Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 125. Ода о двух богах. Часть VI

Глава 125. Ода о двух богах. Часть VI

Маленький Ло Сюй умел искусно разыгрывать из себя жертву, и в обычное время, если сердце у него болело на одну долю, на лице отражались все десять. Но в этот раз произошло нечто странное: чем больнее было в груди, тем спокойнее становилось выражение его лица. Он приподнял мантию и продолжил вытирать кровь с лица Мин Чжо со словами:

— Правда? У кого это заклинание людоедства так выглядит? Цепи все в крови, сразу не поймёшь, ты ешь людей или тебя самого едят.

Цепи заклинания кровавых оков были сотканы из текста самого заклинания. Они выходили из тела Мин Чжо и связывали его с половинной тела Хуэймана, поэтому всякий раз, когда он применял заклинание, раздавался звон цепей. Вид у этого заклинания был жуткий: стоило его активировать, как лицо и тело Мин Чжо покрывались письменами. Это скорее походило на некое тёмное колдовство, чем на обычное заимствование духовной силы, поэтому неудивительно, что маленький Ло Сюй так сказал.

— В твоих словах есть доля правды, — Мин Чжо позволил ему опустить свою голову ниже, немного помолчал, а затем вдруг усмехнулся и продолжил, не меняя тона: — Когда я скован этими цепями, есть ли разница, я пожираю людей или пожирают меня? Все мы — скот на убой.

— Ты не скот, ты государь Шести провинций, — маленький Ло Сюй освободил одну руку и указал на Хуэймана. — И он не скот. Он — бог луны, которому поклоняются люди.

Мин Чжо расхохотался. Плечи его подрагивали от смеха, от усердных протираний Ло Сюя он практически зарылся лицом в мантию.

— Вот уж странно, — сказал Мин Чжо, — в этом мире хватает дураков, но умных людей тоже предостаточно. Так почему же, стоит роду Мин что-то сказать, как все безоговорочно слушаются?

— Разве ты, как государь, не должен этому радоваться? — сказал маленький Ло Сюй. — Вот если однажды люди перестанут слушаться род Мин, тогда действительно настанет большая беда.

Понимая, что Мин Чжо его защищает, он говорил искренне. Любой правитель должен радоваться послушанию со стороны подданных, ведь послушные люди не создают смут.

— Те «умные люди», о которых ты говоришь, на самом деле тоже глупцы, — маленький Ло Сюй откинул мантию и взглянул на Мин Чжо. — Только глупцы не умеют плыть по течению. Чем они заканчивают, тебе, как государю, должно быть известно лучше, чем мне.

— Мне не известно, — холодно ответил Мин Чжо.

Решив, что он капризничает, маленький Ло Сюй снова накрыл его мантией и под предлогом вытирания крови пару раз погладил по лицу:

— Клан Хугуй меньше всех слушался род Мин. Теперь они вынуждены скрываться и головы не смеют высунуть.

Мин Чжо почему-то притих. Через некоторое время он сказал:

— Если тот, кто знает, что шансов на успех нет, но всё равно пытается совершить невозможное, считается глупцом, тогда пусть в мире будет побольше глупцов.

— А? — маленький Ло Сюй притворился, что не понял. — Глупые люди упрямы до невозможности. Если каждый второй станет как клан Хугуй и перестанет подчиняться правителю, не будет больше поклоняться Цзяому, разве мир не погрузится в хаос? Тогда никто никому не будет подчиняться, и начнётся очередная смута.

Мин Чжо прежде полагал, что Ло Сюй не вмешивался в дела Байвэй потому, что Стража небесного моря, назначенная самой царицей, преданно служила роду Мин. Но теперь в словах маленького Ло Сюя слышался иной смысл.

— Род Мин так деспотичен, — сказал Мин Чжо,— а у тебя есть серебряная печать небесной кары и Стража небесного моря. Тебе не хочется занять моё место? Взрослый ты — высокий, сильный, и в совершенствовании преуспел. Даже если он действительно отнимет у меня трон, никто не посмеет возразить.

— Если ты не можешь усидеть на этом троне, думаешь, я смогу?

Ло Сюй на мгновение задумался и всё-таки не удержался от того, чтобы снова приподнять мантию и взглянуть на его лицо. Маленький Владыка подозрительно прищурился.

— Я правда твой пёс? Ты так… — он немного замялся, не находя подходящего слова, — …ты так меня ценишь. Выходит, тот большой я не только честен и благороден, но ещё и решителен и умён — достойный друг, с которым стоит сблизиться.

— Псом моим тоже не каждый стать может. Подойдёт только самый-самый лучший, — Мин Чжо, ничуть не сомневаясь в справедливости своих слов, снова чуть вздёрнул подбородок. — Кто сказал, что я не могу усидеть на троне? Я просто не хочу на нём сидеть.

— Ты не хочешь, и я не хочу, — сказал маленький Ло Сюй.

Они молча уставились друг на друга и действительно начали проникаться отвращением к своему положению.

— Я слышал, что прежний Владыка любил поговорить. Он часто дома рассказывал тебе истории? — спросил Мин Чжо.

— Да, — ответил маленький Ло Сюй, сворачивая мантию.

Покойный Владыка воспитал сына превосходно — тот вырос разумным и находчивым. Сейчас все эмоции были написаны у него на лице, и сложно было представить, что в будущем этот ребёнок превратится в искусного манипулятора с каменным лицом. Пережив всё это вместе, они стали куда ближе друг другу, чем раньше.

Маленький Ло Сюй заметил, что Хуэйман уже долго остаётся неподвижным, и спросил:

— Почему он не двигается?

Мин Чжо поднял руку и дёрнул цепь, будто вовсе не чувствовал боли:

— Он только что поел. Ему нужно переварить съеденное, иначе он впадёт в безумие.

Хуэйман растерянно завис в воздухе, обеими руками держась за цепь на шее. Изгиб его спины понемногу смягчался, как будто он пытался вернуть себе прежний облик.

— Это заклинание кровавых оков слишком необычное. Кто на тебя его наложил? — спросил Ло Сюй.

— Один мертвец, — ответил Мин Чжо.

— Тогда мне очень любопытно, — честно сказал маленький Ло Сюй, — почему Хуэйман может повелевать громом и молнией?

Мин Чжо снова рассмеялся:

— Тебе любопытно… Хм, Ло Сюю любопытно…

Применив заклинание кровавых оков, он стал ещё более дерзким. Будь здесь взрослый Ло Сюй, Мин Чжо непременно заложил бы руки за спину, подошёл к нему вплотную и стал бы допытываться, насколько тому любопытно.

— Ты тоже заклинатель и должен понимать одну простую истину: вся духовная сила в этом мире берётся взаймы. А раз она берётся взаймы, значит, однажды придётся возвращать долг, — улыбка Мин Чжо стала ледяной. — Смертные, когда берут деньги в долг, платят проценты. Так почему же, когда дело доходит до богов, процентов не нужно?

Подул ледяной ветер, качнув серебристый меховой хвост, свисающий с ворота Ло Сюя.

— За заимствованную духовную силу платят благовониями… и землями… — сказал он.

Чем сильнее божество, тем обильнее у него духовная сила, поэтому земли под его покровительством плодородны, и последователей у него много. Испокон веков таков закон заклинателей: вера смертных и подношения в виде благовоний считаются платой за заимствованную духовную силу. Таким образом, у каждого божества есть своя территория, и люди всегда почитают местного бога превыше всего во всех делах, где требуется духовная сила, как больших, так и малых.

Но Мин Чжо сказал:

— Неужели нескольких свечей достаточно, чтобы оплатить способность призывать ветер и дождь? Если бы обмен был таким выгодным, зачем вообще быть богом? Не проще ли быть человеком? Стоит лишь искренне верить и щедро приносить подношения — и можно безо всякой меры требовать от божества желаемое.

Он дёрнул цепь. Хуэйман безучастно повернул голову и «посмотрел» на него. Изящная линия приподнятого подбородка Мин Чжо — это было единственное, чем он походил на Хуэймана.

— Есть только два способа заимствовать духовную силу и не платить цену. Первый — это заставить кого-то другого заплатить её за тебя. А второй — занять место самого божества, — продолжил Мин Чжо. — На самом деле Хуэйман был самым слабым среди богов, он выжил лишь потому, что умеет занимать чужое место. Сильный пожирает слабого — таков закон всего сущего. До того как смертные стали звать их «богами», они были всего лишь стаей диких зверей. Хуэйман повелевает громом, потому что когда-то он сожрал другого зверя, умевшего призывать гром. Твой отец любил рассказывать тебе истории, но рассказывал ли он, что самое коварное заклятие в этом мире — это заклинание повеления? Кровавые оковы — заклинание повеления, как и обет душ. Род Мин искуснее всех в создании заклинаний повеления, и даже само имя «Хуэйман» является не чем иным, как заклинанием повеления. Солнце, луна, ветер, дождь, гром, молния, вода… Как я уже сказал, стоит сковать себя этими цепями, и все мы — скот на убой.

Мин Чжо поднял руку и положил ладонь на макушку маленького Ло Сюя. Его взгляд скользнул поверх мальчика куда-то вдаль, словно он обращался к другому, взрослому Ло Сюю:

— Все мы лишь чудовища, пожирающие друг друга. То, что называют «поклонением», на самом деле просто поедание богов людьми.

http://bllate.org/book/17320/1663312