Готовый перевод The hunter young husband / Сяо Фулан из дома охотника [💗]: Глава 9

Ван Цяонян, навьюченная гостинцами, проделала весь путь до дома, куда выдали старшую дочь Линь Даню. В последний раз она видела семью зятя осенью, во время сбора урожая. Как они там сейчас, кто знает.

Стояла зима, холод загнал сельских кумушек по домам, и привычных сплетников на улице было поменьше.

Ван Цяонян уже бывала тут. Встречая знакомые лица, она вежливо раскланивалась. Один из соседей окликнул ее:

— Цяонян, никак дочку проведать идешь?

Ван Цяонян счастливо улыбалась:

— Да-да, зашла поглядеть.

Когда она подошла к дому Го, во дворе возились дети, а Линь Даню стирала в тазу детскую одежду.

— Даню!

Линь Даню подняла голову и, узнав мать, поспешно вытерла руки и вскочила:

— Мам! Ты какими судьбами?

— Да вот, навестить вас пришла.

Линь Даню страшно обрадовалась и повела мать в свою комнату. Жена старшего брата Го, завидев в руках Ван Цяонян фазана, мигом загорелась: семья этой второй невестки всегда перебивалась с хлеба на воду, а тут, гляди-ка, целую дичь притащила!

Го-сао* тут же засуетилась:

— Ой, тетушка пришла! Заходите скорей в дом, грейтесь! По такой холодине идти — это ж какое здоровье надо!

Линь Даню, хоть и была нрава мягкого, но не бестолковая, как мать. Она незаметно потянула Ван Цяонян за рукав и не отпускала:

— Мам, пойдем в мою комнату.

— Да-да, конечно.

Тут и свекровь Го высунулась на шум, приметив курицу:

— Ой, сватья пожаловала! Заходи в дом, у нас там печка топится, тепло. Иди скорей погрейся.

Ван Цяонян, почувствовав, как дочь стиснула ей руку, тут же опомнилась:

— Нет-нет, спасибо. Я у дочки посижу, поболтаем.

Линь Даню увела мать к себе. Следом в комнату вбежали Тетоу и Сяохуа с криками:

— Бабушка! Бабушка пришла!

Дети у Линь Даню были еще маленькие: одному пять, другой три года.

Ван Цяонян, глядя на внуков, растаяла, развязала мешочек и дала каждому по горсти жареного арахиса:

— Кушайте, мои хорошие.

За дверью Го-сао скривила губы. Мать этой Даню, судя по всему, пришла не с пустыми руками, а сразу к ней в каморку шмыгнула — даже не подумала в общий дом зайти, поделиться.

Го-сао была не промах. Чтобы разведать, что там принесла гостья, она схватила чайник с горячей водой и вплыла в комнату, волоча за собой двух своих сыновей:

— Невестушка, угощайтесь горяченьким, согрейтесь с дороги.

— Ой, спасибо, не стоило беспокоиться.

Мальчишки Го-сао тут же кинулись к корзине и едва не перевернули ее с арахисом. Ван Цяонян ойкнула, подхватила корзину и торопливо сунула каждому по горсти орехов:

— Нате, ешьте.

Старший сын Го-сао ухватил лежащего на полу фазана за хвост:

— Мам, мы сегодня мясо есть будем?

Го-сао уже растянула губы в улыбке, готовясь ответить, но Линь Даню ее опередила:

— Мать сказала, я это на продажу отнесу. Отец мой редко такую дичь ловит. Разве можно такую дорогую вещь просто съесть?

Улыбка с лица Го-сао сползла:

— Что ж, и то верно, невестушка.

Линь Даню крикнула сыну:

— Тетоу! Сбегай за отцом! Скажи, бабушка пришла.

Тетоу со всех ног бросился искать отца. Линь Даню тем временем снова завязала мешок с арахисом и налила матери горячей воды:

— Мам, попей, согрейся.

Ван Цяонян приняла чашку. Го-сао, смекнув, что поживиться нечем, натянуто улыбнулась и потащила своих оболтусов вон:

— Ладно, поболтайте пока вдвоем, а я мешать не буду.

Ишь ты! Притащила жалкий арахис, а она уж размечталась курятины отведать. «На продажу», видите ли!

Когда посторонние ушли, Линь Даню придвинулась к матери:

— Мам, что случилось? С чего ты вдруг пришла, да еще с гостинцами? Дома все в порядке?

Ван Цяонян просияла:

— Твой третий брат замуж выходит! Через три дня свадьба. Приходи с Тетоу и Сяохуа, надо Сяолю в новую семью проводить.

