Ситуация у младших была похожей, поэтому в наш дом заглядывали только мы трое да инспектор газовой службы. И то, что здесь сидел не кто-нибудь, а сам Квон Тэшин, казалось чем-то немыслимым. Человек, живущий в особняке, владеющий парком иномарок и привыкший, что деньги решают всё, по идее, должен был презирать эту нищету. Но, на удивление, он и виду не подал. Сказал, что любит такой кофе, и с улыбкой выпил две порции дешевого растворимого суррогата из пакетиков, причмокивая от удовольствия.
— Не то чтобы я был в восторге, но мне стало спокойнее, — произнес он.
— О чем вы?
— Теперь, если вы решите со мной расстаться, я буду знать, куда прийти, чтобы валяться у вас в ногах и умолять вернуться.
Я фыркнул, решив, что это какая-то нелепая шутка. Но в этот момент снаружи послышались шаги. Раздался резкий лязг ключа в замочной скважине. Я в замешательстве поднялся. В это время младшие обычно еще в школе, и я не понимал, кто это может быть.
Входная дверь распахнулась. В прихожую решительно шагнула наша младшая. Думая, что дома никого нет, она начала небрежно скидывать обувь, наступая на задники, но тут заметила нас и замерла от неожиданности.
— Мамочки! Э-это еще кто?
— Вонён-а.
— Оппа? Ты когда вернулся?
Младшая стояла в дверях, вытаращив глаза. Мой ответ «Только что пришел» она пропустила мимо ушей, уставившись на Квон Тэшина так, словно увидела пришельца. Я поспешил их представить, но запнулся, не зная, как его называть. Не мог же я с порога заявить, что это мой парень. К счастью или нет, Вонён опередила меня и обратилась напрямую к Тэшину.
— Вы кто такой?
Квон Тэшин даже не вздрогнул. Он продолжал спокойно сидеть, и на его губах медленно расцвела мягкая улыбка.
— Рад познакомиться. Я Квон Тэшин. А ты, значит, младшая? Твое имя…
— Ли Вонён, — быстро бросила она и повторила свой вопрос: — Так кто вы такой, я спрашиваю?
Вонён смотрела на него с явной враждебностью, и это меня смутило. Конечно, встретить в собственном доме незнакомого мужчину — повод для настороженности, но я не ожидал такой реакции. Ладно бы брат, но я был уверен, что сестре Тэшин понравится. Он ведь красивее любого айдола, от которых она фанатеет. Я даже боялся, что она в него влюбится с первого взгляда.
Но Вонён вдребезги разбила мои опасения своим агрессивным допросом:
— Это из-за вас мой оппа работал сиделкой?
Я поспешил вмешаться:
— Вонён-а, его зовут Квон Тэшин-сси. Можешь называть его Тэшин-оппа.
Младшая скривилась: «Это кто еще разрешил ему называться моим оппой?». Она с явным брезгливостью посмотрела на руку, которую Тэшин с улыбкой протянул для рукопожатия.
— Я много о тебе слышал. Надеюсь, будем видеться часто.
Я строго посмотрел на сестру, призывая не грубить, и она нехотя пожала ему руку. Тэшин допил остатки кофе и поднялся. Сделав вид, что уходит только потому, что пришла Вонён и ему пора их оставить, он направился к выходу.
— Спасибо за кофе. Я, пожалуй, пойду. Не провожайте меня, — добавил он и легко скрылся за дверью, хотя до этого упрямо не желал уходить. Как только замок щелкнул, я невольно выдохнул, и мои плечи опали. Видимо, я все это время был в диком напряжении. Однако от следующей фразы сестры мои плечи снова подскочили до самых ушей.
— Оппа, ты же не встречаешься с этим типом?
Я понимал, что должен отрицать, но я никогда не умел лгать. Особенно младшим. Мое замешательство сказалось красноречивее слов, и Вонён разинула рот так, что стало видно гланды.
— Серьезно? Вы встречаетесь?
По ее тону было ясно: ее шокировал не сам факт того, что я с мужчиной, а именно то, что этот мужчина — Квон Тэшин. Приведи я кого-то другого, она бы зацепилась за пол партнера. Но здесь сам масштаб личности Тэшина затмил всё остальное. Что ж, Квон Тэшин был Квон Тэшином. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять — это человек совершенно иного полета.
Я пробормотал в ответ:
— Пока ничего серьезного. Мы только начали.
Услышав это, Вонён справилась с изумлением и по-старчески цокнула языком.
— Твоя жизнь — твое дело, оппа… Но этот мужик тебе не подходит.
Она сказала это так решительно, что я заподозрил: не знает ли она, кто он такой на самом деле? Я не проверял, но у Тэшина наверняка есть соцсети, и она могла наткнуться на них. Однако на мое «почему?» Вонён выдала совершенно абсурдный аргумент.
