Пэй Цинцзянь: ???
Ёлки-палки! Что он сказал?!
Сколько?
Сто тысяч?!!!
Пэй Цинцзянь подумал, что счастье пришло слишком внезапно, так что его слёзы даже на мгновение остановились.
Однако он всё ещё не доверял Линь Жую до конца, поэтому, смотрясь в зеркальце и корректируя мимику, заставляя слёзы снова наполнить глаза, он обиженным тоном произнёс:
— Не нужны мне твои деньги! Я же с тобой не из-за денег!
Линь Жуй: ……
Пэй Цинцзянь жалобно:
— Я с детства никогда не готовил, а теперь вынужден каждый день для него готовить, быть ему домработницей. Зачем мне это? Всё ради тебя! А ты в итоге велишь мне соблазнять его, спать с ним! Ты меня совсем не любишь!
Линь Жуй: ……
Линь Жуй прижал руку ко лбу. Знал бы он раньше — не звонил бы. Теперь вот влип с этим помешанным на любви!
Он с досадой помассировал виски, уговаривая себя: «Спокойно, спокойно. Раньше я подсылал стольких людей, но Линь Синчэнь даже внимания не обращал. А этому Пэй Цинцзяню случайно удалось внедриться. Если сейчас он бросит это дело, то неизвестно, когда ещё представится следующий шанс».
Ну, любит он меня — что ж, придётся его немного приласкать.
Помешанные на любви хоть и туповаты, но зато ими легче всего управлять.
К тому же, хоть и не хотелось этого признавать, но, помимо отвращения к Пэй Цинцзяню, Линь Жуй в глубине души испытывал и некоторое самодовольство.
И что с того, что Линь Синчэнь так популярен и его так высоко ценят?
В глазах Пэй Цинцзяня он всё равно уступает ему.
Значит, не все же без ума от Линь Синчэня.
— Ладно, знаю, как тебе обидно. Потерпи немного. Когда он в тебя влюбится, я сразу же заберу тебя обратно.
Он рисовал радужные перспективы и одновременно успокаивал:
— Кстати, я тут купил недавно часы. Сейчас я их тебе привезу.
Пэй Цинцзянь, услышав это, зарыдал ещё сильнее:
— Я целыми днями торчу у него дома, готовлю ему завтраки, обеды и ужины. А ты теперь даришь мне часы — хочешь напомнить, чтобы я вовремя готовил и не опаздывал?
Линь Жуй: … У него и в мыслях такого не было!
Линь Жуй почувствовал, что у него снова разболелась голова.
— А чего ты хочешь?
— Ничего я не хочу. Только тебя.
Линь Жуй: ……
Линь Жуй подумал: «Может, лучше бы ты всё-таки чего-нибудь хотел».
— Хватит плакать, перестань. Посмотри, ты так расплакался, как ты ему потом объяснишь, когда он вернётся? Ладно, я переведу тебе триста тысяч. Купишь себе, что захочешь. В крайнем случае, наймёшь для него домработницу. Как тебе?
Пэй Цинцзянь: ???
Это ещё почему цена подскочила?
Триста тысяч!
В три раза больше!
Пэй Цинцзянь пришёл в ещё большее волнение!
Его слёзы сами собой остановились, и он послушным тоном произнёс:
— Не получится.
— Почему опять не получится? — Линь Жуй чувствовал, что его терпение на исходе.
— Ты же хочешь, чтобы я старался и он в меня влюбился? Если я найму ему домработницу, разве это поможет его тронуть и заставить влюбиться?
Линь Жуй: «И то верно! А вдруг Линь Синчэню стряпня домработницы понравится больше и он выставит Пэй Цинцзяня вон?»
— Лучше я продолжу готовить для него сам, — мягко сказал Пэй Цинцзянь. — Постараюсь, чтобы он поскорее меня полюбил, и тогда я скорее вернусь к тебе.
Линь Жуй: … Надо же, он и правда сильно влюблён.
Линь Жуй, слушая его мягкий, послушный голос и думая о том, что ради него тот согласился даже быть домработником у Линь Синчэня, на мгновение даже растрогался.
— Конечно, лучше, чтобы ты так и думал. Молодец. Когда вернёшься, я обязательно тебя щедро отблагодарю.
— Не нужна мне твоя благодарность, я просто хочу быть с тобой.
— Хорошо-хорошо, я знаю, — сказал Линь Жуй и перевёл на его банковскую карту триста пятьдесят тысяч. — Деньги получил? Потрать на то, что тебе нравится. Это моя скромная благодарность.
Пэй Цинцзянь: ??? Как это стало триста пятьдесят тысяч? Ещё пятьдесят тысяч сверху?
— Слишком много.
— Не много. Триста тысяч потрать на себя, на то, что любишь. А лишние пятьдесят тысяч потрать на Линь Синчэня. Купи ему что-нибудь, подмажься, чтобы он поскорее в тебя влюбился.
— А если он даже с подарком не влюбится? — с опаской спросил Пэй Цинцзянь. — Мне тогда деньги возвращать?
Линь Жуй усмехнулся:
— Конечно, он не влюбится в тебя только потому, что получил подарок. Линь Синчэнь чего только не видел. Ты думаешь, он влюбится в тебя за подарок в несколько десятков тысяч? Шутишь? Это просто знак внимания, чтобы он понял, что ты к нему неравнодушен. «Дар хоть и мал, а чувства велики» — понимаешь?*
Пэй Цинцзянь понял, то есть:
— А мои триста тысяч возвращать не надо?
— Не надо, — Линь Жуй подумал, что его озабоченность деньгами выглядит глуповато, но в то же время забавно.
Раньше, когда он ухаживал за кем-то, он мог запросто подарить сумку дороже трёхсот пятидесяти тысяч, а та ещё и ломалась. Совсем не то что Пэй Цинцзянь: ему дали триста пятьдесят тысяч, а он так перепугался, что думал, не придётся ли возвращать.
— Трать, не беспокойся.
Пэй Цинцзянь: ……
И такое бывает?
Он не спит?
Пэй Цинцзянь легонько ущипнул себя, убедился, что это реальность, и только тогда, не в силах сдержаться, обрадовался.
Триста пятьдесят тысяч! Триста пятьдесят тысяч! Ничего себе, вот это неожиданная радость! Деньги с неба свалились!
Пэй Цинцзянь почувствовал, что даже смотреть на Линь Жуя стал с большей симпатией.
Он нарочно шмыгнул носом, притворяясь глуповатым:
— О.
Линь Жуй, видя, что он перестал плакать, поспешно дал ему ещё несколько наставлений, велел обязательно стараться, чтобы Линь Синчэнь в него влюбился, и быстро повесил трубку, боясь, что в следующую секунду Пэй Цинцзянь снова начнёт плакать и требовать, чтобы его не заставляли быть домработником.
Пэй Цинцзянь посмотрел на сброшенный звонок и подумал: «Испытание пройдено!»
Сцены с рыданиями сданы!
И вдобавок неожиданно получил триста пятьдесят тысяч стипендии!
Отлично!
Пэй Цинцзянь был очень рад, Пэй Цинцзянь был очень доволен.
Он устроил себе небольшие полдня отдыха: не занимался актёрскими тренировками и не обрабатывал фотографии, а вернулся в комнату, забрался на диван и стал смотреть проектор.
Когда Линь Синчэнь после работы вышел из лифта и только переступил порог дома, он увидел Пэй Цинцзяня, стоящего в прихожей. Тот, завидев его, низко поклонился под углом в девяносто градусов.
— Вы вернулись? Как прошёл рабочий день? Вы хотите сначала принять душ или сначала поесть?
Линь Синчэнь: ???
Линь Синчэнь медленно приподнял бровь:
— Ты… что натворил?
— Ничего такого, — ответил Пэй Цинцзянь, изображая послушание. — Переобувайтесь, я уже приготовил обильный ужин. Можете сначала поесть.
Линь Синчэнь: ……
Линь Синчэнь пристально уставился на него.
Пэй Цинцзянь, с улыбкой на лице, излучал солнечное радушие.
Он взял домашние тапочки Линь Синчэня, поставил их к его ногам и с сияющей улыбкой спросил:
— Вам нужна моя помощь?
Линь Синчэнь, испугавшись, отступил на три шага назад и чуть не упал.
— Ты разбил антикварную вазу дома? — с подозрением спросил он.
Пэй Цинцзянь удивился:
— Ваза дома была антикварной?
— Или ты испачкал подлинник господина Сюя в кабинете?
Пэй Цинцзянь удивился ещё больше:
— Это был подлинник господина Сюя?*
— Или, может быть, ты испортил ту картину маслом, которую я спрятал?
Пэй Цинцзянь: ???
— Ты ещё и картину маслом спрятал?
Линь Синчэнь: ……
Линь Синчэнь наклонился к нему:
— Давай, говори, что ты всё-таки натворил?
Пэй Цинцзянь: ……
Пэй Цинцзянь поднял руку и сложил большой и указательный пальцы, показав совсем крошечное расстояние.
— Совсем маленькое дельце.
— Маленькое? — Линь Синчэнь отнёсся к этому скептически.
Пэй Цинцзянь послушно закивал:
— Да-да, совсем-совсем маленькое.
С этими словами он моргнул, выглядя очень мягким и милым.
Линь Синчэнь: ……
Линь Синчэнь прищурился:
— По-моему, нет~
Пять минут спустя Линь Синчэнь, переодевшись, сидел вместе с Пэй Цинцзянем в столовой.
— Давай, — сказал Линь Синчэнь, глядя на сидящего напротив. — Что ты такого сделал, за что тебе совестно передо мной?
Пэй Цинцзянь быстро замотал головой:
— Напраслина! Как я мог сделать что-то, за что мне было бы совестно перед тобой? Разве я такой человек?
Линь Синчэнь кивнул:
— А что ты такого сделал, чем мог бы гордиться передо мной?
Пэй Цинцзянь: ……
Пэй Цинцзянь молча пересел на место рядом с ним.
— Обещай, что после того, как я расскажу, ты не будешь действовать импульсивно, не откажешься меня выслушать и, тем более, не перестанешь со мной разговаривать.
Линь Синчэнь: ???
Линь Синчэнь цокнул языком:
— Похоже, ситуация довольно серьёзная~
Пэй Цинцзянь сложил руки в кулачки, поднёс их к подбородку и, склонив голову набок, посмотрел на него:
— Ну пожалуйста~
Линь Синчэнь, застигнутый врасплох, не смог сдержать челюсть и рассмеялся.
Он кашлянул, изображая серьёзность:
— Нельзя кокетничать.
Пэй Цинцзянь ответил «О» и, перестав прикидываться милым, перешёл к серьёзному разговору.
Речь, естественно, пошла о Линь Жуе. Поскольку это касалось Линь Синчэня, Пэй Цинцзянь не хотел утаивать, боясь, что из-за Линь Жуя тот пострадает.
Но он и не хотел подставлять себя. В конце концов, он был невиновен. Даже если изначальный хозяин и был не совсем невиновен, сейчас того уже нет, остался только он.
Поэтому Пэй Цинцзянь немного изменил хронологию событий, смешав правду с вымыслом, создав такую неразбериху, где правда становилась ложью, а ложь — правдой, и рассказал всё пятьдесят на пятьдесят.
— У тебя есть двоюродный брат по имени Линь Жуй, верно?
Линь Синчэнь поначалу просто хотел подшутить над ним, но не ожидал, что тот назовёт имя Линь Жуя. Он сразу посерьёзнел:
— Откуда ты знаешь?
— Конечно, потому что мы знакомы, — честно ответил Пэй Цинцзянь.
— Ты ещё и знаком с ним? — удивился Линь Синчэнь.
Пэй Цинцзянь кивнул:
— Знакомиться было не следовало, но, тем не менее, я познакомился.
Линь Синчэнь:
— И что дальше?
— А дальше… Прежде чем говорить о нём, мы должны прояснить один момент, — Пэй Цинцзянь посмотрел на него и указал на себя, с пафосом произнеся: — А именно: долгое время до этого я был очень тщеславным человеком.
Линь Синчэнь:
— … И ты этим гордишься?
— Нет, я просто излагаю факты, — слабым голосом ответил Пэй Цинцзянь. — Будучи таким тщеславным, я неизбежно мог совершить некоторые незначительные ошибки.
— Незначительные?
— Да-да, — Пэй Цинцзянь закивал, как цыплёнок, клюющий рис.
— И в чём же они заключались, эти незначительные ошибки?
