Глава 122. Ода о двух богах. Часть III
— Что это за запах? — маленький Ло Сюй, подражая Мин Чжо, задрал нос и начал принюхиваться к воздуху. — В этом зале ежедневно читают заклинание символа солнца, здесь не дозволено жечь благовония. Этот запах исходит от тебя.
— Я знаю, — Мин Чжо уже бывал в покоях Ло Сюя и чувствовал его запах, поэтому хорошо знал, как пахнет в обители Небесного моря. — Ты совершил дурной поступок, и я тебя накажу.
Маленький Ло Сюй полулежал, угрюмо глядя в потолок:
— Меч изначально мой, это ты его отобрал, вот мне и пришлось пойти на крайние меры. Это не считается дурным поступком. Если хочешь меня наказать, найди другую причину, эта не годится.
— Хочу наказать и наказываю, разве мне нужна причина? — Мин Чжо покосился на него. — Ты же сам сказал: мне на тебя совсем наплевать.
Мозг у мальчишки работал молниеносно.
— Если бы тебе действительно было наплевать, ты бы не стал добавлять эту лишнюю фразу, — он встретился взглядом с Мин Чжо, и от обиженного вида не осталось и следа. — Я ведь самый дорогой для тебя человек, правда? Так и есть, иначе зачем бы ты везде таскал меня с собой? Сейчас ты говоришь, что накажешь меня, но на самом деле просто хочешь, чтобы я запомнил урок, верно?
Он был не только умён, но и чрезвычайно проницателен. С тех пор как он очнулся, каждое слово, сказанное им Мин Чжо, было либо проверкой, либо ловушкой. При этом он пользовался тем, что мал, меняя выражение лица быстрее, чем менялась погода. Неудивительно, что со взрослым Ло Сюем было так непросто сладить: оказывается, ещё в детстве он уже отточил целый арсенал хитростей. Удар шёл за ударом, приём сменялся приёмом, объединяя в себе защиту и атаку. Вот только перед ним был Мин Чжо — взрослый Мин Чжо, переменчивый и непредсказуемый.
— Хочешь парой фраз загнать меня в угол, — Мин Чжо подхватил маленького Ло Сюя за щиколотку и подтянул ближе. — К сожалению, мы с тобой не друзья. И уж тем более не хорошие друзья.
Голова маленького Ло Сюя всё ещё лежала на меховом хвосте, а поясница уже оторвалась от пола.
— Если мы не друзья, то кто? — поспешно спросил он.
— А кем мы можем быть?
Мин Чжо опустил руку и сделал у шеи Ло Сюя движение, будто тянет его за поводок. Он смотрел сверху вниз, с видом самого злого и бесцеремонного человека на свете:
— Мы с тобой либо пёс и хозяин, либо заклятые враги. Что выберешь?
— Быть чьей-то собакой? Лучше уж пасть под чужим клинком.
Под взглядом Мин Чжо у маленького Ло Сюя вспотела спина. Он хотел было ухватиться за цепь на своей шее, но тут запоздало понял… Проклятье! Во-первых, руки у него были замотаны в плащ так, что не вытащить. А во-вторых, на его шее и не было никакой цепи! Какая жалость: при всей своей сообразительности маленький Ло Сюй в Небесном море редко встречал равных себе соперников. Он ещё не успел повидать мир и набраться опыта, а уже угодил в руки Мин Чжо. Какими бы коварными ни были его уловки, перед лицом Мин Чжо все старания пошли прахом.
— Говорят, люди сохраняют привычки детства во взрослой жизни, — довольный собой, Мин Чжо ещё и поддел его. — А у тебя выходит наоборот: взрослые привычки достались ребёнку.
Как маленький Ло Сюй мог не понять? Это был намёк на то, что Мин Чжо разгадал его мысли и понял, что в тот миг он хотел схватиться за несуществующую цепь на шее. Красивое лицо мальчика мгновенно залилось краской до ушей, словно он потерял всё достоинство:
— Я… он… я не верю!
— Во что ты не веришь? — нарочно спросил Мин Чжо.
— Я не верю, что он…
— Он — это взрослый ты, а ты — маленький он, — Мин Чжо не позволил ему провести черту между ним и взрослым Ло Сюем, нарочно смешивая их двоих и продолжая издеваться. — Ты не веришь, что ты что?
Маленькому Ло Сюю уже было не до разумных доводов:
— Я не верю, что мы с тобой… что мы…
— Пёс и его хозяин, — закончил за него Мин Чжо.
