Готовый перевод Life Under White Cloud Mountain [Farming] / Дела у подножия горы Байюнь [Земледелие]: Глава 110. Забой свиньи

]

Осень сменилась зимой. Далекие горы, сменившие изумрудную зелень на золотистые оттенки, теперь окончательно лишились своего убранства, превратившись в безбрежное бледное пространство. Деревья стояли голые, птиц почти не осталось.

Несмотря на унылую зимнюю пору, на лицах у всех играли улыбки. Осенью собрали богатый урожай, вчера выпал первый снежок – скоро Новый год. Этот год снова был щедрым: у людей была одежда и еда, не приходилось голодать, а для крестьян это и есть счастье.

А в доме Хэ царили еще большие радость и смех. Чжао Хуэй привела Цзюнь-гэра в гости, и, еще не подойдя близко, они уже услышали шумное веселье, доносящееся со двора.

— Опоздали, опоздали! Свинью уже связали? — крикнула Чжао Хуэй.

Чжоу Шуюнь поспешила к воротам встретить гостей. Прошло полгода, но, кажется, она даже помолодела от счастья. Глаза ее светились радостью:

— Как раз вовремя! Только что взвесили новогоднюю свинью – целых двести восемьдесят цзиней! Хватит сала на весь год. Оставить вам немного?

— У нас свое есть. Сегодня ваша очередь, а завтра мы свою резать будем!

Цзюнь-гэр стоял рядом, держа на руках сына. Малыш был непоседливый и тяжелый. Он передал ребенка Ван Юну:

— Подержи его, а я пойду поболтаю с Юй-гэром.

Супруги переглянулись. Линь Юй и Хэ Яочуань были во внутреннем дворе, как раз отсчитывали плату мяснику. Прежде здесь держали кур, но потом птицу перевели на ферму, а двор перестроили в небольшой дворик, где Хэ Яочуань соорудил для сына деревянные качели. Сяо Юй-эр любил качаться на них, его звездные глазки сверкали от любопытства, но он даже не капризничал.

Хэ Яочуань отсчитал медяки:

— Пятьдесят монет, и еще два цзиня потрохов в подарок мяснику. Этого хватит. А свиные ножки оставим – завтра сварим из них суп для тебя, — улыбнулся он.

Линь Юй пересчитал монеты и кивнул:

— Да, так и сделаем. Кстати, завтра дадим брату Чжао и няне Ян несколько дней отдыха. Диких кур уже продали, на ферме работы немного. Пусть возьмут по три цзиня свежей свинины домой. Они трудятся не покладая рук, пусть Новый год встретят сытно.

Во дворе царило оживление. Мужики толпились вокруг свиньи, хлопая по ее брюху – раздавался глухой стук. Животное, лежавшее на деревянном помосте, хрюкало, но его сопротивление было тщетным. Женщины и фуланы, не желавшие видеть кровавую сцену забоя, разошлись по кухням помогать с готовкой.

Несмотря на шум, Линь Юй сразу услышал голос Цзюнь-гэра. Он с Хэ Яочуанем подошел поздороваться и подразнить малыша:

— А помнишь, кто я?

Ребенок уставился на него широкими глазами. Несколько дней разлуки – и он уже забыл родных. Ротик его был мокрым от слюней, и Цзюнь-гэр поспешно вытер его платком.

— И как же ты меня забыл? Я же обещал стать тебе крестным! Ах ты негодник!

— А-а... Мо... — после долгих усилий малыш выдавил нечто бессмысленное.

Дети были такими милыми! Линь Юй не удержался и поцеловал его в щечку – малыш был мягким и душистым, словно рисовый колобок.

Ван Юн приподнял ребенка:

— А где ваш Юй-эр? Сегодня столько народу – можно было бы и его вынести, пусть привыкает к людям.

Хэ Яочуань зашагал рядом, разговаривая:

— Зимой он только ест и спит. Вчера полночи капризничал, а теперь и проснуться не может. Няня Ян присматривает за ним, да и невестка помогала кормить. Пусть спит в колыбельке, не надо его тревожить...

Оказывается, когда мужчины, у которых есть дети, собираются вместе, они тоже обсуждают подобные вещи.

Линь Юй и Цзюнь-гэр, глядя им вслед, переглянулись и рассмеялись. У каждого были свои дела. Они не хотели смотреть, как режут свинью, да и помощников сегодня хватало, так что они надели фартуки и отправились на кухню.

Свежая свинина была вкуснее соленой. Из мозговых костей варили суп, ребрышки тушили, печень жарили на сильном огне, а из фарша делали сочные фрикадельки. Крестьяне не выбрасывали даже потроха: из кишок делали колбаски, а толстую кишку, вымыв десяток раз, обжаривали до хруста.

Хэ Яочуань иногда выпивал со старшим братом, так что свиные уши и хвостики оставляли на закуску. В общем, в свинье все шло в дело.

Линь Юй и Цзюнь-гэр помогали на кухне. Невестка сидела у очага и подбрасывала дрова, Чжоу Шуюнь и Чжао Хуэй нарезали мясо. На столе уже были подготовленные ингредиенты для праздничных блюд – оставалось только дождаться свежего мяса.

— Раньше мы только смотрели, как другие режут свинью, а теперь и у нас своя, — у Чжоу Шуюнь навернулись слезы. Вспомнив темные дни прошлого, эта неграмотная женщина неожиданно подумала: «Горечь сменилась сладостью».

— Да, теперь у нас будут только хорошие дни, — поддержала ее Чжао Хуэй.

На кухне царило оживление. Линь Юй окинул взглядом всех присутствующих, и, видя эту мирную и радостную картину, не смог сдержать улыбки.

Пока они нарезали мясо, из соседней спальни раздался громкий плач Юй-эра, заставивший многих вздрогнуть. Даже мужики, собравшиеся вокруг свиньи, подошли к двери посмотреть, что случилось.

Линь Юй тут же отложил нож, вытер руки и поспешил к ребенку. Сегодня было много людей, няня Ян тоже помогал, так что что-то мог упустить – нужно было проверить, не пописал ли он или не проголодался.

Но, не успев войти, он увидел, что да Чуань уже опередил его. Тот взял ребенка на руки, уложил его на плечо и начал легонько похлопывать по спинке, успокаивая. Затем он проверил пеленки – действительно, малыш пописал.

Хэ Яочуань уже привык к таким хлопотам. Юй-эр, лежа на плече у отца, улыбался, озираясь в поисках папочки. Не увидев его, он надул губки и заскучал.

Линь Юй, стоя в дверях кухни, улыбнулся. Видя, что ребенок в надежных руках, он спокойно вернулся к готовке.

Цзюнь-гэр подошел к нему и надулся:

— Да Чуань – настоящий мужчина. А вот мой-то совсем на отца не походит. — Он не стал рассказывать Линь Юю, как накануне Ван Юн привязал к сыну тряпку и заставил его ползать по столу, заодно вытирая его.

При людях все же нужно сохранять мужу лицо.

Линь Юй подтолкнул его, подшучивая:

— Да что ты! Он и деньги тебе доверяет, и во всем тебя слушается – куда скажешь, туда и идет.

— У вас в семье тоже так, — покраснев, сказал Цзюнь-гэр.

По крайней мере, Хэ Яочуань не считал, что уход за ребенком при посторонних бросает тень на мужское достоинство. Напротив, он делал это с удовольствием.

Только что похвалили, как снова раздался детский плач – сразу было ясно, что это сын Цзюнь-гэра. Ван Юн впопыхах внес малыша:

— Посмотри, не могу его успокоить. Может, он по тебе соскучился?

Легкий румянец на лице Цзюнь-гэра тут же исчез. Он сердито взглянул на Ван Юна:

— Утром покормили, а сейчас прошло уже полтора часа – значит, проголодался. Как можно было не запомнить за это время?

Ван Юн не рассердился, а только улыбнулся, почесав голову. Не дожидаясь, пока Цзюнь-гэр его попросит, он принес густую рисовую кашу. У гэра не было молока, поэтому дома они держали козье, но сегодня пришли в спешке и не взяли его с собой. Один раз поесть каши – не страшно.

Свежезарезанную свинину не стали откладывать до Нового года – решили попробовать заранее. Остальное засолили и закоптили, натерев солью и обложив свежими ветками кипариса с гор. Если хранить правильно, такая свинина пролежит полгода.

Праздник забоя свиньи позволил всем вдоволь насладиться жирной пищей.

Перед тем как начать коптить мясо, нужно было сходить в горы за хворостом. Осенне-зимний лес окутывали слои холода. Перед уходом утром Линь Юй сначала зашел проведать курятник. Несушки сидели в загоне, а накануне, перед тем, как уйти домой, Чжао Дали поменял подстилку из соломы, так что Линь Юю не нужно было этим заниматься. Он лишь добавил корма и воды, запер курятник – и все. Ограда вокруг была крепкой, а у входа сидела собака, так что бояться воров не приходилось. Да и невестка была дома – если что, она могла заглянуть.

Линь Юй взял с собой из дровяного сарая корзину за спину, а Хэ Яочуань захватил веревку, топор и пилу. Весь день они провели в горах: нужно было не только нарезать веток кипариса для копчения, но и заготовить дров на зиму.

— Юй-эр устроился? — Линь Юй взял из кухни лепешки и воду, после чего они с Хэ Яочуанем отправились в горы.

На крутых участках тропы Хэ Яочуань шел вперед, а потом, поднявшись, протягивал руку Линь Юю, одним движением подтягивая его вверх:

— Не волнуйся, за ним присматривает невестка. Я оставил его в ее комнате, пусть играет с Туаньтуанем. Этот пройдоха уже начал узнавать людей и понимает, что Туаньтуань – его старший брат.

— Умничка, весь в своего папочку, — Линь Юй самодовольно рассмеялся, намекая на себя.

— М-м, — Хэ Яочуань улыбнулся, обернулся, взял его за руку и кивнул: — Действительно очень на тебя похож.

Линь Юй сунул ему топор и корзину – самому нести уже надоело, хотелось по пути размяться. Добравшись до леса, они не сразу начали рубить деревья, а сели попить воды и поесть лепешек, наблюдая, как зимнее солнце понемногу поднимается из-за гор, а его слабые лучи пробиваются сквозь ветви, рассыпаясь на фрагменты света.

Вскоре пришли родители со старшим братом, а Си-гэр шел позади всех. У ребенка была своя корзинка – маленькая и невысокая. Хотя помещалось в нее немного, этого было достаточно, чтобы показать, что он тоже трудится.

В тишине леса звук рубки дров казался еще громче. Несколько листьев, едва державшихся на ветках, не выдержали тряски и плавно опустились вниз, где Линь Юй собрал их вместе с листьями пустырника, наполнив корзину.

Ранее в этих горах он нашел гриб линчжи. Хотя он и не стоил много денег, такая находка была редкостью. Линь Юй надеялся отыскать еще один, но удача ему не улыбнулась.

Раздался треск ствола – это Хэ Яочуань и другие валили дерево. «Осторожно, отойдите подальше!»

Все быстро отбежали, наблюдая, как большое дерево с грохотом падает на землю. Это был вечнозеленый кипарис: его ветви пойдут на копчение, а ствол, очищенный от коры, – на укрепление кровельных балок.

Здесь они не использовали хорошую древесину на дрова – в горах хватало сухостоя. Распилив его в этом году, весной можно было посадить новые саженцы. Этот цикл повторялся бесконечно, обеспечивая неиссякаемый источник дров.

Пока Линь Юй собирал хворост, Чжоу Шуюнь и остальные уже связали дрова в охапки. Чтобы перенести все вниз, потребовалось бы несколько ходок. Длинный толстый ствол братья взвалили на плечи и, двигаясь друг за другом, осторожно понесли вниз.

