Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 155 (экстра). Затем о чувствах

Глава 155 (экстра). Затем о чувствах

Канцлер Пятнышко хотел подбежать на зов, но не смог вырваться из хватки Ло Сюя. Он тряхнул головой, издавая глухое рычание и скаля зубы. Сам Ло Сюй был скрыт за задёрнутым пологом кровати — снаружи виднелась лишь его рука. Спустя некоторое время он вдруг произнёс:

— У меня ноги не слушаются, не могу подойти.

Мин Чжо с любопытством спросил:

— Что с тобой?

— Отсюда до Небесного моря тысячи ли, — Ло Сюй чуть ослабил хватку, серебряная цепочка на кольцах свесилась вниз; лица его не было видно, но в голосе послышалась нотка уныния. — Спешил успеть к благоприятному часу и растревожил старую рану.

— Как же ты неосторожен, — Мин Чжо всё так же стоял, прислонившись к ширме. — Свадьбу пропустишь — будет следующая, а вот если ноги повредишь, что тогда?

— Я принял волю небес, — голос Ло Сюя звучал мягче, не так непринуждённо, как прежде. — Мне суждено было родиться, чтобы стать супругом государя. Этот брак — самое важное событие моей жизни. О следующей не может быть и речи.

— Жизнь долгая, рано бросаться словами вроде «самое важное», — взгляд Мин Чжо скользнул от кончиков его пальцев вверх. — Иначе что же ты потом будешь делать?

— Есть лишь одно дело, которое может сравниться с этой свадьбой, — сказал Ло Сюй.

Мин Чжо снова заинтересовался:

— И что же?

Полог опустился. Вдруг пол озарился серебряным светом: несколько символа солнца поднялись и сомкнулись вокруг Мин Чжо сияющим серебряным кольцом. Звук дождя смягчился, как будто вмиг отдалился — это было заклинание запрета Владыки небесного моря. В полумраке выражение лица Ло Сюя было не разглядеть:

— Конечно же, схватить тебя и перейти к брачной ночи.

Но когда серебряное кольцо сжалось, оно захватило пустоту. За ширмой уже не было и следа государя — лишь бумажная фигурка, покачиваясь, зависла в воздухе.

Шелест дождя вернулся, мягко лаская слух. Внезапно Ло Сюй почувствовал толчок в спину — Мин Чжо был прямо за ним. Это был даже не толчок, а лёгкое прикосновение: два соединённых вместе пальца скользнули от поясницы вверх по спине, чуть наискось, и остановились на уровне сердца.

— Ты слишком груб, — прошептал Мин Чжо у самого его уха, — мне это не нравится.

Раздался треск, фиолетовая молния вспыхнула, словно хлыст, и мгновенно опутала Ло Сюя.

— Пошёл вон, — Мин Чжо толкнул его в спину. — Иди и стань на колени.

Ло Сюй наклонился вперёд, одной рукой опёрся о край постели, а другой сжал два пальца Мин Чжо. Ложе было просторным, но тяжёлый многослойный полог создавал тесное, замкнутое пространство.

— Пусти, — приказал Мин Чжо.

— Отпустить или выйти — я могу сделать только что-то одно, — ответил Ло Сюй.

— Тогда и выбирать нечего. Выходи.

Ло Сюй перекрестил руки: одной всё ещё сжимал его два пальца, а другой схватил за запястье и резко притянул к себе. Раз уж не отпускать — значит, они выйдут вместе.

Мин Чжо, казалось, потерял равновесие, и от рывка Ло Сюя его тело накренилось вперёд. Он пришёл с улицы, где лил дождь, без зонта, не используя отводящие воду чары, и его одежда и чёрные волосы были насквозь мокрыми. В покоях витал аромат благовоний, а из-за множества занавесей на постели было темно и душно. Их тела столкнулись, рукава спутались, дыхание сбилось.

Снаружи дождь барабанил по окнам, Хуэйман всё ещё играл свою мелодию, но когда они оказались так близко, самым громким звуком для двоих стало их дыхание.

— Канцлер Пятнышко! — позвал Мин Чжо.

Леопард прыгнул на кровать, но Ло Сюй увлёк за собой Мин Чжо, и они несколько раз перекатились по постели. Ткань многослойного полога опутала их. Руки Ло Сюя вдруг опустели — он взглянул и увидел ещё одну бумажную фигурку.

— Столько бумажек… Успеешь ли новых вырезать? — спросил он.

— Этого добра у меня предостаточно, — голос Мин Чжо снова раздался у него за спиной. — А вот ты сможешь ли всех схватить?

Он подул на свои пальцы. Бумажные фигурки посыпались дождём — тонкие, изящные, вырезанные рукой принцессы. Они влетали под полог и одна за другой превращались в Мин Чжо.

Мин Чжо приподнимал подбородок Ло Сюя. Мин Чжо тянул за его серебряный хвост. Мин Чжо навалился ему на спину, придавив к постели. Мин Чжо, Мин Чжо, Мин Чжо… Он приблизил своё лицо к лицу Ло Сюя, прижался к локтю сбоку — бесчисленные Мин Чжо окружили его со всех сторон.