— Какой ещё пёс! — эти слова больно резанули маленького Ло Сюя по ушам, и он заёрзал. — Только другие могут быть моими собаками… Нет, тоже не верно! С какой стати нормальному человеку становиться чьей-то собакой? Я не верю!
Мин Чжо рассмеялся:
— И то верно, с какой стати нормальному человеку становиться чьей-то собакой? В будущем обязательно спроси себя, почему не остался послушно в Небесном море, а притащился в Пэйду искать меня, чтобы я стал твоим хозяином.
Маленький Ло Сюй совсем пал духом:
— Какой ещё хозяин! Не произноси этого слова, я всё равно ни за что не поверю!
— Если ты не веришь, почему так бурно реагируешь?
Мин Чжо тихонько щёлкнул пальцами, и порванный бумажный человечек, паря в воздухе, дёрнул мальчика за серебряную прядь волос.
— Чем громче ты кричишь, тем сильнее убеждаешься, что это правда, — продолжил он. — Разве так плохо быть моим псом? Другие могут о таком только мечтать. Пока я рядом, никто в Четырёх горах и Шести провинциях не посмеет тронуть ни единого волоска на твоей голове.
— Так вот почему ты всё время говоришь странные вещи, ты принимаешь меня за собаку! — маленький Ло Сюй наконец понял, в чём заключается странность отношения Мин Чжо к нему. — Снял доспехи, отобрал меч, завернул в плащ… ты меня выгуливаешь?!
Разглядывая его сердитое лицо, Мин Чжо довольно произнёс:
— Да. А теперь, когда ты нагулялся, пора тебя здесь привязать.
— Куда привязать? Мы с тобой можем быть только заклятыми врагами. Лучше убей меня сейчас, чтобы потом не жить в страхе, каждую ночь опасаясь, что я приду биться с тобой не на жизнь, а на смерть!
— О будущем поговорим в будущем, — Мин Чжо взмахнул белой ладонью, и бумажный человечек полетел к дверному проёму. — Всему своё время. Я разговариваю с Владыкой, чего ты тут ошиваешься?
Когда бумажный человечек в Зале Цзяньлин столкнулся с богом благовоний, он был разорван надвое, и теперь от него остался лишь жалкий клочок бумаги, в котором едва распознавалась человеческая фигура. Но стоило Мин Чжо швырнуть человечка, как тот мгновенно принял облик Хуэймана. Обычно Мин Чжо управлял бумажной марионеткой в два этапа: сперва отправлял её в образе напудренного дворцового слуги, чтобы прощупать способности противника, а затем в облике Хуэймана доводил сражение до конца. То, что на этот раз он сразу превратил человечка в Хуэймана, показывало, насколько опасен явившийся противник и как серьёзно он настроился.
Струны пипы бумажного Хуэймана зазвенели, но прежде чем удар возымел действие, по комнате вдруг пронёсся яростный порыв ветра. Этот был не обычный ветер: всё, чего он касался — трупы, утварь — он мгновенно рассекал, словно лезвие. Этот смертоносный порыв устремился прямо к Мин Чжо и маленькому Ло Сюю!
Мин Чжо быстро поднял руку и выбросил Монету инь-ян. Она закружилась и соскользнула с его пальцев на грудь маленького Ло Сюя. Сильный ветер развевал серебряные волосы мальчика. Он зажмурился и сказал:
— У меня тоже есть…
Но договорить он не успел — странный ветер уже налетел. Маленький Ло Сюй почувствовал резкую боль в груди, но на этот раз не из-за маленького наследника, а из-за самого ветра! Ветер хлестал по телу до боли, словно град летящих ножей и стрел. Лента, стягивавшая серебряные волосы маленького Ло Сюя, тут же была перерезана, но плащ, плотно укутывавший его толстым защитным слоем, всё ещё держался.
С трудом разлепив глаза под яростным ветром, он в серебряном сиянии двух Монет инь-ян увидел, что рукава и ворот Мин Чжо уже разодраны этим ураганом в клочья.
— А я-то всё думал, откуда у тебя силы тянуть Священный дворец… — сказал Мин Чжо.
Он поднял сжатую руку, и в его ладони с треском вспыхнула фиолетовая молния, превратившись в длинное копьё. На тыльной стороне его ладони и на щеке уже были появились кровавые порезы, рассечённые ветром. Выражение его лица стало свирепым:
— Так эта шайка из школы Цянькунь скормила тебе бога ветра!
http://bllate.org/book/17320/1663306