Чжоу Шуюнь шла последней. Заметив на пути упавшую сухую ветку, она подняла ее и сунула в корзину. Казалось бы, тяжелая ноша, но она легко взвалила ее на спину.

Си-гэр шел за матерью:

— Братья завтра или послезавтра снова пойдут в горы, матушка, не стоит подбирать каждую веточку. — Ему было жаль, что мать несет слишком много.

Линь Юй тоже так думал, но затем услышал слова Чжоу Шуюнь:

— Пусть даже маленькая ветка кажется бесполезной, но если отнести ее в город, целая корзина таких может принести пять медяков. Все в горах – сокровище. Мы, живущие за счет гор, должны это ценить. Дело не в том, что не хватает одной ветки, а в том, чтобы напоминать себе: нельзя забывать свои корни.

Линь Юй улыбнулся, внятно усвоив этот урок. Он подошел к Чжоу Шуюнь и подставил руку под дно ее корзины:

— Матушка, давайте я вам помогу.

— Ах, хорошо, хорошо.

Его собственная ноша – листья пустырника – была не такой тяжелой. По дороге, следуя примеру Чжоу Шуюнь, он тоже нагибался за сухими ветками. Си-гэр, глядя на старших, делал то же самое. Он родился в семье, где были родители и два старших брата, и не знал настоящей нужды, поэтому не до конца понимал слова матери. Для него сбор дров вместе с семьей был просто забавным занятием.

По пути вниз они увидели, как на далеких горных вершинах начал падать легкий снег, постепенно покрывая и их скромную хижину. Во дворе, подняв голову к небу, они видели лишь белое пространство, за которым скрывался туманно-серый цвет неба. Все вокруг казалось ослепительно белым.

Линь Юй снял кроличьи перчатки и поймал снежинку кончиками пальцев. Шестиугольная форма растаяла от тепла его кожи, а вскоре снег покрыл и шапку, и одежду.

Хэ Яочуань нахмурился, подошел и прижал его руку к своей груди, чтобы согреть:

— Так нельзя. Можешь любоваться снегом и в доме, там печка греет.

Он говорил так, будто поучал ребенка, а Линь Юй, качая его руку, пропускал слова мимо ушей:

— Зачем ты взял зонт? Ты куда-то идешь?

Недавно купленный на ярмарке масляный зонт с прочным каркасом мог вместить троих. В дождь или снег Хэ Яочуань брал его с собой, когда шел в уезд продавать яйца, чтобы защититься от непогоды.

— М-м, — Хэ Яочуань раскрыл зонт над их головами, и желтый свет скрыл небо. — Пойду проверю курятник. Под Новый год часто бывает сильная снегопада – нужно убедиться, что его не завалит. Да и дорогу от хижины до курятника надо расчистить.

— Я пойду с тобой, — Линь Юй взял железную лопату. Только после напоминания Хэ Яочуаня он вспомнил об этом важном деле.

Курятник со всех сторон был плотно закрыт, а сверху натянута масляная ткань, так что курам не грозила гибель от холода. Подстилка из соломы тоже была толстой. Теперь там остались только несушки. Хотя зимой куры неслись неохотно, несколько десятков птиц все же давали десяток яиц в день.

Последние два дня снег был слабым и не покрыл дорогу полностью, но выложенная кирпичами тропинка стала скользкой, что осложняло кормление кур. Они расстелили на пути слой соломы, чтобы можно было ходить туда-сюда, не боясь поскользнуться.

Также они обновили подстилку в собачьей конуре. Кирпичная будка была прочной. Они заботились о собаке как следует, и та была упитанной, с густой шерстью, похожей на натуральную шубу, так что замерзнуть ей не грозило.

Закончив с делами, они заметили, что снег усилился.

Наконец наступал Новый год – второй в их новом доме, и с каждым годом жизнь становилась все лучше.

Линь Юй не смог сдержать радости и заранее запустил хлопушку. Услышав громкий хлопок, они с Хэ Яочуанем одновременно улыбнулись.

http://bllate.org/book/17243/1613912

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь