Готовый перевод Passing Through the Heavens Gate / Сквозь небесные врата: Глава 43. Инцидент в Сяошэне. Часть IV

Глава 43. Инцидент в Сяошэне. Часть IV

Мастер духов рухнул на землю, корчась от боли. Всё его тело судорожно дёргалось, из горла вырывались хриплые, рваные звуки: «хэ… хэ…»

Цзян Чжо почувствовал неладное и тут же призвал кармический огонь. Вспыхнувшее пламя кольцом окружило мастера духов, но почти сразу погасло, точь в точь как факелы до этого!

— Хм? — Цзян Чжо слегка нахмурился. — Это ещё что такое?

— Нити, — ответил Ло Сюй.

— Нити? — изумился Цзян Чжо.

Он не мог этого видеть, но когда мастер духов захрипел, изо рта у него начали выползать нити, похожие на хлопковую пряжу. Они были тонкие и длинные, словно их специально смотали и спрятали в животе мастера духов. Коснувшись земли, они тут же расползлись во все стороны. Нитей становилось всё больше, они вытягивались всё длиннее. Мастер духов не мог закрыть рот — с нитями уже начали вылезать наружу его внутренности!

— Это кукловодные нити, — сказал Ло Сюй. — Похоже, злой дух, что разбушевался в этом городке, поглотил слишком много мастеров духов и теперь учится управлять ими как марионетками с помощью этих нитей.

Не только оттуда, где лежал мастер духов, но и со всех сторон во мраке ночи тянулись бесчисленные кукловодные нити, переплетаясь в воздухе в гигантскую паутину. В этот миг уже мёртвый мастер духов вдруг дёрнулся несколько раз, сложил руки на груди и поднялся с земли.

— А? Так быстро научился? — изумился Цзян Чжо.

Шея мастера духов хрустнула — нити туго стянули её. Голова задиралась всё выше и выше, пока шея не выгнулась под совершенно неестественным углом. Затем он заговорил:

— Сяошэн.

Голос был незнакомый, невозможно было понять, мужской он или женский. Он говорил со странной интонацией и неловким произношением, словно попугай подражал человеческой речи.

— Сяошэн… полнолуние… настало полнолуние.

Язык мастера духов был давно вырван, и когда он произносил эти слова, двигался только рот, а из уголков губ стекала свежая, густая кровь, окрашивая подбородок в красный цвет.

Цзян Чжо тихонько стянул повязку и посмотрел вверх. Если перед входом в город небо было имело лишь лёгкий багровый оттенок, то теперь оно стало ярко-красным. Высоко в небе висела полная луна, словно широко распахнутый в гневе, налитый кровью глаз.

Мастер духов весело подпрыгивал, словно невинный маленький ребёнок в порыве радости, но в его нынешнем облике от этого зрелища кровь стыла в жилах. Он прыгал по кругу, пока вращавшиеся в орбитах глаза вдруг не остановились на Цзян Чжо.

— Вкусно, — он уставился на Цзян Чжо, словно видел перед собой редчайший деликатес. — Вкусно! Вкусно!

От его криков казалось, будто взгляды бесчисленных пар глаз направлены на Цзян Чжо. Все ещё придерживая повязку пальцами, Цзян Чжо приподнял бровь:

— Я? Вкусный я или нет — ещё неизвестно. А ты уже столько людей сожрал, может, стоит сделать перерыв?

Но разве кукловодные нити стали бы его слушать? Не успел Цзян Чжо договорить, как они разом устремились к нему! Цзян Чжо не спешил. Он спокойно произнёс заклинание:

— Кара шумом!

Резкий визг пронзил ночной воздух, но лишь разжёг ярость нитей. Они скрутились в десятки толстых жгутов, похожих на переплетённые корни древнего дерева, и стали беспорядочно хлестать всё вокруг.

— Я ведь по-хорошему предупреждал, — сказал Цзян Чжо. — А ты ещё и злишься? Совсем не отличаешь добро от зла!

Он нарочно говорил дерзко, стараясь вывести противника из себя. Всё это время он пытался понять, что за нечисть безобразничает в городе. Увидев, что виновник способен управлять нитями и марионетками, он уже сделал кое-какие выводы. Но кукловодные нити окончательно взбесились, словно хотели разорвать их в клочья!

Бум! — внезапно дверь рядом с ними разлетелась на куски, и оттуда бесконечным потоком хлынули кукловодные нити. Их было так много, что не сосчитать!

— Кармический огонь! — крикнул Цзян Чжо.

Кармический огонь мгновенно испепелил нити поблизости. Казалось, кукловодные нити чувствовали боль — обжёгшиеся огнём, они вдруг съёжились, словно нежные молодые ростки под острым лезвием ножа. Мастер духов, пошатываясь, побежал прочь.

