Готовый перевод The hunter young husband / Сяо Фулан из дома охотника [💗]: Глава 10

В доме Линь царили мир да лад, а вот в семье Чжао суетились без особой радости.

Как бы старуха Чжао ни воротила нос от этой свадьбы, Чжао Ху не обращал на нее внимания. Он сам оповестил родню, сам закупил все необходимое и взял приготовления в свои руки.

Свадебный наряд для Линь Сяолюя был наконец готов. Утром в день свадьбы Ван Цяонян сварила для сына два яйца и, глядя на него, украдкой смахнула слезу.

Третий сын всегда был тихим и покладистым, не лез на глаза, не доставлял хлопот. И только теперь, когда пришла пора отдавать его в чужую семью, Ван Цяонян вдруг осознала, что из всех четверых детей именно ему она уделяла меньше всего внимания.

Линь Сяолюй улыбнулся матери:

— Мам, я же не на край света уезжаю. Домой ходить буду.

Линь Эрню и сама еле сдерживала слезы, расставаясь с братом. Но, увидев, что мать распустила нюни, не удержалась от колкости:

— Поздно плакать-то! Раньше о чем думала? Если так жалко, дала бы Сяолю с собой в приданое пару лян серебра лишних.

Ван Цяонян только закатила глаза на эти слова. И в кого у них такая дочь уродилась — языкатая да язвительная?

Из родни Линь на проводы позвали только самых близких. Семья Линь Даню приехала спозаранку. Тетоу и Сяохуа были вне себя от радости: сегодня угощений будет много. Едва переступив порог, малыши тут же начали что-то жевать.

Линь Даню, казалось, переживала за брата даже больше, чем родная мать. Она сидела рядом с Линь Сяолюем и с нежностью смотрела на него:

— Сяолю... не успела оглянуться, а ты уже замуж выходишь.

Она вспомнила, каким он был маленьким, как увязывался за ней хвостиком и все звал: «Сестрица, сестрица!» И вот теперь этот пухлый карапуз сидит перед ней в алом свадебном наряде — взрослый, красивый.

Линь Сяолюй только улыбался. Пусть свадьбу сыграли в спешке, но Чжао Ху — человек хороший, и с ним ему будет спокойно.

— Сестрица, мать говорила, ты того фазана продала? — спросил он.

Линь Даню усмехнулась:

— Продала. На следующий же день, чтоб глаза никому не мозолил. Взяла Тетоу и Сяохуа, пошли в город. Купила им сладких масляных пирожных и по большой куриной ноге. Уж как они радовались, до отвала наелись.

Сяохуа, услышав это, активно закивала:

— Дядюшка Сяолю! Куриная ножка такая вкусная!

Линь Даню поднялась сегодня ни свет ни заря. Дети тоже вскочили без капризов. Она одела их в самые нарядные курточки, повязала на головы яркие ленточки — смотреть любо-дорого.

А Тетоу и вовсе рвался в бой: еще дома торопил всех скорее ехать к бабушке с дедушкой, говорил, там вкусно кормить будут.

Сыновья старшей невестки Го подслушали это и тоже захотели увязаться. Го-сао даже заикнулась:

— Сестрица, а может, и наших ребят с собой возьмешь? Пусть бы тоже поели досыта.

Линь Даню наотрез отказала:

— Нет, сестрица. Если всех тащить, так одних детей из семьи Го на целый стол наберется. Что люди про моего третьего брата подумают? Засмеют.

Го-сао поджала губы, но спорить не стала.

Когда Линь Даню с семьей выходили со двора, она слышала, как младший сын старшей невестки ревел в голос, требуя, чтобы его взяли. Но ей было все равно. Где это видано — на свадьбу к родне тащить с собой всю семью мужа?

Сегодня во дворе у Линь было шумно и многолюдно. Родственники, зеваки, ребятня — все толпились, пытаясь разглядеть нового супруга.

Вскоре с улицы донеслись звуки труб и барабанов. Дети с визгом влетели во двор:

— Едут! Едут!

Ван Цяонян накрыла голову Линь Сяолюя алой фатой. Перед глазами паренька остался только красный шелк. Он так волновался, что ладони взмокли. А еще он вспомнил книжечку с картинками, которую мать сунула ему накануне, и покраснел еще гуще.

Чжао Ху, сияя, вошел во двор. Линь Эрню, поддерживая брата под руку, помогла ему отбить вместе с женихом положенные поклоны родителям. У Линь Сяолюя кружилась голова, он и не заметил, как оказался за воротами.

Он опомнился, только когда его руки коснулась большая, горячая и шершавая мужская ладонь.

— Руки-то ледяные совсем.

Линь Сяолюй ойкнул, но ответить не успел: его легко, словно пушинку, подхватили на руки. Он инстинктивно обхватил мужчину за шею и услышал прямо над ухом тихий, довольный смешок. Линь Сяолюй готов был провалиться сквозь землю от смущения.

— Держись крепче.

Линь Сяолюй послушно сжал руки на шее Чжао Ху. Мужчина, чуть подбросив свою ношу поудобнее, весело скомандовал:

— Поехали!

Чжао Ху нарочно нанял крытую повозку, запряженную волами, — боялся, как бы Линь Сяолюй не замерз по дороге. Он бы с радостью схватил паренька в охапку и бегом донес до дому, только уж больно худым и невесомым казался ему будущий муж.

Парни, приехавшие вместе с женихом на свадьбу, весело галдели:

— Эй, Чжао Ху! Куда так торопишься? Погоди, успеешь еще!

Вокруг раздался дружный хохот. Чжао Ху цыкнул на них:

— Вот погодите, сами жениться будете — посмотрю, как запоете.

Улыбаясь, он бережно усадил Линь Сяолюя в повозку. Внутри было куда теплее, чем снаружи: Чжао Ху специально постелил на сиденье овечью шкуру.

Горячая мужская ладонь все еще сжимала его руку. С улицы доносился визг и смех ребятни, расхватывающей свадебные сладости.

В повозку подсадили и Тетоу с Сяохуа — мальчиков-свидетелей. Заслышав возню, Линь Сяолюй смущенно попытался высвободить пальцы, но Чжао Ху лишь чуть сильнее стиснул их, не отпуская.

Тетоу, залезая, расплылся в глупой улыбке:

— Дядюшка...

Сяохуа, хлопая круглыми глазенками, осмотрелась и придвинулась поближе к Линь Сяолюю. Какой же сегодня дядюшка красивый!

Она смирно сидела рядом, а потом привалилась к его коленям. Линь Сяолюй опустил взгляд и встретился с обращенным к нему личиком Сяохуа.

Он улыбнулся девочке, и та, показав в ответ мелкие зубки, радостно захихикала:

— Дядюшка, ты сегодня такой красивый!

Чжао Ху, сидевший напротив, тоже чуть заметно улыбнулся. Ему и самому не терпелось увидеть, как выглядит его суженый в свадебном наряде.

Он вытащил из кармана пригоршню свадебных леденцов и протянул Тетоу и Сяохуа. Дети были на седьмом небе: в обычные дни им сладости и за год не видать. Сяохуа одну конфету тут же сунула в рот, а остальные бережно спрятала в свой маленький мешочек на поясе.

В ладонь Линь Сяолюя тоже легла одна конфета. Он засмущался — Чжао Ху обращается с ним, как с ребенком. Улучив момент, чтобы никто не заметил, он украдкой отправил леденец в рот. Сладко.

Свадебная процессия с музыкой и гамом добралась до деревни Синхуа. Только тогда Чжао Ху нехотя разжал пальцы и выпустил руку Линь Сяолюя.

— Я сначала детей высажу.

Линь Сяолюй кивнул. Чжао Ху спустил на землю Тетоу и Сяохуа и увидел мать, которая стояла у ворот, готовая встретить нового зятя. Правда, улыбка у нее была натянутая, словно приклеенная. Зато невестка улыбалась приветливо, будто и не она вовсе выступала против этого брака.

Старуха Чжао до последнего была недовольна женитьбой сына и в эти дни извела всех капризами. Чжао Ху тогда прямо заявил: если в день свадьбы мать посмеет косо взглянуть на его мужа, он больше ни гроша в дом не принесет.

Вот и улыбалась теперь старуха Чжао через силу, про себя проклиная Линь Сяолюя. Это он во всем виноват! Раньше Чжао Ху был послушным, все деньги в дом тащил, а теперь, еще и на порог не ступив, этот паршивец уже вскружил ему голову.

Чжао Ху подошел помочь Линь Сяолюю спуститься. Тот встал на край повозки, опираясь на руку мужа, и только собрался ступить на землю, как снова очутился в крепких объятиях. Линь Сяолюй уже и не сопротивлялся: Чжао Ху, похоже, очень нравилось носить его на руках.

Под радостные крики толпы их провели в дом для совершения поклонов. Линь Сяолюй уже не чувствовал той скованности, что была дома: рядом были старшая и вторая сестры.

После церемонии Линь Сяолюя отвели в их комнату. Чжао Ху, чтобы его муженек не сидел голодным, под общий смех и шутки гостей поднял алую фату. Он смотрел на Линь Сяолюя в свадебном наряде не отрываясь, а тот от смущения не смел поднять головы.

Чжао Ху тихонько кашлянул:

— Я сейчас старшую и вторую сестер пришлю, поедите втроем. Прямо здесь, в нашей комнате. На улице холодно.

Линь Сяолюй кивнул.

Чжао Ху вышел к гостям, а Линь Эрню тут же присела к брату и зашептала ему на ухо:

— Дом у Чжао, конечно, богатый, комнаты просторные. Вот только свекровь у тебя... смотрит волком, недобро как-то.

— Сестрица, ты не волнуйся. Я уж как-нибудь сам справлюсь.

— Если что, ты не молчи. Сразу мне говори, я за тебя заступлюсь.

Линь Сяолюй улыбнулся. Где уж сестре за него вступаться? Она ведь сама всего лишь девушка.

Линь Маньцан и Ван Цяонян не поехали на проводы — нужно было принимать гостей у себя дома. Так что в комнате сейчас были только Линь Даню и остальные.

Линь Даню тоже находила, что семья Чжао — неплохая партия. Братьев мало — значит, и дрязг меньше. Да и Чжао Ху, похоже, понимает, как заботиться о муже.

Свадебное угощение у Чжао удалось на славу. Чжао Ху приволок половину свиной туши. Старуха Чжао недовольно ворчала, что мяса вышло слишком много.

Но Чжао Ху и слушать не стал. Когда старший брат женился, разве мяса жалели? Если стол будет скудным, его мужа засмеют, скажут, что в новой семье его ни в грош не ставят. А на все расспросы у Чжао Ху был один ответ: на свинину он занял.

На столах дымились: соленые овощи с пропаренным мясом, жаркое из свинины, тушеная капуста с тофу и мясом, свиные ребрышки на пару с черными бобами, прозрачный холодец, наваристый куриный бульон, жареные шарики из редьки, холодный тофу с зеленым луком...

Угощение у семьи Чжао было выставлено очень достойное. Семья Линь сидела за одним столом. Линь Цзиван истекал слюной:

— У третьего брата в мужьях богатеи!

Линь Эрню тут же дала ему подзатыльник:

— Ешь давай, не позорься. Сяолю, налегай скорее, а то все в глотку Цзивана провалится.

Го Линь добродушно посмеивался:

— Муж третьего брата — человек щедрый.

Линь Сяолюй и сам редко когда видел такое изобилие. Он чувствовал, что Чжао Ху постарался на совесть, и в душе поднималась теплая волна благодарности. За их столом сидели только свои, поэтому ели чинно, никто никого не обгонял.

А за другими столами такого благолепия уже не наблюдалось. Деревня отвыкла от мяса, палочки для еды мелькали так, словно рубились на мечах.

Дин Гуйхуа пригласила на свадьбу чуть ли не всю свою родню — и старшего дядю, и младшего, со всеми чадами и домочадцами. Только ее родственники заняли целых два стола.

Свадьбу Чжао Ху справлял на свои, и все хлопоты легли на его плечи. Дин Гуйхуа же досадовала: угощение на этой свадьбе вышло куда богаче, чем на ее собственной.

Пусть Чжао Ху и говорил, что занял денег, но какая разница? Тратит-то он из своего кармана! А значит, в общий дом пойдет меньше!

Дин Гуйхуа наклонилась к девушке из семьи своего второго дяди и зашептала:

— Ну что, видала? А я тебе говорила, что у моего деверя внешность видная. Не послушалась меня — а зря. Пришла бы раньше знакомиться, глядишь, сейчас сама бы за этим столом сидела.

Девушка закатила глаза:

— Я что, засиделась в девках, к мужикам на смотрины бегать? Совесть-то поимей. И потом, в нашем роду Дин своих девок да гэров пруд пруди, что, обязательно за твоих Чжао выскакивать?

Дин Гуйхуа аж поперхнулась от такой отповеди:

— Ах ты неблагодарная! Я же тебе добра желала!

— Да ладно уж. Чего ты там желала, сама знаешь.

Девушка терпеть не могла свою двоюродную сестру. В детстве, бывало, вместе играли, а отдуваться за проделки Дин Гуйхуа всегда приходилось ей. Каким бы хорошим ни был Чжао Ху, становиться с этой интриганкой свояченицей она не хотела ни за что.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17222/1613208