Глава 18. Обман сватовщика
Ань Ну тоже не ожидал, что Сюйле окажется таким свирепым: от его рёва у него перед глазами заблестели искры, и он отступил к сватовщику:
— Разве Сюйле ещё не рассеялся?
— Это надо спросить у Управления Тяньмин, это они всё устроили! — сказал сватовщик.
Он явно знал всю подоплёку, но намеренно извращал истину, пытаясь очернить Цзян Чжо и Ло Сюя в глазах Ань Ну, выставив их приспешниками Управления Тяньмин. Ань Ну действительно поверил и схватился за огненную плеть:
— Сегодня я расплачусь с ними за всё сразу! И за прошлые обиды, и за новые!
Увы, Сюйле не дал ему шанса воплотить это намерение в жизнь. Издав первый вопль, он не остановился, а взвыл ещё три раза, заставив разбросанные повсюду монеты с громким звоном подскакивать и разлетаться во все стороны — точно дынные семечки, брошенные на раскалённую сковороду.
Голова у Цзян Чжо нестерпимо гудела, он накрыл ухо свободной рукой и повернулся к Ло Сюю:
— Братец, ты нарисовал?
— Нарисовал… — ответил Ло Сюй.
Услышав, что рисунок готов, Цзян Чжо тут же поднял ладонь с печатью и начал читать молитвенный текст, обращённый к Сюйле:
— Молю бога болот Сюйле…
Произнеся половину, он почувствовал, что то-то не так: талисман не работал! Ло Сюй удержал его руку, которую тот хотел отдёрнуть:
— Молить богов я не умею, это печать усмирения душ.
Ситуация была критическая, и у Цзян Чжо не оставалось выбора.
— Усмирение так усмирение, — сказал он. — Сюйле, прости мою дерзость, но тебе придётся поспать ещё немного!
В тот же миг между его ладонь засияла голубым светом. Это сияние, словно рябь на поверхности озера, расходилось кругами, и как только оно коснулось Сюйле, и его рёв мгновенно прекратился. Едва они утихомирили Сюйле, как Ань Ну набросился на них. При виде истинного огня Яньян у Цзян Чжо разболелась голова, он поднял ладонь и крикнул Ань Ну:
— Почему бы и тебе немного не поспать!
Ань Ну в испуге поднял руку, чтобы защититься… но ничего не произошло!
Цзян Чжо рассмеялся:
— О, ты тоже боишься печати усмирения душ. Похоже, все эти монеты на полу отпугивают не только Сюйле, но и тебя. Ты сказал, что хочешь расплатиться за все обиды. Так давай для начала разберёмся, какие новые обиды мы тебе нанесли и что случилось в прошлом?
Сватовщик не дал Ань Ну ответить:
— Новая обида в том, что вы напали на меня. А старые это… э… Не прикидывайся дураком! Ань Ну, не слушай его красивые речи! Это всё ложь!
Сватовщик явно волновался и спешил замять тему. Он не давал другим говорить, постоянно подгоняя и подстрекая Ань Ну. Но именно это и вызвало у Ань Ну подозрения. Он взял огненную плеть, но не стал сразу нападать, а спросил Цзян Чжо:
— Кто вы такие?
— Я-то? — ответил Цзян Чжо. — Меня пригласил твой друг — тот самый, что у тебя за спиной стоит.
— Чепуха! — возмутился сватовщик. — Я всё время был здесь, когда я мог тебя пригласить?
— Может, этот «ты» никогда не уходил, а вот другие «ты» могли бродить где угодно.
— Что ещё за этот ты, другой ты? — злобно выкрикнул сватовщик. — Бред собачий!
— Да, если бы я сам не видел, я бы тоже не поверил, — продолжил Цзян Чжо. — По пути сюда я видел три версии тебя, каждая в новом облике. Сначала я удивлялся: кто может быть настолько небрежным, что демонстрирует другим свой подлинный облик? Но теперь понял, у каждого «тебя» была своя роль, и всё это ради того, чтобы заманить меня сюда.
Сватовщик холодно усмехнулся:
— Наглец! Да кем ты себя возомнил? Стал бы я ради тебя тратить силы на такие хитросплетения!
Цзян Чжо, постукивая веером, ничуть не рассердился:
— Да, ты прав, я не какая-то большая шишка, не стою таких хлопот. Но подслушав вашу беседу, я вдруг осознал: у меня есть нечто, что тебе может быть нужно.