— Он возвращается в логово, — сказал Цзян Чжо. — Пойдём за ним.

Двое мужчин последовали за ставшим марионеткой мастером духов вглубь города. Его движения были неловкими и неестественными, но перемещался он с невероятной скоростью. Он то и дело сворачивал с улицы на улицу, нырял в узкие переулки, словно знал весь город как свои пять пальцев. Огни в городе не горели, всё погрузилось во тьму. Чем дальше они шли, тем больше Цзян Чжо охватывало беспокойство.

— Где люди из Управления Тяньмин? — спросил он.

Ло Сюй наугад распахнул первую попавшуюся дверь справа, и оттуда с глухим стуком вывалилось несколько мёртвых тел. Цзян Чжо обменялся с ним взглядом, а затем открыл дверь слева. Снова послышались звуки падающих тел — и за этой дверью были одни трупы! По одежде было ясно, что все они были мастерами духов Управления Тяньмин.

— У меня есть догадка, — сказал Цзян Чжо.

— У меня тоже, — ответил Ло Сюй.

— Похоже, мы думаем об одном и том же, — вздохнул Цзян Чжо.

Перешагивая через тела, Ло Сюй сказал:

— В городе бесчинствует не злой дух, а местное божество.

— Верно, — кивнул Цзян Чжо. — Ещё когда я слушал рассказ того седовласого старика, мне показалось, что всё произошедшее здесь чрезвычайно похоже на давнюю историю в Сяньине. А после того как мы вошли в город и увидели кровавую луну в небе, я окончательно понял, кто виновник.

Кровавая луна была признаком падения и порчи. То, что над городом повисла багровая, будто налитая кровью луна, означало одно: местное божество уже погрязло в скверне и превратилось в кровожадное чудовище.

— Похоже, Управление Тяньмин снова прибегло к своему старому трюку, — сказал Ло Сюй. — Напакостили, чтобы подставить кого-то и разыграть из себя спасителей.

Следуя за превращённым в марионетку мастером духов, они вышли из переулка на широкую улицу. В свете полной луны земля казалась кроваво-красной, и на ней повсюду как попало валялись трупы. Рты их были широко раскрыты, будто они хотели что-то изрыгнуть. Подойдя ближе, можно было увидеть, что их глотки забиты пропитавшимися кровью кукловодными нитями. Эти нити извивались как черви и постепенно обматывали тела целиком, а затем тащили их в одном направлении. Цзян Чжо и Ло Сюй двинулись дальше. Трупов на дороге становилось всё больше, а паутина из кукловодных нитей — всё запутаннее.

Вскоре перед ними показалась резиденция. Здание выглядело так, будто его совсем недавно отремонтировали. Над главными воротами висела табличка, однако она была так плотно оплетена кукловодными нитями, что надпись разобрать было невозможно. Во дворе росло необычайно огромное дерево с широко раскинувшейся кроной. В пышную, густую зелень вплетались бесчисленные кукловодные нити, создавая поистине причудливое зрелище. Мастер духов уже освободился от нитей, рухнул у ворот и остался там лежать словно куча грязи. Они собирались подойти ближе, но вдруг изнутри усадьбы послышались голоса. Цзян Чжо оттащил Ло Сюя в сторону и быстро сложил руками печать, наложив на них обоих заклинание невидимости.

Как раз в этот момент из здания вышли двое в белых одеждах. Один из них держал в руках небольшую каменную статуэтку. Оглядевшись по сторонам, он сказал:

— Странно, караульный зверь явно засветился, а значит, почувствовал чьё-то присутствие. Почему же тут никого нет?

Цзян Чжо поднял руку и коснулся талисмана на груди. Хорошо, что они проявили осмотрительность и перед входом прикрепили талисманы старшей. Этот караульный зверь был даже чувствительнее цзицзы: каменная статуэтка могла не только распознавать духовную силу, но и предчувствовать опасность. Когда-то такими пользовался клан Хугуй для охраны гробниц.

— Увы, — сказал второй, — после падения божества духовная сила в городке в полном беспорядке. Даже караульный зверь уже не отличает истинное от ложного. По-моему, тут всё спокойно.

Тот, что держал статуэтку, кивнул:

— Хорошо, если так. Дело уже наполовину сделано. Отправили сегодня третий и четвёртый отряды на трапезу?

— Отправили более получаса назад. По времени трапеза уже должна была закончиться, — ответил другой.

— Через несколько часов придётся послать ещё два отряда, — сказал мужчина со статуэткой. — У тебя там ещё есть люди?