— Он слишком красивый.
— Что?
Напряжение во мне сменилось нервным смешком.
— Ты же сама любишь красавчиков.
Вонён надула губы и проворчала:
— Не таких. От него так и веет порочностью. Мне нравятся надежные парни, вроде тебя.
— Тебе стоит найти кого-то получше, чем я.
— Такого, как ты, вполне достаточно. Когда мужчина слишком красив — это беда. В Голливуде-то красавцы редкость, а представь, если обычный смертный так хорош собой? Да он же наверняка знает себе цену и невыносимо заносчив. Как под такого подстраиваться? Нам это не подходит.
Она продолжала болтать, настойчиво советуя мне хорошенько подумать. Я не отвечал, лишь тихонько посмеивался.
Если бы она знала, кто такой Квон Тэшин на самом деле, она бы не просто ворчала, а легла бы костьми против нашего союза. Объективно говоря, Тэшин не был героем для романа. Распутный, ленивый, циничный и своенравный — идеальный типаж «плохого парня». Тот сорт людей, с которыми я клялся никогда не иметь дел.
И все же судьба — странная штука. Думая о том, что такая связь в моей жизни случится лишь раз, я попросил сестру:
— Только не говори пока Вонхо. Он занят учебой, не хочу его отвлекать.
— Ладно, не скажу. Но только с условием — расстанься с ним побыстрее.
Бросив это, она наконец спросила: «Кстати, оппа, ты что, гей?». Я лишь пожал плечами, мол, сам не уверен, и перевел тему на школу. Вонён объяснила, что сегодня день основания школы, поэтому уроков нет, и тут же принялась за допрос. Только что советовала расстаться, а теперь выспрашивала всё: как познакомились, сколько лет, какой рост, где живет и кем работает. Я отделался общими фразами, сказав, что мы вместе всего день и я сам мало что знаю, а потом приказал ей убраться в комнате. Только тогда она вспомнила про бардак у себя, схватилась за лицо и взвизгнула:
— О нет! Оппа, ты же не показывал ему мою комнату?!
Она пулей улетела к себе, а я усмехнулся. Взял кружку, из которой пил Тэшин, чтобы помыть её.
То ли от кофе, то ли от тепла его рук, керамика всё ещё была приятно теплой. Я мыл её и чувствовал легкую горечь от того, как это тепло исчезает под струей холодной воды.
***
С обеда небо затянуло тучами, а как только стемнело, хлынул дождь. Для осени он был чересчур сильным. Потоки воды заставили парковщиков спешно прятаться под навесами.
Кто-то вынес из кладовки дождевики. Мы облачились в них и вернулись к работе, хотя ливень сильно всё осложнял. Была бы здесь подземная парковка, проблем бы не возникло, но тогда и мы были бы не нужны.
— Если хоть капля попадет на сиденье — убью.
Я подобострастно кивнул клиенту, забирая ключи. Пытаясь освободить дорогу официанту, который держал над гостем зонт, я отступил в сторону. На беду клиента, он был в туфлях из светлой замши.
— Твою мать!
Официант, стараясь не задеть меня, слишком высоко задрал зонт, и на обувь попали брызги. На замше мгновенно проступили темные пятна. Клиент тут же сорвался на беднягу официанта.
— Ты зонт ровно держать не можешь?
Официант уже сам промок до нитки, стараясь укрыть гостя, но того это не волновало. Видя это, я быстро скинул свой дождевик и широко растянул его над головой клиента, создавая дополнительный купол. Только тогда тот с недовольной миной соизволил двинуться дальше.
От машины до входа в клуб было всего несколько шагов. Как только мы оказались под козырьком, официант сложил зонт, а я убрал дождевик. Клиент, который всё это время косился на меня, видимо, почувствовал укол совести за свою грубость. Он полез во внутренний карман пиджака, достал бумажник и протянул мне пятидесятитысячную купюру.
— Терпеть не могу выходить в такую погоду. В общем, держи, за старания.
Получив неожиданно щедрые чаевые, я низко поклонился.
— Благодарю вас. Желаю приятно провести вечер.
Проводив его взглядом, я снова натянул мокрый дождевик. Сделал шаг под дождь и замер, столкнувшись с до боли знакомым силуэтом.
Под огромным зонтом, который услужливо держал официант, стоял Квон Тэшин. Его лицо было непроницаемым. Обычно он не появлялся здесь в такую погоду, поэтому я не на шутку удивился. Я так обрадовался, что едва не забыл, где нахожусь, — чуть было не ляпнул: «Что вы здесь делаете в такой ливень?».
С трудом подавив этот порыв, я лишь слегка улыбнулся и вежливо склонил голову. Это было наше тайное приветствие, понятное только двоим.
— …
Но Тэшин не шелохнулся. Он смотрел на меня в упор, не поведя и бровью, а затем прошел мимо, обдав холодом. Я стоял, опешив, и смотрел ему в спину.
Официант начал складывать зонт, и брызги полетели мне в лицо. Я попятился, едва не угодив в глубокую лужу. Когда я поднял голову, он уже скрылся в дверях клуба. «Что это с ним?» — недоуменно подумал я, разворачиваясь. Нужно было перегнать машину, и я побежал под дождь.
Спустя какое-то время меня окликнул начальник смены с крайне недовольным видом.
— Эй, Ли Вону!
— Да!
Я подбежал к нему сквозь стену дождя. Начальник выглядел так, будто проглотил лимон.
— Менеджер вызывает. Иди внутрь.
— А? Что случилось?..
— Да откуда я знаю!
Стягивая дождевик на ходу, я молился, чтобы это не Квон Тэшин снова вызвал меня. В такую погоду все на взводе, и если я брошу пост из-за каприза вип-клиента, коллеги будут смотреть на меня волком.
Но стоило мне увидеть менеджера, как я понял: случилось именно то, чего я боялся. Взгляд менеджера был ледяным. Он даже не стал ничего объяснять, просто кивнул в сторону лестницы. Я поднялся на третий этаж и по наитию нашел нужную комнату.
Он сидел в том же зале, что и раньше. Огромное пространство, и в нем — один Квон Тэшин. В комнате стояла звенящая тишина. Я, как полагается персоналу, вежливо поклонился, убрал руки за спину и спросил: «Вы вызывали?». Раз он пришел сюда как гость, я должен был вести себя подобающе, тем более что с его нынешним лицом фамильярничать совсем не хотелось.
— …
Он долго сверлил меня взглядом, не предлагая сесть. Наконец поднял бокал и произнес:
— Выпьете со мной?
Я покачал головой.
— Я на смене, так что не могу.
— А если уволиться?
— Простите?
Он поманил меня ближе, его глаза опасно сузились.
— Кажется, мне очень не нравится, что вы здесь работаете, Вону-сси.
Я замялся, не зная, что ответить, и неловко почесал за ухом. Он продолжал давить:
— Я хочу, чтобы вы бросили это место.
Я снова качнул головой.
— Я не могу.
— Почему? Если дело в деньгах — я дам.
Услышав это, я невольно сжал кулаки. Я старался сохранять лицо, но, видимо, не вышло — желваки на челюсти выдали мое бешенство. Тэшин коротко усмехнулся.
— Ах, точно. Вы же у нас не любите брать у меня деньги.
Я был в полном замешательстве. Совсем недавно, когда он провожал меня до дома, он был таким милым — даже предлагал донести меня на спине по лестнице. Он без тени брезгливости зашел в мою лачугу и пил дешевый кофе, зная всю мою подноготную. Откуда же сейчас эта внезапная холодность и яд? Он не просто был равнодушен — он издевался. От этого тона у меня вспотели ладони.
Пока я молчал, он осушил бокал и с глухим стуком поставил его на стол.
— Или вам не нравятся только мои деньги? От других-то вы их принимаете вполне охотно.
В голове будто вспыхнула лампочка. Вот оно что. Он видел, как я взял чаевые у входа. Должно быть, его задело то, как я унижался перед клиентом, прикрывая его своим дождевиком, лишь бы тот не рассердился.
Для человека, который никогда ни перед кем не заискивал, это, должно быть, выглядело мерзко. Я почувствовал, как напряжение от его шпилек немного отпускает, и вздохнул. Посмотрев ему прямо в глаза, я сказал:
— Я не собираюсь работать здесь вечно.
Он смерил меня недоверчивым взглядом. Чтобы хоть как-то его убедить, мне пришлось пуститься в объяснения, почему я вообще оказался в этом месте и почему веду такой образ жизни.
— Когда я приехал в Сеул и начал искать работу, выбора особо не было. Пришлось соглашаться на то, что подвернулось под руку.
Пытаясь заставить его понять мою ситуацию, я начал рассказывать то, чем никогда ни с кем не делился. О том, как отец-игроман пропал без вести, как мать бросила нас, оставив на попечение бабушки. О том, как мне пришлось бросить школу и пахать, когда бабушка заболела. И о том, как после ее смерти я привез младших в Сеул, чтобы они могли получить хорошее образование.
Странное чувство — просто облекать свое прошлое в слова. Раньше у меня не было никого настолько близкого, чтобы вываливать на него подобные подробности. Обычно такие вещи рассказываешь, только если просишь о помощи или льготах. Я никогда не говорил об этом просто потому, что сам того хотел.
http://bllate.org/book/17248/1731518
Готово:
