выкинуть бритву и крем для бритья в мусорку, но вовремя спохватилась — они ведь могут понадобиться для ног. Наклонившись, я провела ладонями по голеням и икрам, но кожа была такой же безупречно гладкой, как и в вечер пятницы, когда я впервые очнулась в этом теле.
Либо у меня от природы не росли волосы на теле, либо это какая-то фейская магия. Так что бритвенные принадлежности всё же полетели в мусорную корзину, вместе с остальной мужской уходовой косметикой.
Затем я вернулась в спальню и тихо оделась. Сегодня мой выбор пал на синие джинсы-скинни, фиолетовые кеды и маленькую чёрную футболку. Я надела один из спортивных топов, но мне по-прежнему хотелось купить нормальное бельё. Может, если сегодня обойдётся без очередного нервного срыва, мы сможем выбраться в дискаунтер.
Наконец, около восьми, я включила кофеварку. Минут через пятнадцать, когда я сидела на диване с чашкой кофе, проснулась Келли. Она вышла из спальни в одной ночной рубашке, прекрасная, как и всегда.
— Утречко, малышка, — пробормотала она, направляясь на кухню, чтобы сделать себе кофе.
Я улыбнулась:
— Доброе утро, Келли.
В итоге мы просто сидели в тишине, уютно свернувшись на диване в объятиях друг друга. Мы как раз допивали по второй чашке, когда около девяти зазвонил мой телефон.
Выудив его из сумочки, я тяжело вздохнула. Конечно же, звонили с работы. Я перевела его в беззвучный режим и положила на журнальный столик. Минуту спустя он снова завибрировал — с работы не оставляли попыток до меня дозвониться.
Келли посмотрела на меня с сочувствием и произнесла:
— Тебе, наверное, придётся купить новый телефон. Или хотя бы завести новую симку на своё настоящее имя. Как и со всем остальным.
Я снова вздохнула.
— Такое чувство, будто прошлая я просто умерла, да? Я не могу жить той же жизнью, что и раньше, просто будучи Теган. Моя прошлая личность должна умереть и исчезнуть, а мне придётся начинать всё с чистого листа...
— Мне так жаль, милая. Правда жаль, — Келли обняла меня за плечи и ободряюще прижала к себе.
— Ты в этом не виновата, — я слегка покачала головой. — Спасибо, что остаёшься со мной, несмотря ни на что, Келли. Не думаю, что я смогла бы со всем этим справиться без тебя.
В конце концов она тоже сходила в душ и оделась. Пока я её ждала, с работы позвонили ещё дважды и оставили пару сообщений на автоответчике.
Мои мысли снова вернулись к родителям. Я прекрасно понимала, что в разговоре с ними моё старое имя прозвучит не один десяток раз. А учитывая вчерашние слова мисс Коннолли о том, что придётся использовать магию, чтобы «сгладить углы», я осознала, что совершенно не готова встречаться с ними и разбираться с этой ситуацией. Только не сейчас.
Когда Келли собралась, мы вдвоём снова отправились в ту кафешку на завтрак, так как дома еды по-прежнему не было. Сегодня я без проблем села за руль, и внутри снова запорхали те крошечные, щекочущие бабочки, когда мне пришлось заново настраивать под себя сиденье и зеркала. Вчера Келли всё перестроила под свой рост, и это стало очередным напоминанием о том, насколько я теперь миниатюрнее её.
Мне не хотелось ничего тяжёлого или изысканного, особенно учитывая, что до этого я ни разу не смогла доесть свою порцию до конца. Я спросила официантку, могу ли сделать заказ из детского меню, и она кивнула. Это вызвало во мне странные чувства, но так было дешевле, да и еду переводить не придётся, поэтому я так и поступила.
Мой выбор пал на два маленьких блинчика с шоколадной крошкой, две полоски бекона и небольшой стакан апельсинового сока. Келли взяла себе взрослую порцию французских тостов с беконом и большой сок.
Когда мы начали есть, она мягко спросила:
— Как ты себя чувствуешь, Теган?
Я ответила не сразу. Задумчиво пережёвывая кусочек блинчика, пропитанный сиропом, я пыталась подобрать правильные слова.
Наконец, я полушёпотом произнесла:
— Счастливой. До смерти напуганной. Опустошённой. Растерянной. И всё это в равных пропорциях, — и чуть погодя добавила: — Иногда всё по очереди, а иногда — одновременно.
Я откусила ещё кусочек и продолжила:
— Ещё на прошлой неделе, если бы кто-то предложил мне заказать из детского меню, я бы разозлилась. А сейчас это словно... я понимаю, что глупо платить полную цену за еду, половину которой я всё равно выброшу, и я даже рада, что она разрешила мне взять детский завтрак. Наверное, я бы даже не отказалась, предложи она мне игрушку в подарок — просто ради забавы. Но... — я нахмурилась, и мой голос стих.
Келли внимательно наблюдала за мной, доедая свой бекон. Проглотив кусочек, она спросила:
— Но что? — в её голосе снова зазвучала тревога.
Я со вздохом призналась:
— Наверное, я начинаю задумываться, а я ли это вообще? В смысле, поначалу мне даже нравилась вся эта эстетика «милой девочки». Я думала, что это просто игра, что я вживаюсь в роль, понимаешь? А теперь я знаю, что это навсегда. И мне страшно: я всё ещё притворяюсь, или теперь я действительно такая? Что, если моя суть уже изменилась, а я просто отрицаю это?
На её лице появилась задумчивая морщинка, но ответила она не сразу.
Прошла пара минут, прежде чем она наконец произнесла:
— Я знаю тебя почти четырнадцать месяцев. Так что, думаю, могу об этом судить. И из того, что я вижу? Ты — это по-прежнему ты. Просто теперь тебя стало больше.
Она отпила немного сока и попыталась объяснить:
— Мне кажется, в тебе всегда была эта игривая сторона. Просто раньше ты держала её в узде. Помнишь, как ты говорила про шопинг на днях? Тебе хотелось покупать милые вещички, но ты считала, что они не для тебя. Думаю, тебе хотелось быть забавной и весёлой, но ты чувствовала, что это неуместно. А теперь ты понимаешь, что быть милой — это нормально, что можно позволить себе шалости, и поэтому ты даёшь волю своим желаниям.
Это дало мне богатую пищу для размышлений, и до самого конца завтрака я просидела в тишине. И, ради разнообразия, действительно смогла доесть свою порцию.
Келли снова заплатила за завтрак, за что я была ей безмерно благодарна. И на этот раз мы всё-таки добрались до дискаунтера.
К тратам я теперь относилась куда осмотрительнее, но от того факта, что мне нужна ещё куча вещей, было никуда не деться. В итоге я обзавелась парой ночных рубашек, очаровательной пижамкой, усыпанной маленькими чёрными котятами, и тремя нормальными бюстгальтерами — розовым, фиолетовым и чёрным. А ещё прихватила куртку и худи.
Ещё я запаслась уходовой косметикой с более подходящими для девушки ароматами. Как оказалось, фруктовые запахи нравились мне больше цветочных, так что в корзину полетело всё с ароматом клубники. И, наконец, мы купили кое-какие продукты.
К одиннадцати мы вернулись ко мне, и я принялась зачищать содержимое своего шкафа и комода. Келли стала запихивать мужские шмотки в пакеты, пока я раскладывала свои новые покупки. К полудню мы со всем покончили. Почти все «его» вещи теперь сиротливо ютились в паре огромных мешков у двери — позже мы собирались отвезти их в местный центр благотворительности.
Из прошлого гардероба я оставила себе лишь три вещи: две футболки, дорогие мне как память, и почти новое худи. Теперь оно сидело на мне до безумия мешковато, но, как мне казалось, смотрелось довольно мило. В нём я выглядела ещё более миниатюрной, и мне даже нравилось, как я в нём словно утопала.
Мы с Келли сидели рядышком на диване и как раз заканчивали лёгкий обед, когда появилась её мама. Её подбросила Кира, которая даже не соизволила задержаться, чтобы поздороваться.
Келси придвинула стул от моего маленького письменного стола в углу и уселась напротив нас, по другую сторону журнального столика.
— Время обсудить финансовые детали, — безапелляционно заявила мисс Коннолли, и я почувствовала, как внутри снова нарастает тревога.
Она пустилась в объяснения:
— Обычно ответственность за подменышей несут их родители-фейри, как только те достигают совершеннолетия и их истинная сущность пробуждается. В твоём случае, Теган, поскольку Келли нашла тебя и раскрыла твоё истинное «я», а твоё происхождение остаётся неизвестным, ты становишься ответственностью Келли. А значит, и моей. Ну а в конечном счёте — заботой моего отца, так как именно он в нашей семье чистокровный фейри.
Я лишь молча слушала, пока она продолжала:
— Я уже отправила ему письмо, где обрисовала ситуацию и сообщила, что беру всё под свой контроль. Возможно, в какой-то момент он объявится сам, а может, решит полностью оставить это дело на меня.
Келси спросила:
— С твоего позволения, я бы хотела сфотографировать тебя и послать ему снимок. На тот маловероятный случай, если это поможет ему вычислить твою настоящую семью.
— Ох... — я была совсем не уверена, что хочу знакомиться с людьми, которые сначала так испоганили мою жизнь, а потом бросили на произвол судьбы. Но, рассудив, что в долгосрочной перспективе мне всё равно стоит хотя бы узнать, кто они такие, я согласилась: — Ну, думаю, ладно.
Она явно заметила мои колебания и добавила:
— Нет никаких гарантий, что отец вообще сможет понять, кто ты. И в любом случае, это вряд ли произойдёт прямо завтра. Могут уйти месяцы, годы, а может, мы так ничего и не узнаем. Так что пока не забивай себе этим голову, Теган.
Я тихо кивнула, глядя, как она достаёт телефон. Фотография получилась самой обычной — по плечи, но перед тем как отправить её, она спросила:
— Это твой натуральный цвет волос?
Я густо покраснела.
— Честно говоря, понятия не имею. Но они были такими с самого начала.
Келли тут же вставила:
— Она их не красила, и волосы там у неё тоже фиолетовые, так что да, думаю, цвет натуральный.
Я залилась краской ещё гуще, а Келси лишь невозмутимо кивнула:
— Полезно знать.
Она потратила ещё минуту, вбивая какие-то детали, а затем отправила моё фото отцу.
Наконец Келси произнесла:
— Вернёмся к насущным вопросам. Благодаря моему отцу наша семья весьма богата по человеческим меркам. Мы стараемся этого не афишировать и не ведём вызывающе роскошный образ жизни, но ни в чём себе не отказываем. Как я уже сказала, сейчас ты — наша ответственность, Теган. Так что я буду обеспечивать тебя финансово, точно так же, как своих родных дочерей.
В этот момент я просто выпала в осадок. В смысле, я знала, что ни Келли, ни Кира не работают. Знала, что родители оплачивают их учёбу в колледже. Но я, кажется, никогда всерьёз не задумывалась о том, откуда у них деньги на шикарную квартиру в элитном жилом комплексе, дорогую машину и всё остальное.
Прежде чем я смогла выдавить из себя хоть слово, Келси перевела взгляд с меня на Келли и предложила:
— Если вы вдвоём захотите съехаться, я могу подыскать для вас хорошее жильё, — и тут же продолжила: — И, как я уже говорила вчера вечером, Теган, вместо того чтобы пытаться переоформить документы на твою нынешнюю машину, мы просто пойдём и подберём тебе что-нибудь другое, сразу записав на твоё настоящее имя. В ближайшие день-два тебе также следует открыть новый банковский счёт на своё имя, и когда с этим будет покончено, я оформлю ежемесячный перевод стипендии, чтобы тебе не пришлось переживать о работе.
К этому моменту моему мозгу явно требовалась экстренная перезагрузка. Я просто таращилась на неё, ошеломлённая и потрясённая. Однако где-то под этим шоком уже зарождался робкий восторг. Сама мысль о том, чтобы жить вместе с Келли, приводила меня в трепет. Оставалось лишь надеяться, что она загорится этой идеей так же сильно, как и я.
Келли, казалось, была удивлена предложением съехаться ничуть не меньше. Она посмотрела на маму:
— Ты хочешь, чтобы я съехала из нашей с Кирой квартиры?
— Вы с Кирой в любом случае разъезжаетесь, — отрезала мисс Коннолли. — Я приняла решение расселить вас после всех этих недавних выходок.
Она вздохнула:
— Изначально я боялась, что вам обеим будет одиноко, когда я отправила вас сюда в колледж. Поэтому и хотела, чтобы вы жили вместе. Но теперь я вижу, что это лишь обострило ваш с Кирой дух соперничества. Я уже переговорила с агентом по недвижимости и в ближайшее время выставлю вашу квартиру на продажу. Так что сейчас вариантов два: либо вы с Теган снимаете жильё вместе, либо я переселяю тебя куда-нибудь одну.
Келли потрясённо уставилась на мать и тихо спросила:
— Ох... а кому достанется машина?
— Её я тоже продаю, — констатировала мать.
http://bllate.org/book/17323/1623237
Готово:
