Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 126. Ода о двух богах. Часть VII

Глава 126. Ода о двух богах. Часть VII

Без крыши снег повалил на них густыми хлопьями. Маленький Ло Сюй с мантией в руках на миг застыл, поражённый услышанным. Если слова Мин Чжо правдивы, то чем божества этого мира отличаются от обычного скота? Если имя Хуэймана — это заклинание повеления, то неужели Тайшао, Цинъин, Вэньлэ… Неужели имена всех богов — тоже заклинания повеления?!

— Когда люди зажигают благовония, разводят огонь, преклоняют колени для молитвы, что делают сначала? — спросил Мин Чжо.

— Называют имя, — в горле маленького Ло Сюя пересохло. — Сначала всегда называют имя божества.

Мин Чжо уже не нужно было дальше ничего пояснять.

— Тебе кажется, — сказал он, — будто небесные устои перевёрнуты и законы морали попраны, но это лишь потому, что ты привык к тому ложному укладу, который распространяет род Мин. Думаю, твой отец тоже никогда не сомневался в истинности их легенд.

Будучи прежними прямыми подчинёнными царицы, Стража небесного моря, разумеется, сильнее всего попала под её влияние. А то, что род Ло стал стражами, было связано с их собственным прошлым. Когда-то давно род Ло был небольшим племенем укротителей зверей, живущим в пустоши. В смутные времена они скакали на конях по Гуанчжоу, дрессировали пантер и леопардов и отличались исключительной воинственностью. Соседние племена не могли им противостоять и одно за другим покорялись. Так род Ло постепенно стал могущественной силой в округе.

Если бы не вмешался случай, род Ло укоренился бы в Гуанчжоу и сам превратился бы в легенду. Но времена были смутные, а небеса никогда не скупятся на героев: как раз в пору наивысшего расцвета клана Ло в Гуанчжоу родилась одна девушка. Каково было истинное происхождение Мин Яо, теперь уже не узнать. Согласно тем писаниям, что род Мин распространил по Шести провинциям, Мин Яо принадлежала к Племени солнца. Когда она родилась, её родное племя было слабым, поэтому другие кланы Гуанчжоу постоянно гнали его вперёд как пушечное мясо. В итоге уже в двенадцать лет Мин Яо вышла на поле боя точить чужие клинки. В более поздних повестях и сводках Мин Яо обычно описывали как несравненную красавицу в струящихся одеждах, что изящным взмахом руки творит заклинания. Но на деле всё было иначе: Мин Яо четыре года была простым солдатом и точила мечи, прозябая в голоде и грязи.

Переломный момент настал в битве при Гуанчжуне. В том сражении племена Гуанчжоу попытались покорить Чжунчжоу, но сами оказались в окружении. Тогда они отправили срочное послание роду Ло с просьбой о помощи. В то время Мин Яо сопровождала отряд солдат на леопардах, патрулировавший окраины Гуанчжоу. Так совпало, что послание пришло вскоре после внезапной кончины командира отряда. По военному уставу командование отрядом должен был взять на себя его заместитель, но заместитель тот оказался совершенно бестолковым: когда настал момент принимать решение, он и слова вымолвить не смог — только велел отправить гонца в город передать послание. Однако письмо в конечном итоге попало в руки Мин Яо и так и не было доставлено. Дело было в том, что род Ло в то время как раз вёл дальний поход на юг, и оставшиеся в городе войска были не из лучших. Само собой, на просьбу о помощи они не откликнулись бы и не стали бы посылать подкрепление.

Мин Яо это прекрасно понимала, поэтому под предлогом доставки письма она забрала отряд солдат с собой, две ночи вела их окружным путём и привела на окраину Чжунчжоу. Там они, переодевшись в воинов Чжунчжоу, первым делом подожгли склад зерна одного из кланов. В хаосе войны все подозревали друг друга, да и кланы Чжунчжоу, осаждавшие войска Гуанчжоу, изначально объединились лишь временно. Узнав, что их продовольственные запасы уничтожены, пострадавшее племя тут же стало винить союзников. Боевой дух их союзной армии пропал, где уж им было продолжать окружение? А племена Гуанчжоу были не из робких: видя, что противник деморализован, они одним рывком прорвали кольцо вражеских войск. Согласно летописям рода Мин, в тот день солнце освещало две провинции, а за спиной Мин Яо, когда та поджигала зернохранилище, парили три золотых ворона богини солнца. Потомки считают ту битву отправной точкой для Мин Яо, потому что после того дня её слава, словно пламя на ветру, за какие-то десяток с лишним лет стремительно пронеслась по всем Шести провинциям.

К тому времени, когда дед Ло Сюя стал главой рода, Племя солнца и Племя луны уже объединились, Гуанчжоу больше не принадлежал одному только роду Ло, а Мин Яо перестала быть простым солдатом, точащим чужие клинки. Она мчалась в бой верхом на леопарде, и в каждой битве ей будто покровительствовали боги. Солнце и луна стали её двуглавым копьём, и говорили, что на её руках были вытатуированы золотой ворон и серебряный серп. «Выдающийся стратег», «непоколебимая и решительная» — эти фразы всё чаще мелькали в донесениях со всех сторон. Сначала её называли доблестной воительницей Гуанчжоу, потом — изгнавшей змея дочерью богини солнца, и наконец — владычицей Байвэй.

Род Ло стал первым чужеродным кланом, который поглотила Мин Яо, а дед Ло Сюя — первым Владыкой небесного моря. То ли в насмешку над тем, как их перевернулись их роли, то ли с намерением заставить род Ло помнить своё нынешнее место, имена двух последующих Владык Мин Яо выбрала заранее. Ло Сюй получил имя «Сюй»[i] именно потому, что царица хотела напомнить роду Ло: каким бы почётным ни был титул Владыки небесного моря, по сути он всего лишь мелкий солдат, по её приказу охраняющий Небесное море.

Если бы последующие правители рода Мин не были сплошь безумцами, отношения между Стражей небесного моря и правящим родом, вероятно, стали бы ещё более сложными. Но именно это демонстрирует, насколько выдающейся была сила царицы — ведь иначе род Ло не последовал бы за ней столь охотно. Поэтому Мин Чжо мог с уверенностью сказать, что прежний Владыка никогда не сомневался в преданиях рода Мин.

— Ты не можешь… — маленький Ло Сюй внезапно пришёл в себя и схватил Мин Чжо за руку. — Ты не должен больше этого говорить, никогда и никому!

В Шести провинциях были тысячи храмов, и каждый день бесчисленное множество людей возносило молитвы. Если правда о заклинаниях повеления и пожирании богов всплывёт, разве мир не погрузится в хаос?

Ветер всё усиливался. Мин Чжо зацепил серебристый звериный хвост на вороте маленького Ло Сюя и спрятал его ему под одежду. Кровь на его лице уже перестала течь. Выражение было спокойным — ни малейшего признака напряжения человека, только что раскрывшего страшную тайну. Он лишь сказал:

— Ты такой маленький и уже хочешь мной командовать? Кому захочу, тому и скажу.

— Тайны можно рассказывать только самым-самым лучшим, иначе в них нет ценности, — настаивал маленький Ло Сюй. — Я ведь самый-самый лучший?

Он ловко обратил слова Мин Чжо против него. Тот только что говорил, что его псом может быть только самый-самый лучший — а значит, косвенно уже признал Ло Сюя лучшим в своём сердце. Юный Ло Сюй понимал, что в глазах Мин Чжо он пока уступает взрослой версии себя, поэтому решил воспользоваться его значимостью, чтобы потребовать от Мин Чжо серьёзного обещания.

— Даже если я не скажу, думаешь, другие не узнают? — Мин Чжо похлопал рукой по макушке маленького Ло Сюя. — Взрослый ты пришёл в Пэйду искать меня и застал, как я убиваю людей в Зале Цзяньлин. С его… хм… с твоей проницательностью он наверняка о чём-то догадался.

— А я когда-нибудь тебя об этом спрашивал?

— Нет.

— Значит, он притворяется, — уверенно заявил маленький Ло Сюй. — В душе ему наверняка ужасно хочется узнать, но он не спрашивает, потому что… потому что ждёт тебя!

— Чего он ждёт от меня? — недоуменно спросил Мин Чжо.

— Ждёт, когда ты ему доверишься.

Мин Чжо потянул за прядь серебряных волос мальчика и намотал её на палец.

— Я доверяю только себе, — рассеянно произнёс он, — зачем мне доверяться ему? В этом мире родные и друзья рано или поздно становятся врагами. Подозревать и опасаться естественно для человека.

Из-за того, что тот дёргал его за волосы, маленький Ло Сюй почувствовал себя щенком и попытался уклониться.

— Вы… зачем ты всё время дёргаешь меня за волосы?! — возмутился он.

— Взрослый ты не даёшь мне с ними играть, — довольно сказал Мин Чжо.

— Тогда и я не дам!

Но Мин Чжо продолжал накручивать прядь на палец, будто и не слышал.

— Тот яфу каждый день собирал тебе волосы? — спросил он.

— Наши с ним отношения были лишь притворством, — ответил маленький Ло Сюй. — С чего бы ему мне волосы завязывать? Я сам умею.

Мин Чжо вспомнил взрослого Ло Сюя, чьи серебряные волосы всегда были высоко собраны на затылке, и невольно улыбнулся. Не обращая внимания на сопротивление маленького Ло Сюя, он как следует взъерошил его серебряную гриву, пользуясь случаем, и снова залился смехом. После того, как государь применил заклинание кровавых оков, он стал часто смеяться. Смех этот был беззаботным, совсем непохожим на то, как он обычно насмехался над людьми, холодно меря их взглядом. Казалось, он опьянел и едва мог сдерживать эмоции… Это был дурной знак.

— Хуэйман уже съел бога благовоний, — сказал маленький Ло Сюй. — Эта игра должна скоро рассеяться. Почему ты до сих пор не отозвал его?

Мин Чжо опустил руку, и из его рукава выпала целая стопка огненных талисманов. Он тихонько дунул на них, и талисманы тут же вспыхнули пламенем. Когда ветер рассеял поднявшийся дым, Мин Чжо поднял взгляд на неизменный небесный свод над головой. В его янтарных глазах отражались блики пламени. Не то от боли, не то от волнения они вдруг вспыхнули безумием.

— Хуэйман уже доел, — произнёс он, уставившись в пустоту. — Почему ты всё ещё здесь?

[i] 胥 (xū) —иероглиф имеет значение «подчинённый», «мелкий служащий». А также «крабовый соус», живи теперь с этой информацией.

http://bllate.org/book/17320/1663314