— Например, желая выглядеть лучше в глазах других, я захотел сблизиться с Линь Жуем, — Пэй Цинцзянь сделал вид, что ему совестно, и опустил голову, но тут же снова поднял её и заговорил с пафосом: — Но не всё же мне винить! Тогда Ли Синь увёл у меня парня. В нашем круге общения Ли Синь тоже был довольно популярен, и некоторые за моей спиной стали надо мной насмехаться: мол, я не чета Ли Синю, раз мой парень сбежал с ним.
Раз они так говорили, мне, естественно, стало неприятно. Я не хотел больше с ними общаться и решил завести новых друзей. И тут я встретил твоего двоюродного брата — Линь Жуя.
Ведь он выглядел очень богатым, с ним можно было покрасоваться. Я подумал, что если бы мне удалось с ним подружиться, то Ли Синь и его компания умерли бы от зависти, и тогда уже я мог бы насмехаться над ними.
Линь Синчэнь: … Как бы сказать, он действительно тщеславен, ничего не скажешь!
— И так ты познакомился с Линь Жуем.
— М-м.
— Сегодня ты так нервничаешь, так заискиваешь — наверняка дело не только в том, что ты знаком с Линь Жуем? — Линь Синчэнь посмотрел на него.
Пэй Цинцзянь улыбнулся:
— Что и говорить, вы — начальник, вот вы какой умный.
Линь Синчэнь хмыкнул:
— Продолжай, дальше рассказывай.
— У тебя с твоим двоюродным братом есть какие-то противоречия? — тихо спросил Пэй Цинцзянь.
Услышав это, Линь Синчэнь нахмурился.
Если говорить о противоречиях, то у него с Линь Жуем, по сути, не было серьёзных разногласий. Если уж называть самое большое противоречие, то оно касалось не столько его и Линь Жуя, сколько его и большей части семьи Линь.
У него в руках 25% акций группы «Анлай».
Эти акции, разумеется, не были его изначально. Они принадлежали его матери, а также дедушке и бабушке по материнской линии.
Фамилия Линь Синчэня — это не фамилия его отца, а фамилия его матери, Линь Хэ.
Линь Хэ была настоящей богатой госпожой, рождённой с акциями в руках. После того как она и её муж трагически погибли, эти акции перешли к Линь Синчэню.
А перед своей смертью дедушка и бабушка Линь Синчэня по материнской линии перераспределили акции, оставив большую их часть Линь Синчэню, так что в одночасье он стал вторым по величине акционером «Анлая».
Линь Синчэнь даже ходил по этому поводу к дедушке, надеясь, что тот пересмотрит распределение акций и отдаст больше его дяде.
Однако дедушка отказался. Он сказал:
— Сейчас у тебя 25% акций, у твоего дяди — 27%. Если вы оба будете ладить, поддерживать друг друга, то в «Анлае» по-прежнему всё будете решать вы, дядя и племянник. Но твой дядя всё-таки женился, у него есть жена. Если в будущем… он…
Он взял Линь Синчэня за руку, в его взгляде читалась любовь, но сердце было полно тревоги. Лишь спустя долгое время он наконец высказал самое худшее предположение:
— …если он сделает что-то, что тебя обидит, у тебя будет возможность с помощью этих акций восстановить справедливость.
— Не будет такого, — успокаивал его Линь Синчэнь. — Дедушка, как ты можешь так думать? Если ты так думаешь, дяде будет очень больно.
Старый господин Линь рассмеялся. Он подумал: его сын настолько умён, как же он может не знать?
Поэтому, когда Вэнь Юань пришёл его навестить, он искренне извинился перед своим сыном:
— Я знаю, что поступаю несправедливо, мне жаль тебя. Но у меня нет выхода. Ты же знаешь, у твоей сестры остался только этот ребёнок. Она ушла так рано, оставив лишь маленького Чэня. Я не могу… я не могу не думать о его будущем.
Я, конечно, знаю, как тебе было трудно всё это время, знаю, что ты тоже его любишь. Но жизнь впереди долгая, ты сейчас женился, у тебя есть жена, и в будущем у тебя будут свои дети. Я верю, что ты всегда будешь любить маленького Чэня, но как насчёт твоей жены? А когда у вас появятся свои дети? Даже если ты будешь относиться к маленькому Чэню предпочтительнее, твоя жена будет предпочитать ваших собственных детей.
Поэтому я могу лишь оставить ему побольше, дать ему больше гарантий.
Он изо всех сил пытался объяснить сыну, надеясь, что тот поймёт его.
Если бы это было возможно, он тоже хотел бы соблюсти равновесие и оставить им одинаковое наследство. Но у него не было выбора.
У его внука не было ничего: ни отца, ни матери, ни дедушки, ни бабушки.
Он умирал.
Когда он умрёт, у Линь Синчэня в этом мире останется только один родственник — Вэнь Юань.
Но даже у этого родственника теперь есть своя семья.
У всех есть свои семьи, у каждого есть своя семья, и только у его внука нет.
В такой ситуации, даже если он верит своему сыну, он всё равно боится этой ничтожной, один на десять тысяч, вероятности.
А вдруг его жена и дети станут враждебны к Линь Синчэню ради выгоды? Что тогда?
Как поступит Вэнь Юань?
У него, конечно, есть право выбрать свою жену и детей.
Но точно так же, если дойдёт до такого, старый господин Линь хотел, чтобы у его внука тоже были средства для сопротивления.
Если бы он был жив, то он сам стал бы для Линь Синчэня главным средством.
Но он умирает. Мёртвые ничего не знают, мёртвые ничего не могут сделать, поэтому он может лишь дать Линь Синчэню самому обладать достаточным капиталом, чтобы справиться с любым кризисом.
— Прости, — извинился он перед сыном.
Вэнь Юань, глядя на его опущенную голову, похожую на сломанную ветвь, которая не может подняться, медленно обнял отца.
Он похудел и больше не был здоровым, каким запомнился ему.
Он состарился и больше не был таким величественным и властным, каким запомнился ему.
Он скоро умрёт, как его мать, как его сестра, покинет этот мир.
Вэнь Юань прекрасно понимал: в этом мире неизбежны расставания.
Рождение, старость, болезни и смерть — это естественный ход вещей. Ему просто казалось, что их родственные узы в этой жизни слишком коротки.
У него была счастливая семья — любящие друг друга родители, умная сестра. Но они один за другим покинули его.
Если даже он в его возрасте скорбит об этом, то как Линь Синчэнь может оставаться равнодушным?
Ему будет только больнее.
И поэтому он тем более нуждается в заботе старших.
Вэнь Юань не считал, что его отец поступил неправильно. Он просто хотел в конце своей жизни изо всех сил защитить самого младшего члена семьи. Что в этом плохого?
— Я понимаю, — успокаивал он отца. — Я могу понять, и я поддерживаю ваше решение.
Он сказал:
— Независимо от того, будут у меня в будущем свои дети или нет, Синчэнь всегда будет моим ребёнком. Я уверен, что Маньмань тоже поддержит меня. Можете не волноваться.
Старый господин Линь поднял голову и посмотрел на него. В этот момент его сердце внезапно сжалось от боли за сына.
Ему тоже было нелегко, — подумал он. — Всё это время он заботился о сыне сестры. Даже женился только недавно, и то из-за Линь Синчэня.
Он тоже много трудился, и он тоже заслуживал особой заботы.
Но сам старик в конце жизни отдал эту особую заботу своему внуку.
Люди всегда жалеют младших, заботятся о слабых, забывая, что не все рождаются сильными.
Старый господин Линь погладил лицо своего сына и с чувством вины обнял его.
Однако, как бы ему ни было стыдно, он больше не менял распределение акций. Он отдал Вэнь Юаню больше движимого и недвижимого имущества, надеясь так компенсировать сыну потерю в акциях.
Вэнь Юань не придал этому большого значения. Он искренне понимал и поддерживал своего отца.
Он поправил галстук Линь Синчэню и повёл его на заседание совета директоров компании.
В тот день Линь Синчэнь увидел, как изменилось выражение лиц многих людей.
«Анлай» долгое время пребывал в спокойствии. Настолько долгом, что до этого никто и не думал, что старый господин Линь в конце своей жизни примет такое решение.
За эти годы он постепенно передал свои акции Вэнь Юаню. Все думали, что все его акции в итоге перейдут к Вэнь Юаню.
Ведь Вэнь Юань — его сын, много лет был капитаном корабля «Анлая», и логично, что ему должны достаться оставшиеся акции.
Но теперь Линь Синчэнь получил их.
Ситуация мгновенно усложнилась.
Некоторые говорили, что это из-за того, что Вэнь Юань женился, и старый господин Линь был этим недоволен.
Другие говорили, что Линь Синчэнь вырос и сам хочет владеть «Анлаем».
Мнения разделились, но это не мешало другим членам семьи Линь завидовать акциям Линь Синчэня и пытаться использовать это как предлог для извлечения максимальной выгоды для себя.
К сожалению, Линь Синчэнь не хотел соперничать со своим дядей.
Он сам пошёл к Вэнь Юаню, желая отдать ему половину своих акций, но Вэнь Юань отказался:
— Раз твой дедушка отдал их тебе, значит, бери. Я ещё жду, что ты придёшь в компанию и будешь мне помогать.
Как же Линь Синчэнь мог прийти в компанию? У него сейчас даже должности в компании нет, а остальные уже жаждут, чтобы он с дядей начали вражду. Если он получит должность, сразу же найдутся те, кто начнёт выбирать сторону.
К тому же, Нин Юань только начал работать в компании. Все знают, что он — младший брат жены дяди, со стороны тёти. Если между ним и Нин Юанем возникнет конфликт, как тогда поступит дядя?
Если он выберет его, не повлияет ли это на отношения дяди и тёти?
Если выберет Нин Юаня, что тогда скажут о дяде и о нём самом?
Линь Синчэнь не хотел заставлять своего дядю решать эту задачу без ответа. Поэтому он сам отдалился от «Анлая».
Пока он не появляется, ничего не произойдёт. Его дядя по-прежнему будет обладать властью, которой никто не угрожает, а его новая семья останется счастливой и благополучной.
Линь Синчэнь вернулся к реальности и посмотрел на Пэй Цинцзяня:
— Что он сделал?
— Должно быть, он искал кого-то, кто мог бы к тебе приблизиться, — Пэй Цинцзянь тщательно подбирал слова. — В тот день я случайно услышал, как он говорил по телефону, упоминал твоё имя и сказал: «Ладно, если не вышло — значит, не вышло». Я как раз незадолго до этого с тобой встретился. Помнишь, в тот день я напился, пошёл в туалет и чуть не упал со ступеньки? Ты меня поддержал, и я устоял на ногах.
Я хотел тогда тебя поблагодарить, но из-за выпитого голова соображала медленно, я не успел и рта открыть, как услышал, как твой друг позвал тебя по имени, и ты отпустил меня и пошёл.
Поэтому, когда я снова услышал твоё имя, я насторожился. Я хотел получше расслышать, но он меня заметил. Я растерялся и сказал ему, что, кажется, видел тебя.
Твой двоюродный брат сначала не поверил, но когда я описал твою внешность, он начал мне верить и достал фотографию, чтобы я подтвердил. К тому моменту я уже раскрыл его секрет, и чтобы быть в безопасности, мне ничего не оставалось, как стать сообщником. Поэтому я с большим энтузиазмом сказал, что могу, что готов приблизиться к тебе.
Чтобы обезопасить себя ещё больше, я также сказал ему, что на самом деле давно его люблю и всё это время старался попадаться ему на глаза, надеясь, что он меня заметит. Я сказал, что если помогу ему сделать это дело, то мне ничего не нужно, я только хочу быть с ним, чтобы он стал моим парнем.
Линь Синчэнь: ……
Линь Синчэнь счёл, что это, пожалуй, трудно оценить.
— Он поверил? — спросил Линь Синчэнь.
Пэй Цинцзянь кивнул:
— Конечно поверил. Я уже давно до этого подлизывался к нему. Понимаешь, некоторые мужчины просто очень самоуверенны. Тем более, когда он такой богатый и выглядит неплохо, он считает вполне естественным, что такой бедный и тщеславный человек, как я, в него влюбился. В этом же нет ничего странного?
Линь Синчэнь: … Кажется, в этом что-то есть.
Автор говорит:
Линь Жуй: Я такой красивый и такой богатый, что тут странного, если он меня любит?
Господин Линь: … Действительно, очень самоуверен!
Цинцзянь: Ну как, я же правильно сказал?
http://bllate.org/book/17221/1623114
Спасибо за перевод 💗