— Почему не поднимешь глаз? — насмешливо прошептал Мин Чжо у его левого уха. — Смотри на меня, как смотрел только что.

— Сердце, — отчётливо проговорил Мин Чжо у правого, — так колотится.

— Как мне тебя называть? — Мин Чжо обхватил лицо Ло Сюя ладонями, заставляя того склонить голову. — Владыка или пёсик?

Он приблизился, словно придирчиво рассматривал только что принесённую ему дань. Владыка, ещё минуту назад уверенный в своём превосходстве, теперь оказался в его власти. Мин Чжо потянул за блестящую цепочку на его пальцах, потрогал серебряные волосы. Ло Сюй отвернулся — но с другой стороны тоже был Мин Чжо.

— Ты так и не вытер с меня воду, поторопись, — приказал один из них, чуть задрав подбородок.

— А я смотрю, ноги у тебя вполне здоровы, — лениво заметил другой Мин Чжо, устроившийся на подушке, подперев щеку рукой. — Ни единой царапины.

Около уха, на шее, прямо перед лицом — дыхание Мин Чжо чувствовалось повсюду. Адамово яблоко Ло Сюя едва заметно дрогнуло, и это снова привлекло внимание Мин Чжо: он приблизился и пальцами нащупал его кадык.

Ло Сюй. Он знал, как его зовут.

— Ло Сюй, — он шептал его имя яростно, как будто вгрызался в ухо, — Ло…

В этом тёмном, скрытом от глаз уголке постели он обращался с ним как с игрушкой, подарком, собачкой, не скрывая своего интереса, точно так же, как и тогда, когда впервые увидел его. Он был избалованным наследником, рождённым, чтобы обладать всем. Говорили, что когда его отослали охранять священное дерево, он частенько притворялся учеником школы Посо, поэтому на горе Бэйлу его звали Цзян Чжо. Говорили, что в момент его рождения музыка Хуэймана звучала по всему миру, а принцесса дала ему имя «Чжо», надеясь, что он очистится от всех мирских тревог и проживёт жизнь без забот[i]. Ещё говорили, что ребёнком, даже не научившимся связно разговаривать, он однажды указал в огромной толпе на Ло Сюя — так и возник их брачный договор. Их союз был призван скрепить отношения между двумя родами, Мин и Ло, и решить судьбу четырёх гор и одного моря. Так, ещё не встретившись, они уже оказались связаны навек.

Ло Сюй не хотел его видеть. Разумеется, это было ложью. Как можно не фантазировать, не желать узнать того, чья судьба переплетена с твоей? Он знал слишком много слухов о Мин Чжо. У него были его портреты за каждый год жизни. Он думал, что, когда встретит его, не дрогнет. Но…

— Я впервые вижу тебя живого, — сказал Мин Чжо, не отступая, и приподнял подбородок Ло Сюя. — С этого момента ты будешь подчиняться только моим приказам. Я ненавижу неповиновение.

На шее Ло Сюя будто сомкнулся ошейник. Он опустил ресницы, его взгляд был прикован к приоткрывавшимся и смыкавшимся губам Мин Чжо:

— Позволь спросить, что считается неповиновением?

— То, как ты вёл себя сейчас, — ответил Мин Чжо.

— Тогда ты будешь меня ненавидеть.

Мин Чжо усмехнулся и приблизился, словно бросая вызов:

— За то, что ты даже взглянуть на меня не смеешь?

Ло Сюй готов был поклясться: сначала он просто хотел притянуть его поближе, чтобы получше разглядеть. Но стоило оказаться с ним под пологом, как всё пошло наперекосяк. Этот человек оказался слишком испорчен и вовсе не знал меры — не осознавая своей силы, он натянул поводок Ло Сюя слишком сильно. Плечи и спина Ло Сюя напряглись. Он подался вперёд, навстречу Мин Чжо, и тихо произнёс:

— Ты знаешь, зачем я пришёл в столицу?

Он не стал дожидаться ответа, а начал действовать. Полог взметнулся, он схватил настоящего Мин Чжо, и бумажные фигурки тут же рассыпались по постели. Он также вызывающе приподнял лицо Мин Чжо, заставляя того встретиться с ним взглядом.

— Я пришёл, чтобы нарушить устои и попрать власть, — Ло Сюй склонился ближе, позволяя ему упираться в себя, и добавил: — И вот я тебя схватил.

На этот раз он смотрел прямо. Его взгляд опережал движения: не только разомкнул его губы, но и вонзился ему в сердце. Он не спешил целовать. Они ещё ничего не сделали — но высокомерие Мин Чжо уже было сломлено, раздавлено этим взглядом.

Ло Сюй ясно дал ему понять, ради чьего блага прежде не смотрел на него.

[i] 濯 (zhuó) — означает «мыть», «очищать».

http://bllate.org/book/17320/1699286