Другой нахмурился:

— Я привёл всех, кого мог. Если позвать ещё, это может вызвать подозрения… Эх, дело непростое! Столько мастеров духов внезапно пропало, глава управления обязательно спросит с нас. А если тогда…

Мужчина, державший статуэтку, оглянулся назад. Он явно опасался людей внутри резиденции, поэтому стащил собеседника вниз по ступеням и, встав прямо перед Цзян Чжо и Ло Сюем, прошептал:

— Если что? Как ты смеешь говорить такое? Если верховный магистрат услышит, ты этой ночи не переживёшь!

— Великие мира сего устроили разборки, а мы с тобой из-за этого живём в постоянном страхе. Эх! Дело слишком серьёзное, я вообще не хотел в это ввязываться…

— Ты сам сказал, что это битва великих, — отозвался человек со статуэткой. — Если мы вообще останемся живы, уже хорошо. Кроме того, всё зашло слишком далеко, так что не советую тебе искать других путей. Просто повинуйся верховному магистрату и делай своё дело!

— Мы одна семья, а только и делаем, что режем друг друга… Когда же это наконец закончится? А ведь когда я поступал в академию, я горел желанием спасти мир. Кто бы мог подумать, что спустя столько лет… Эх, что толку говорить об этом!

Под «академией» он, вероятно, имел в виду Академию искусств и военного дела, учреждённую Управлением Тяньмин для отбора и обучения кандидатов. Как и следует из названия, в академии было два отделения: отделение управления, где обучались чиновники, занимавшие руководящие должности, и военное отделение, где готовили мастеров духов. Все местные магистраты в землях Управления Тяньмин назначались из числа чиновников, обучавшихся в Академии на отделении управления. Они изучали не только язык призыва богов, но и мирские науки, и были главной опорой Управления.

Тот, что держал статуэтку, поспешно перебил собеседника:

— Какая ещё «одна семья»? Ещё до вступления верховного магистрата в должность его старший брат Цзин Юй уже враждовал с Сун Инчжи! Ты не новичок, неужели не знаешь, что эти две фракции давно ненавидят друг друга? Даже глава управления не может ничего с ними поделать, куда уж нам такое говорить? И ещё раз тебе скажу: в нашем деле самое опасное — колебаться и осторожничать. Не вздумай ради какой-то никому не нужной праведности сорвать план верховного магистрата!

Теперь всё стало ясно. Верховным магистратом, о котором они говорили, был Цзин Лунь, и все странные события, произошедшие в городе этой ночью, были напрямую связаны с ним. Выходило, что после смерти Цзин Юя Цзин Лунь унаследовал не только кости брата, но и его врагов.

«Прошло двадцать лет, а они все ещё воюют… Интересно, ради чего?» — подумал Цзян Чжо.

В тот самый момент, когда он погрузился в размышления, его запястье вдруг сжала чья-то рука. Он обернулся и увидел, как Ло Сюй потянул его за руку и вывел пальцем на ладони: «верх».

Верх?

Ло Сюй указал пальцем вверх. Цзян Чжо посмотрел в указанном направлении — и остолбенел. Прежде, поскольку было слишком темно, издалека они ничего толком не разглядели, но теперь, стоя рядом, увидели, что между ветвями огромного дерева свисали человеческие головы. Голов было огромное множество — одни с зажмуренными глазами, другие с широко раскрытыми ртами, на всех лицах застыла гримаса невыносимой муки. Глаза у всех были выколоты, а на лбу, между бровями, был нарисован символ подавления «押».

Немного подумав, Цзян Чжо «написал» пальцем на ладони Ло Сюя: «Уже видел». Ло Сюй кивнул и в ответ вывел: «Мингун». Действительно, именно такое заклинание повеления они уже видели на хребте Мингун: тогда у самого Мингуна были выколоты глаза, а на их месте были начертаны точно такие же символы!

Пока двое у ворот разговаривали, кто-то внутри резиденции вдруг холодно фыркнул и окрикнул их:

— О чём вы там болтаете у входа? Дело ещё не сделано, бегом искать людей!

Оба тут же рухнули на колени. Раздался ещё один голос:

— Брат Тао, не будь с ними так строг. Они сделали всё, что могли.

Этот голос Цзян Чжо узнал: это был тот самый магистрат в белых одеждах, которого они встретили в Мичэне!

— Я отчитываю людей, какое тебе дело? Не лезь! — рявкнул брат Тао.

Личность этого «брата Тао» не нуждалась в объяснении: это был Тао Шэнван — тот самый, о котором они говорили все эти дни. Он и правда был жив. Тао Шэнван говорил с магистратом в белом крайне непочтительно. Атмосфера стала неловкой, но тут вмешался ещё кто-то, сложив ладони вместе и рассмеявшись:

— Интересно, интересно! Обычно вы друг друга терпеть не можете, а теперь, чтобы разгрести этот бардак, сумели объединиться. Ха-ха!

— У тебя ещё хватает наглости смеяться? — прикрикнул Тао Шэнван. — Если бы ты не провалил дело, нам бы не пришлось устраивать этот спектакль!

Смеявшимся человеком оказался Цзин Лунь.

— Не клевещи, — запротестовал он, — я свои дела всегда выполняю безупречно.

— Чушь! — взорвался Тао Шэнван. — Глава управления велел тебе подчинить местное божество, а ты довёл его до падения!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Цзин Лунь. — Тао Шэнван, ты что, думаешь, я такой же идиот, как те, кого ты обманул? Тебе лучше всех известно, почему божество пало.

— Интересные слова, — Тао Шэнван взмахнул рукавом, словно отмахнувшись от него. — Я давно оставил свой пост и переехал в Мичэн. Сколько лет я уже не вмешивался в дела? Теперь ты распоряжаешься в Эрчжоу, а когда всё так обернулось, опять пытаешься свалить вину на меня?

— Ты упрям до невозможности, как же это раздражает! — сказал Цзин Лунь. — Мне обязательно всё разжёвывать? Причина падения божества в том, что ты тогда, прикинувшись «чудотворцем», одурачил местных жителей, тайком установил свою именную табличку поверх таблички божества и на протяжении более десяти лет присваивал себе благовония, которые подносили ему. Божество не получало подношений, а поток просьб и молитв от людей всё не прекращался, вот что довело его до падения.

У Цзян Чжо похолодело внутри: тот самый чудесный спаситель, о котором рассказывал старик, оказался Тао Шэнваном! Но зачем ему, простому смертному, отнимать подношения у божества?

Когда Цзин Лунь разоблачил схему Тао Шэнвана, тот ничуть не занервничал.

— Да, я отнял у божества подношения, — спокойно сказал он. — Но раз ты знал об этом с самого начала, почему не остановил меня?

— А ты сам как думаешь? — усмехнулся Цзин Лунь. — Если бы это дошло до главы управления, пострадал бы не только ты, но и наши братья из фракции Ваншань! Сун Инчжи как затаившийся хищник, только и ждёт, чтобы мы ошиблись. Ты же и сам уже подвергался его козням, как ты можешь быть таким наивным?

В Управлении Тяньмин гору Чжуаньман также называли «Ваншань»[i]. Судя по его словам, все трое принадлежали к фракции Ваншань, тогда как Сун Инчжи представлял другую сторону. Обе фракции подчинялись Верховному владыке Сюань Фу, но постоянно враждовали и плели интриги друг против друга.

Тао Шэнван промолчал, словно нехотя признавая правоту Цзин Луня. Магистрат в белом воспользовался этим моментом, чтобы разрядить обстановку:

— Раз уж дело зашло так далеко, давайте перестанем обвинять друг друга. Лучше постараемся справиться с ситуацией, пока не стало ещё хуже.

— Божество голодало слишком долго, — сказал Цзин Лунь. — За такое короткое время ему не насытиться. А пока оно голодно, кровавая луна не исчезнет и рассвет не наступит. С горы Ваншань сюда уже отправили архимастера. Как только он начнёт расследование, причину падения скрыть не удастся.

— И что ты предлагаешь? — спросил магистрат в белом.

Цзин Лунь слегка улыбнулся. Лицом он был очень похож на своего брата Цзин Юя, но выражение его было ещё более суровым:

— Срочно перебросить людей из Ванчжоу. Если восемнадцати отрядов ему мало, скормим ещё восемнадцать, потом ещё двадцать восемь. Будем кормить, пока не насытится.

Он говорил это так легко, словно речь шла о каком-то пустяке, а не о том, чтобы намеренно скормить живых людей местному божеству!

— Но ты сам сказал, — возразил Тао Шэнван, — даже если его накормить досыта, с приходом архимастера правда всё равно выйдет наружу.

— Я ещё не закончил, — сказал Цзин Лунь. — Взгляните наверх, что вы там видите?

— Символ заклинания повеления? — спросил магистрат в белом. — Ты хочешь применить к нему заклинание повеления?

— Именно, — Цзин Лунь снова сложил ладони вместе. — Его именная табличка у нас, и его имя не вычеркнуто из Реестра судеб. Когда божество насытится, мы заставим его делать то, что нам нужно, с помощью заклинания повеления.

— И что мы заставим его делать? — спросил Тао Шэнван.

Цзин Лунь от души рассмеялся:

— Брат Тао, ты ведь всегда был самым безжалостным. Неужели сам не догадался? Я предлагаю пойти до конца: мы воспользуемся этой возможностью, чтобы убить архимастера, посланного расследовать!

[i] 王山 (wáng shān) — дословно «царская гора».

http://bllate.org/book/17320/1636104