Линь Даню просияла, услышав новость:

— Как же так вдруг? Осенью еще и разговоров не было. Ты же говорила, что Эрню и Сяолю только к следующему году присматривать начнем.

Ван Цяонян пересказала дочери все, что случилось дома, и добавила:

— Вот видишь, сама судьба их свела. Семья у охотника крепкая, так что третий брат твой в нужде жить не будет.

Линь Даню искренне порадовалась за брата. Теперь понятно, откуда у матери фазан. Судя по ее словам, охотник и впрямь человек достойный.

Ван Цяонян, оглянувшись на дверь, вытащила из-за пазухи сверток с лакомствами:

— Это угощение с помолвки твоего третьего брата. Держи. Только сами съешьте, тихонько, чтоб никто не видел.

Линь Даню усмехнулась:

— Хорошо, мам, я поняла. Потому я тебя в общую комнату и не пустила. Зайди ты туда с курицей — ее бы к вечеру уже в котле сварили. В семье-то сколько ртов, а Тетоу и Сяохуа много не съедят. Все мясо чужим бы досталось.

Ван Цяонян вздохнула:

— Оно, конечно хорошо, когда братьев много — и подмога в поле, и опора. Но и хлопот с ними не оберешься.

Когда выбирали мужа для Даню, они с отцом как раз искали семью, где братьев побольше, чтобы в страду было кому помочь. А о том, каково невесткам между собой уживаться, тогда и не думали.

— Я-то хотела, чтобы вы вчетвером хоть разок мяса поели.

Линь Даню погладила мать по руке:

— Ничего, мам. Я эту курицу в городе продам, а на вырученные деньги Тетоу и Сяохуа гостинцев куплю. Так даже лучше.

— И то верно. Хорошую еду мы и сами-то едим редко, а тут — чужим отдавать.

Пока они беседовали, вернулся Го Линь. Увидев тещу, он очень обрадовался и принял новость о помолвке Линь Сяолюя с воодушевлением. Посидев еще немного, Ван Цяонян засобиралась домой.

Линь Даню проводила мать за ворота и, вернувшись в комнату, плотно притворила дверь. Го Линь удивленно спросил:

— Надо же, теща нам целого фазана принесла!

— Мать велела его продать. А на выручку детям сладостей купим.

Го Линь закивал:

— Правильно, правильно, так и надо.

Со двора донесся голос свекрови Го. Го Линь отозвался и вышел:

— Что такое, мам?

Свекровь Го завела разговор:

— Сынок, давно в доме мясом не пахло. Может, зарежем сегодня того фазана? Хоть раз душу отведем.

Го Линь хоть и почитал мать, но помнил наказ тещи — курицу продать.

— Нет, мам. Теща велела ее продать. Не можем мы ее просто так зарезать да съесть. Нехорошо это.

В комнате Линь Даню уже насыпала в миску жареного арахиса:

— Тетоу! Отнеси бабушке с дедушкой.

Тетоу послушно взял миску и убежал.

Линь Даню знала: раз свекровь позвала мужа, значит, глаз положила на фазана. Но резать курицу никак нельзя — за общим столом десять человек, ее семье почти ничего не достанется. Нет уж, пусть остается цела.

В доме все деньги были в руках у свекра со свекровью. Даже если кто-то из семьи подрабатывал на стороне, половину заработка все равно отдавал в общий котел. А эти гостинцы принесла ее родная мать, и Линь Даню делиться ими не собиралась.

Старшая невестка жила побогаче, но когда ей что-то перепадало из родительского дома, разве она делилась? А теперь, значит, на чужое добро рот разевать?

Ночью, перед сном, Линь Даню достала припрятанные сладости. Тетоу только рот раскрыл, чтобы закричать от радости, но мать тут же зажала ему ладошкой рот:

— Тсс! Тихо.

Тетоу и Сяохуа закивали, сделав серьезные лица. Го Линь тоже удивился:

— Откуда еще и лакомства?

— Мать принесла. Едим молча, чтоб никто не услышал.

Го Линь посмотрел на шесть кусочков пастилы:

— Может, отцу с матерью парочку отнести?

Линь Даню заупрямилась:

— Нет. Отнесешь им — значит, и детям старшей невестки надо давать. Опять скандал будет. А когда старшая невестка гостинцы получает, она с нами делится?

Линь Даню уже вручила Тетоу и Сяохуа по кусочку:

— Ешьте потихоньку. Папа с мамой один на двоих разделят. Остальное — все ваше.

Го Линь впервые в жизни ел украдкой, и на душе у него скребли кошки:

— Может, хоть один кусочек отцу с матерью по-тихому отдать?

— Нельзя. Мать узнает — старшая невестка тут же пронюхает. Скандала не миновать.

Го Линь нехотя согласился, но осадок остался. Линь Даню, видя его кислое лицо, не выдержала и заплакала.

— Я знаю, ты хочешь быть хорошим сыном, — тихо всхлипывала она. — Но это моя мать, она от своего рта оторвала, для нас принесла. Почему я не могу оставить это себе? Вспомни, когда Тетоу и Сяохуа в последний раз сладкое пробовали? Про мясо я вообще молчу. Они же еще маленькие, за столом против детей старшей невестки — все равно что цыплята против коршунов.

Сяохуа подняла вверх огрызок пастилы:

— Мам, не плачь. На, съешь мою.

Тетоу тоже подал голос:

— Мам! Я вырасту, буду много работать. И ты у нас каждый день будешь мясо есть и сладости трескать!

Го Линь и сам знал, как туго им живется, и поспешил утешить жену:

— Виноват я, Даню. Не плачь. Завтра же пойдем в город, продадим этого фазана. И погуляем вчетвером от души, наедимся до отвала.

Линь Даню понемногу успокоилась. Она знала, что Го Линь человек простой и честный. Но в такой большой семье каждый норовит свой угол обиходить. Старшая невестка хитрая и скользкая. А на следующий год еще и третий брат женится — народу в доме прибавится, и что тогда будет, одному небу известно.

Ван Цяонян добралась до дому, когда уже начало смеркаться. В комнатах горели масляные лампы, на кухне тоже было светло.

Вся семья собралась у очага — грелись. Линь Сяолюй орудовал у котла, Линь Эрню помогала с огнем. Увидев мать на пороге, Сяолюй окликнул ее:

— Мам, ты вернулась!

Ван Цяонян вошла в кухню:

— Что сегодня готовишь, Сяолю?

— Да вот, выпросил у отца пару медяков, купил кусок тофу. Дай, думаю, порадую семью, хоть какое разнообразие.

Ван Цяонян спорить не стала:

— Ну, раз купил — и ладно.

Линь Сяолюй тушил сегодня пекинскую капусту с тофу. Бросил туда же шкварок от свиного сала и немного крахмальной лапши. Зимой с овощами туго: кроме редьки да капусты — ничего. И каждый божий день на столе соленья да маринады.

А на улице холода, так что горячее рагу — в самый раз, и вкус другой.

Каждому досталось по миске тушеной капусты с тофу, а на общий стол выставили тарелку с квашеной горчицей и корзину с кукурузными пампушками. Семья уселась ужинать.

Ван Цяонян с улыбкой сказала:

— Я сегодня с твоей старшей сестрой договорилась. Тетоу и Сяохуа будут мальчиками-свидетелями у тебя в паланкине*.

Линь Сяолюй, покраснев, кивнул. Он и не думал, что все закрутится так быстро.

С того дня, как назначили дату свадьбы, Линь Сяолюй и его домашние ни минуты не сидели без дела. Шили обновки, стегали постели — хлопот полон рот.

Ван Цяонян справила сыну два ватных одеяла, один теплый халат на подкладке, один легкий весенний халат и две пары обуви. А поскольку Чжао Ху дал богатый выкуп, прикупили по мелочи и для молодого хозяйства: таз для умывания, полотенца и прочую утварь.

Теперь оставалось лишь ждать — еще пара дней, и свадьба Линь Сяолюя.

___

п/п

* Го-сао (郭大嫂)

Дословно: «старшая невестка из семьи Го» (жена старшего брата мужа). В китайской семейной иерархии старшая невестка часто занимает главенствующее положение среди женщин в доме после свекрови и может помыкать женами младших братьев. Эпизод ярко показывает, как Линь Даню, несмотря на свою мягкость, вынуждена хитрить и обороняться от посягательств родни мужа.

* Мальчики-свидетели в паланкине (壓轎童子)

Традиционный китайский свадебный обычай. Когда невесту (или, как в данном случае, гэра) везут в паланкине в дом жениха, внутрь сажают маленьких мальчиков (или девочек), которые символизируют плодовитость и счастливое потомство. Они должны быть детьми из полной и благополучной семьи. То, что выбрали детей старшей сестры — добрый знак и способ укрепить семейные узы.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17222/1613207