«Вэй Тинсюй всё ещё была жива. Они уже почувствовали опасность и изо всех сил спешили в Жунин. Они прибудут не позднее чем через три дня».
Посреди ночи тайный лазутчик бесшумно проник в поместье Гэн Бая. От его одежды сильно пахло дождём. Гэн Бай сидел за столом и спокойно протирал пресс-папье из малахита в виде павлина. Выслушав доклад лазутчика, он вздохнул, будто ожидал этого заранее, и велел тому удалиться.
– Похоже, эта демоница из рода Вэй оказалась куда более сообразительной, чем можно было представить, – стоявший на коленях подле него евнух Ю наливал чай, подсыпая в только что сваренный напиток какой-то тёмно-красный порошок.
Гэн Бай скосил на него глаза:
– Хм, демоница на то и демоница, чтобы пускать в ход свои колдовские штучки. Говорили, что в Жанчуане Се Фучэнь сломал ей обе ноги, а теперь она снова может вставать.
Этот порошок был смолот из семян ночного лотоса. Стоило добавить его в чай, как аромат напитка становился куда более насыщенным. Гэн Бай пил такой чай всякий раз, то давно вошло у него в привычку, и отказаться от этого вкуса он уже не мог. Евнух Ю был человеком чутким и наблюдательным, подметил один раз и сразу запомнил пристрастие Гэн Бая.
– Неужели и впрямь такое возможно? – сидевший по другую сторону левый помощник начальника Кабинета министров Луань Цзян замер с зажатой в руке чашей вина, словно услышал о невиданном чуде.
Гэн Бай подул на пресс-папье, нанёс слой очищенной сосновой смолы на изящное тело малахитового павлина и потёр его кусочком кожи, отчего тот заблестел с редкостной чистотой:
– Господин Луань в прежние годы служил губернатором на западных границах, оттого и не знает о делах, творившихся в Жунине. Эта ведьма в столице долгое время поднимала бури и сыскала себе огромную дурную славу.
Луань Цзян в испуге переспросил:
– Неужели эта ведьма из рода Вэй владеет колдовством, способным заново взращивать плоть и кости или возвращать мёртвых к жизни?
Гэн Бай отложил павлина и, поглаживая свою уже подёрнутую сединой бороду, произнёс:
– Сдаётся мне, эта демоница из рода Вэй вполне могла испустить дух ещё в Жанчуане. Нынешняя она лишь чудовище, в которое вселился злой дух, явившийся отомстить Великой Юй и принести беды в мир людей.
– Ах... – глубоко вздохнул евнух Ю. – Кто знает, не была ли и сама Её Величество околдована её чарами, раз сделала её своим доверенным лицом и даже сердечной подругой. Жутко, прискорбно! Мало того что эта ведьма владеет колдовством, так рядом с ней ещё и вьётся парочка обученных военному делу навозных жуков. Похоже, преградить ей путь и оставить за пределами границ Великой Юй не удалось. Поговаривают, стоит ей вернуться, как Её Величество сразу пожалует ей высокий чин и титул, что идёт вразрез с предсмертной волей Императора Мина и является в высшей степени бунтарским делом. Эх, Её Величество совсем помутилась разумом.
От этих речей Гэн Бая и евнуха Ю у Луань Цзяна всё перепуталось в мыслях. Его перевели из провинции в столицу меньше полугода назад, и о положении дел в самом центре власти он знал крайне мало. Он всей душой надеялся помогать правителю созидать эпоху процветания, а тут, как оказалось, при дворе завелись такие чернокнижники.
– Однако, – пусть в комнате их было всего трое, Луань Цзян всё равно не смел говорить во весь голос, – ведь Её Величество тоже женщина. Как же её могла очаровать другая женщина?
Евнух Ю хихикнул:
– Господин Луань, почтенный Луань, уж слишком долго вы безвылазно сидели в своём Исю, раз до сих пор не знаете, что Её Величество питает слабость к женскому полу.
– Её Величество? Ты говоришь о нынешнем Сыне Неба? О Женщине-Императоре?
– Именно о ней. Иначе с чего бы, по-твоему, Её Величество вознамерилась подчистую вышвырнуть из дворца всех евнухов, заменив их своей девичьей гвардией? Да просто чтобы сподручнее было самой нектар собирать. – При этих словах евнух Ю вновь принялся охать да ахать:
– Не заступись за нас Вдовствующая императрица, даже меня, прожившего во дворце без малого тридцать лет, выставили бы взашей на старости лет на вечные лишения.
Перед Луань Цзянем словно распахнулись врата в мир, где творились дела, о которых он прежде и помыслить не смел.
– Говорят, эта ведьма из рода Вэй - писаная красавица, и стоит мужчине или женщине хоть раз взглянуть на неё, как они сразу теряют рассудок. Господин Луань, подумайте сами, разве бывают на свете такие люди? – спросил его евнух Ю. – Будь она обычным человеком, её бы кто-то любил, а кто-то ненавидел. Как же вышло, что ею очарованы абсолютно все? Господин Луань, скажите, если это не колдовские чары, то что же тогда? Как могла Её Величество пойти против заветов предков, как могла пожелать прослыть неверной и непочтительной дочерью, чьё имя станут проклинать в веках? Это определённо ведьма втайне пустила в ход свои чары, одурманив Её Величество.
Пусть Луань Цзян и не знал о потайных секретах правительницы, но о том, что Её Величество желает учредить должности для женщин-чиновников, он был наслышан. В то время Луань Цзян ещё недоумевал, с чего бы государыне сразу после восшествия на престол совершать целую череду столь нелепых и идущих вразрез с волей народа поступков. Оказалось, всему виной эти творящие смуту колдуны.
– Такую нечисть надо убить как можно скорее, чтобы очистить Поднебесную! – преисполнившись праведного гнева, воскликнул Луань Цзян.
– Господин Луань, не стоит так торопиться, – осадил его Гэн Бай. – Я уже давно приготовил для неё пир в духе Хунмэнь¹, осталось лишь дождаться, когда ведьма сама принесёт свою голову.
¹отсылка к исторической ловушке-пиру, означающая смертельную западню.
– Но всё же, – тихо вставил евнух Ю, – пока её оберегает Её Величество, брату Вдовствующей императрицы будет не так-то просто лишить эту демоницу жизни.
Гэн Бай ответил:
– Её Величество сегодня на рассвете покинула Жунин.
Луань Цзян и евнух Ю одновременно ахнули:
– С чего бы Её Величеству так просто покидать столицу? Куда она направилась?
Гэн Бай загадочно и зловеще улыбнулся:
– С древних времён удержать в одних руках и престол, и возлюбленную мало кому удавалось, и большинство правителей, чтобы не оставить по себе дурной славы, выбирали защиту государства. Но как женщина Её Величество в конце концов не смогла отречься от сердечных привязанностей. Ох, не так сказал: вернее будет назвать это женскими нежностями. Женщины пекутся лишь о чувствах, и у них напрочь отсутствуют понимание общего блага и широта взглядов. Именно в этом они и уступают мужчинам. Стоило лишь слегка подтолкнуть её в нужную сторону, и она сразу со всех ног помчалась убивать соперницу. Хм-хм-хм.
– Так значит, дядя императрицы всё спланировал заранее! – евнух Ю резко поднялся со своего места и пал ниц, бья поклоны. – Наша Великая Юй долгие годы пребывала в бурях и смутах, и теперь, когда наметился путь к процветанию, мы не можем позволить какой-то демонице разрушить всё в один миг! Молю вас, дядя императрицы, спасите Её Величество, спасите Великую Юй! Защитить хрупкий императорский дом Ли под силу ныне только вам!
Видя, как евнух Ю обливается слезами, Луань Цзян тоже преисполнился бурного волнения и, не удержавшись, опустился на колени рядом с ним.
Гэн Бай собственноручно поднял их обоих на ноги:
– К чему вы двое говорите такие слова? Пусть я и прихожусь братом Вдовствующей императрице и дядей императрице, но прежде всего я - подданный Великой Юй. Искоренять зло и карать изменников - это священный долг каждого слуги нашего государства, так к чему же бить мне поклоны? Поднимайтесь скорее.