— Ань Ну, ты так и будешь слушать эти глупости?! — закричал сватовщик.
— Не спеши, я как раз перехожу к главному, — спокойно сказал Цзян Чжо. — Ты обманом удерживал своего друга здесь, заставлял его носить на себе землю, пропитанную энергией Тайцина, а затем заманил сюда меня. Ты пытаешься собрать все «три огня», не так ли?
Услышав эти слова, сватовщик отступил назад:
— Какие у тебя доказательства?…
— Я вижу, что ты не человек и не призрак, но при этом ты можешь свободно покидать это место и возвращаться, — сказал Цзян Чжо. — Он тоже не человек и не призрак, так почему же он «даже выйти из гробницы не мог»? Возможно, дело не в том, что он не может, а в том, что ты ему не позволяешь? К тому же, ты прекрасно знаешь, кто я такой. Так зачем ты солгал ему, что я прислужник Управления Тяньмин? Боишься, что он поймёт, что снаружи никого нет, и попытается выйти?
Пока они подслушивали из-под каменного ложа, Цзян Чжо заметил странности в словах сватовщика. Когда Ань Ну сказал, что три года не покидал гробницу, это показалось ему ещё более подозрительным. Позже, увидев, что Ань Ну даже не знает, что Сюйле уже стал хранителем гробницы, он предположил, что медные монеты были нарочно рассыпаны на полу сватовщиком, чтобы усмирить дух Сюйле. Поэтому Ань Ну, проведя в гробнице три года, так и не узнал, что Сюйле все ещё «жив».
Ань Ну внезапно обернулся и посмотрел на сватовщика. Пламя в его глазницах сверкало:
— Когда я проснулся, ты сказал, что люди Цзин Луня постоянно рыщут по болотам в поисках уцелевших, чтобы устранить нас подчистую, поэтому мне нельзя выходить… Ты… ты всё это время обманывал меня?
Сватовщик в страхе отступал шаг за шагом:
— Я три года был с тобой в этой гробнице, а ты услышал от него пару слов и уже сомневаешься в искренности моих чувств? Я… я ради тебя…
— Ради меня или ради истинного огня Яньян? — спросил Ань Ну.
Сватовщик залился слезами:
— Если бы я делал это ради истинного огня Яньян, зачем бы я оставался с тобой три года? Мог бы просто забрать огонь, пока ты спал, и ты бы ничего не смог сделать!
Ло Сюй спокойно стоял, опираясь на свой ящик, но это фраза словно задела его. Он решил подлить масла в огонь:
— Если бы ты мог просто забрать его, ты бы не стал ждать три года.
Хоть Ань Ну и был скелетом, на его лице будто проступило смятение:
— Если ты солгал, что Управление Тяньмин охотилось за мной, — пробормотал он, — то что с душами моего народа, их истребление тоже было ложью? Если это ложь, тогда мой отец… мои братья… куда же делись души моего рода Сыхо?
Его эмоции бурлили, и вместе с ними трепетало и пламя истинного огня Яньян, но он словно этого не замечал. Он снова взглянул на сватовщика и продолжил допытываться:
— А то, что ты говорил, будто собираешься воссоздать для меня тело с помощью земли Тайцина, а затем призвать его самого, чтобы вернуть всех к жизни, это все тоже ложь?!
Сватовщик понял, что отпираться дальше бессмысленно. Цзян Чжо не думал, что он так легко признается, однако тот уже сменил манеру речи:
— Не всё ложь. Что-то правда, а что-то нет. Угадаешь, что правда?
— Что? — спросил Ань Ну.
Губы сватовщика искривились в ухмылке:
— Ты такой глупый, никогда не угадаешь! Так слушай же: то, что Управление Тяньмин хочет тебя убить, ложь! Почему? Да потому что ты давно умер на охотничьих угодьях!
Он вырастил новые руки, его тело вытянулось, став тонким, словно из бумаги, и в отблесках пламени на фоне теней пещеры это выглядело особенно зловеще. Он рассмеялся:
— То, что души твоего клана Сыхо были уничтожены, это правда. Но сделало это не Управление Тяньмин, а ты сам!
Ань Ну словно громом ударило.
— Что ты сказал?! — закричал он.
— Если бы я не принёс в жертву эти души, как бы ты воскрес? Смешно, ох, как смешно! Почему в поселении и в усыпальнице пусто? Да потому что ты их всех съел! Я использовал секретную технику клана Хугуй, чтобы поддерживать в тебе жизнь, заставляя тебя то засыпать, то пробуждаться…
Каждое слово сватовщика вонзалось как кинжал в сердце Ань Ну, и его разум помутился. Он день и ночь тосковал в этой гробнице, не подозревая, что души всех его погибших соплеменников находятся у него в утробе. В отчаянии он отшатнулся назад, желая развернуться и бежать сломя голову. Но, стоило ему вспомнить о пустоте снаружи, как его бросило в дрожь: ему казалось, что если он своими глазами увидит ту картину, то подтвердятся слова сватовщика. Мгновение спустя его накрыла волна лютой ненависти и злобы — он потерял остатки рассудка.
— Плохо, — сказал Цзян Чжо, доставая веер, — попался на твою уловку… Кара шумом!
Внезапно резкий, пронзительный звук ударил в уши каждому — немногим лучше, чем яростный рёв Сюйле. Но Ань Ну уже был вне себя, он схватил сватовщика за плечи и закричал:
— Зачем ты сделал это со мной?!
Сватовщик хладнокровно смотрел на него:
— Ты слишком глуп, сам попал в лапы Управления Тяньмин, так что я смог тобой воспользовался…
Ань Ну разорвал его пополам — он оказался бумажным! Внутри он был ярко-алым и сплошь покрыт чёрными письменами заклинаний.
— Все три — марионетки, — понял Цзян Чжо, — Это дело мастера из клана Хугуй!
В деревне, когда он схватился со сватовщиком, тот уже использовал «Рать духов». Ещё тогда он заподозрил, что сватовщик тесно связан с кланом Хугуй. Теперь же, увидев его бумажную марионетку, он окончательно убедился в принадлежности зачинщика к школе, владеющей искусством управления марионетками. Издавна считалось, что клан Хугуй — наставники всех мастеров духов в мире. Эта их техника «управления марионетками и призраками» буквально открыла Цзян Чжо глаза.
Ань Ну разорвал бумагу, и истинный огонь, охвативший его тело, распространился по всей пещере. Большие фрагменты фресок с изображением Сюйле попадали со стен, обнажив черную землистую поверхность — стены были полностью покрыты землёй Тайцина!
Ло Сюй даже не знал, как комментировать:
— Эта земля…
«Старейшина Хугуй, должно быть, всю землю в месте заточения Тайцина перекопал!» — подумал Цзян Чжо.
Как только истинный огонь Яньян коснулся стены, из поверхности земли проступили строки чёрных символов, похожие на оковы, и начали медленно вращаться. Цзян Чжо присмотрелся и разобрал, что там на языке призыва богов было написано «Тайцин».
— Использовать землю как жертвенник для Тайцина, а затем принести в жертву этого друга и нас с тобой, — Ло Сюй обвёл взглядом заклинания. — Из трёх огней два уже собраны. Быть может, Тайцин и правда проявит интерес…
Цзян Чжо со стуком сложил веер. Не смея использовать кармический огонь, он прижал Ло Сюя к полу и закричал:
— Быстрее, потуши его огонь!
Ло Сюй наспех нарисовал круг:
— Ярость волн!
Волны поднялись из земли, но все кости Ань Ну уже пылали, а истинный огонь не могла потушить обычная вода «Ярости волн». В этот момент символы со всех сторон вдруг ускорились, как будто их что-то подстегнуло, а затем вся гробница яростно затряслась. Цзян Чжо почувствовал опасность и вовремя успел выкрикнуть:
— Рывок!
Гробница внезапно перевернулась, так что пол встал вертикально, и если бы он не использовал «Рывок», они оба вместе с ящиком упали бы на стену. Ань Ну же свалился, и неизвестно, что с ним стало.
Выпрямившись, Цзян Чжо наконец сменил выражение лица на серьёзное:
— Эти заклинания очень необычны, даже если они не призвали Тайцина, откликнулся кто-то другой. И теперь мы у него в животе!
В поселении Сыхо одно за другим произошла череда загадочных событий. На первый взгляд они не имели никакого отношения к хребту Мингун и горе Саньян, однако на деле всё было тесно взаимосвязано. Сватовщик, вероятно, заранее всё рассчитал: он хотел спровоцировать Ань Ну. Но в тот момент у них не было времени размышлять. Словно в подтверждение слов Цзян Чжо, гробница продолжала трястись, стоя вертикально, как будто снаружи у неё выросли четыре ноги и она быстро куда-то ползла!
http://bllate.org/book/17320/1632729