Втроём они, используя проклятия в адрес ведьмы в качестве закуски к вину, пили вместе до поздней ночи.
После того как Луань Цзяна проводили в гостевые покои, через задние ворота в поместье брата Вдовствующей императрицы проникла вереница людей, облачённых во всё чёрное. Гэн Бай и евнух Ю встретили их в потайном кабинете.
Старший из людей в чёрном доложил, что тайный экипаж Её Величества уже покинул Жунин и держит путь на север. Их люди продолжат неотступно следовать за ней, и при малейших переменах сразу же доставят весть обратно.
Гэн Бай дал указание:
– Если Её Величество вознамерится повернуть назад, в Жунин, вы обязаны любыми путями задержать её. Она ни в коем случае не должна вернуться в течение ближайших трёх дней. А если и возвращаться, то лишь после того, как я собственноручно добуду голову этой ведьмы!
***
Наконец-то приближаясь к Жунину, Чжэнь Вэньцзюнь была сплошь покрыта ранами и измотана до предела.
Она сильно тосковала по просторному бассейну в поместье Вэй. Вернувшись туда, она непременно должна была хорошенько проплыть в нём несколько кругов вместе с Цзычжо, а затем самым основательным образом проспать пару дней в полном покое.
До Жунина оставалось ещё больше ста ли, когда с ними встретились воины из отряда Чжуйюэ, посланные Ли Яньи.
Гвардейцы Чжуйюэ повели Чжэнь Вэньцзюнь и её спутников к Жунину, расчищая им путь. Они объявили, что Сын Неба уже приготовила в их честь роскошный пир и только и ждёт их прибытия, чтобы начать празднество. Однако, едва миновав городские ворота Жунина, они повели караван в южную часть города.
– Почему мы едем в эту сторону? – Чжэнь Вэньцзюнь приподняла занавесь повозки и спросила:
– Разве мы держим путь не в Запретный город?
Солдат Чжуйюэ отозвалась:
– Все эти дни непрерывно льют дожди, и в Запретном городе сейчас совершается молебен небу. Боясь, что ритуалы вступят в противоречие с вашим приветственным пиром, Её Величество велела перенести празднество в павильон Хуаньхуань.
– Вот оно что. В таком случае покорно прошу барышню вести нас, – проговорила Чжэнь Вэньцзюнь.
– Не нужно таких любезностей, моя госпожа. – ответила воительница Чжуйюэ, но стоило ей развернуться, как угодливая улыбка вмиг сошла с её лица, сменившись затаившейся во взгляде жаждой крови.
Окружавшие повозку Чжэнь Вэньцзюнь и её спутников солдаты тайно сжимали оружие, сокрытое у них на поясах и в рукавах.
Как только их приведут в павильон Хуаньхуань, их будут ждать лишь чаши с отравленным вином да притаившиеся палачи.
***
Главные врата павильона Хуаньхуань были распахнуты настежь для встречи каравана.
Стоявшие по обе стороны от входа служанки выстроились в ровные шеренги. Без умолку звенели струны и бамбуковые флейты, девицы кружились в танце и вокруг царило великое оживление.
Вэй Тинсюй в окружении своих защитников неторопливо продвигалась вперёд.
Убийцы укрылись за ширмами справа и слева от праздничных столов. Если бы ведьма почуяла неладное в отравленном вине и отказалась пить его на месте, палачи должны были с криками выскочить из засады и лишить её жизни.
Впрочем, их томило сильное любопытство. Повсюду шептались, что эта демоница писаная красавица, и стоит кому-то узреть её божественный, но зловещий лик, как она в тот же миг выпьет из несчастного душу. Эти слухи передавались из уст в уста, становясь всё более мистическими. Перед тем как засесть в засаду, убийцы получили строгий наказ: во время нападения ни в коем случае не смотреть ведьме в лицо, твёрдо держать волю в кулаке и одним ударом снести ей голову. Стоит лишь залюбоваться её чертами, и чёрная магия демоницы мгновенно заберёт жизнь.
Но чем сильнее их запугивали, тем пуще разгорался интерес убийц: как же на самом деле выглядит эта ведьма?
С великим трудом вглядываясь в крошечные щели между створок ширмы, они увидели женщину, шедшую во главе отряда. Её безупречное лицо, алые губы и благородный, величественный вид ни каплей не вязались с образом хитрой лисицы, околдовавшей правительницу. Напротив, от её фигуры веяло такой поразительной, грозной отвагой, что палачи невольно засомневались, под силу ли им скрутить эту ведьму и сможет ли удар начисто отсечь её голову.
Но красива она была поистине.
У старшего из палачей судорожно сжалось горло, и на сердце стало ещё тревожнее.
***
Гэн Бай и евнух Ю стояли далеко на башне Чуньсяо, устремив взоры на павильон Хуаньхуань. Расстояние было немалым, однако башня Чуньсяо считалась самым высоким строением в Жунине и часто использовалась для дозора, так что павильон Хуаньхуань был виден отсюда как на ладони.
– Они вошли внутрь, – евнух Ю стоял лицом к Гэн Баю, слегка повернув голову в сторону Хуаньхуань. С их высоты они могли отчётливо разглядеть и саму ведьму, и уже готовившихся к удару убийц за ширмами.
Демоница опустилась на почётное место с восточной стороны и спросила:
– По какой причине здесь нет Её Величества?
Воительница из отряда Чжуйюэ ответила:
– Её Величество поглощена государственными заботами и уже спешит сюда. Барышня проделала столь долгий и тяжкий путь, и перед вами вино, лично пожалованное Её Величеством, чтобы смыть дорожную пыль. – Стоило воительнице взмахнуть рукой, как из-за ширмы плавной походкой выплыла вереница служанок. Они чинно склонились перед гостями, поднося им чарки.
Воительница Чжуйюэ произнесла:
– Прошу.
И Гэн Бай, и евнух Ю так и вытянули шеи в ожидании, когда же ведьма пригубит вино.
Та взяла чарку и поднесла её к самым губам.
Гэн Бай и евнух Ю едва затаили дыхание, ожидая заветного глотка.
Кто же знал, что чарка лишь мимоходом промелькнёт у её лица, и ведьма так и не выпьет ни капли.
– Раз Её Величество ещё не прибыла, как я могу пить в одиночку? – она с силой швырнула чашу на стол. Раздался громкий, отчётливый стук, и от этого звука притаившиеся за ширмами убийцы вздрогнули, чуть было со страху не выскочив наружу с оружием наперевес. Главарь палачей с силой пихнул стоявших рядом назад, буравя их свирепым взглядом, напоминая условленный уговор: «Напасть на ведьму по знаку музыки». Пока мелодия не сменилась на «Замысел в бамбуковой роще», палачи не смели самовольно бросаться в бой!
Гэн Бай мёртвой хваткой вцепился руками в деревянные перила башни, подавшись всем телом вперёд. Кое-что в этой картине внушало ему глубокое, леденящее беспокойство.
– Что случилось, дядя императрицы?
Гэн Бай издал долгое, протяжное «М-м-м», пребывая в сильных сомнениях и лихорадочно соображая.
– Евнух Ю, приметил ли ты одну деталь? Эта Вэй Тинсюй, входя в павильон, ступала на редкость ровно. Но с чего бы её шагам быть столь уверенными и твёрдыми? – спросил Гэн Бай. – Разве её ноги не были искалечены?
– Это… – евнух Ю от такого вопроса совершенно растерялся. – Но ведь вы сами говорили, что её ноги давно исцелены.
– Даже будь они исцелены, после стольких лет неподвижности человек не может в один миг начать ходить как ни в чём не бывало, хоть какой-то след былого недуга должен был остаться. Но посмотри на неё: её нижняя стойка поразительно устойчива, она держится точь-в-точь как закалённый в походах военачальник! – договорив до этого места, Гэн Бай содрогнулся всем телом и испуганно вскрикнул:
– Дело дрянь!
– Что случилось, дядя императрицы?
– Неужели евнух Ю до сих пор пребывает в полузабытьи сна?! – Гэн Бай ткнул пальцем в сторону Хуаньхуань и истошно завопил:
– Да разве этот человек ведьма Вэй Цзычжо?!
– Чего?! Не она?! – евнух Ю совершенно обомлел от изумления. – Но ведь наши люди встретили отряд Вэй Цзычжо у самых границ, и на их повозках действительно погружены редкие сокровища царства Люхо! Как же они могли обознаться?!
– Что такое? – «ведьма» бросила взгляд на разбитую на столе чашу, затем посмотрела на воительницу Чжуйюэ и с улыбкой произнесла:
– Её Величество ещё не прибыла, но зато все остальные уже в сборе. Почему бы вам поскорее не велеть тем, кто прячется за ширмами, выйти сюда и принять смерть?
Стоило этим словам сорваться с её губ, как воительница Чжуйюэ немедленно обернулась к музыканту. Тот всё понял без слов, его пальцы бешено заплясали по струнам, и внезапно грянула яростная мелодия «Замысел в бамбуковой роще», чей стремительный ритм заставлял сердца биться чаще! В тот же миг палачи опрокинули ширмы и лавиной хлынули наружу!
Гэн Бай и евнух Ю своими глазами увидели, как эта «ведьма», с силой ударив ладонью по столу, взмыла в воздух в круговом прыжке и неизвестно откуда выхватила длинный меч. Разглядеть её приёмы было невозможно, но первые сошедшиеся с ней убийцы уже замертво повалились на землю.
– Дело дрянь, дело дрянь! – сокрушался Гэн Бай, в полном бессилии и с великой яростью колотя кулаками по деревянным перилам.
– Э-это… это не ведьма! – евнух Ю наконец-то прозрел. – Куда же делась ведьма?!
***
В павильоне Хуаньхуань находилась вовсе не Вэй Тинсюй, которую они так жаждали убить, а Чжэнь Вэньцзюнь! Чжэнь Вэньцзюнь вместе с Цзо Куньда и остальными бойцами перевернула весь павильон вверх дном. Женщина, притворявшаяся воительницей Чжуйюэ, попыталась сбежать, но Чжэнь Вэньцзюнь, обладавшая редкостной быстротой рук, рванула её обратно и грозно спросила:
– По чьему приказу ты действуешь? Говори!
– Эта женщина Вэй - порочная, грязная ведьма из рода Вэй, каждый обязан её уничтожить! – без тени страха во весь голос закричала и разразилась проклятиями пойманная.
Чжэнь Вэньцзюнь пришла в неистовство и влепила ей мощную пощёчину. Женщина лишь леденяще усмехнулась, пустив изо рта струйку крови, с силой сжала челюсти, раскусив капсулу с ядом, и в тот же миг замертво рухнула на землю.
Чжэнь Вэньцзюнь обязана была успеть помешать ей, но опоздала на долю секунды. Глядя на то, как из семи отверстий на лице покойницы хлынула чёрная кровь, она лишь удручённо вздохнула от глубокого сожаления.
Поход по Тракту Ваньсян вовсе не закалил её, сделав ещё острее, а, напротив, притупил её бдительность. Чжэнь Вэньцзюнь чувствовала бессилие, но в то же время испытывала лёгкую радость.
Только те, кто из года в год живёт в лишениях и бедах, способны сохранять лезвие ума и вечную настороженность. А она рядом со своей «ведьмой» жила слишком счастливо.
Впрочем, кое-чего она всё же не могла понять. Вэй Тинсюй помогала Ли Яньи спасать беженцев от голода, затем ходила в поход на северные границы, заслужив бесчисленные военные награды, а теперь, рискуя жизнью, заново открыла Тракт Ваньсян, и всё это было великим делом во благо страны и простого люда. Почему же в конечном счёте никто не пожелал помнить о её великих заслугах, а лишь клеймил её словом «порочная»? Это не укладывалось в голове, вызывая одновременно и смех, и ярость.
http://bllate.org/book/17227/2585062
Готово:
