— Юэ Синхэ слишком добрый… он уже полчаса не двигается.
— Линь Луси отвратителен — сам ничего не может, только мешает.
— Он просто пользуется тем, что Юэ Синхэ хороший человек…
— Без него он бы давно уже пропал.
Линь Луси, устроившись у него на груди, мысленно кивнул.
Да. Всё верно.
Прошлый он действительно был неприятным человеком.
Но… самым жалким в этой истории был вовсе не он.
А Юэ Синхэ.
Юэ Синхэ слегка повёл шеей — раздался тихий, сухой хруст суставов.
— Спасибо… сильно затекло? — спросил Линь Луси.
Он и сам не ожидал, что так выйдет, и, не дожидаясь ответа, протянул руку, чтобы размять ему плечи.
Едва пальцы коснулись тела — мышцы под тканью оказались напряжёнными, словно камень.
Линь Луси мягко похлопал его:
— Расслабься…
Сквозь одежду он отчётливо чувствовал тепло и упругость чужого тела.
Он прекрасно понимал, откуда эта скованность.
Но сделал вид, будто ничего не замечает.
Линь Луси моргнул, чуть приподнял подбородок и встретился с ним взглядом — и почти сразу почувствовал, как напряжение под его ладонями начинает постепенно таять.
На губах юноши появилась лёгкая улыбка.
В его необычных, светло-серых глазах разлилась мягкость — почти осязаемая.
Юэ Синхэ не позволил ему долго продолжать.
Спустя пару минут он перехватил его руку и тихо сказал:
— Хватит.
Среди парней он и сам считался светлокожим, но Линь Луси был ещё бледнее.
Тёплая, чуть более тёмная ладонь обхватила холодно-белое запястье — и это прикосновение будто отозвалось где-то глубже, под кожей.
Линь Луси на мгновение задержал взгляд, будто с лёгкой завистью…
затем осторожно высвободил руку.
Юэ Синхэ провёл пальцами, словно всё ещё ощущая это прикосновение, задумчиво посмотрел на его макушку, а затем перевёл взгляд вдаль.
И на долю секунды его глаза стали пугающе глубокими.
…
А где-то в стороне Линь Лэинь и прочие поклонники едва не скрежетали зубами.
Сначала — прикосновения.
Теперь — ещё и массаж.
И они ничего не могли с этим сделать.
Что за несправедливость мира?!
И если уж страдать — то не в одиночку.
С этой мыслью они решили «подлить масла в огонь».
Уже вечером в сети появилось множество фотографий Юэ Синхэ.
О нём и раньше ходили слухи — выдающийся талант, блестящие результаты вступительных испытаний. Но теперь, когда появились фотографии, стало ясно: он не только силён, но и невероятно красив.
А если добавить к этому рассказы о его характере…
Вскоре у него появились поклонники не только в университете, но и за его пределами.
Люди уже видели разные его образы:
после тренировок — в мокрой от пота форме, прилипшей к телу;
за штурвалом меха — сурового и непоколебимого;
на аллее — с развевающимися на ветру золотыми волосами и мягкой улыбкой.
Но теперь…
На новых снимках он был рядом с сереброволосым юношей.
Близко.
Слишком близко.
И этого оказалось достаточно.
Те, кто не знал Линь Луси — начали искать информацию.
Те, кто знал — щедро делились «подробностями».
Юэ Синхэ в их рассказах превратился в чистого, благородного, почти святого человека.
А Линь Луси — в коварного паразита, цепляющегося за него из корысти.
И вскоре…
Даже те, кто раньше ничего о нём не слышал — начали испытывать к нему неприязнь.
А те, кто знал — лишь укрепились в своём презрении.
…
Сам Линь Луси, разумеется, ничего об этом не подозревал.
После ужина они вернулись «в общежитие».
Точнее — в двухэтажную виллу, выделенную Юэ Синхэ.
Такие дома предназначались только для студентов с выдающимся потенциалом.
И эта — лучшая из лучших:
просторный двор, сад, рядом — небольшое озеро, идеально подходящее для медитации.
Линь Луси собирался подняться наверх вместе с Крис и Цинь Хао, но его остановили.
— Идём.
Юэ Синхэ привёл его в тренировочный зал.
Он стоял, сцепив руки за спиной. Форма идеально подчёркивала его фигуру — строгую, выверенную.
— Завтра твой бой. Помнишь приёмы, которые я показывал?
Он и правда заботился.
Даже слишком.
Линь Луси прожил три года в постоянном напряжении — каждый нерв, каждая мышца были готовы к опасности.
Он не знал, что такое расслабиться.
Но сейчас…
В этом спокойном мире…
Он вдруг понял, чего хочет больше всего:
ничего не делать.
Просто лежать.
Жить как беззаботный человек.
— Помню, — лениво кивнул он. — Всё будет нормально.
Он уже собирался уйти.
Но его остановили.
Рука легла на его запястье.
— Сяоси… ты молодец. Но мне самому кое-что даётся не так хорошо. Не поможешь потренироваться?
Голос был мягким. Почти уговаривающим.
…
Тренировка началась.
Сначала — лёгкая разминка.
А потом Линь Луси ударил первым.
Он вкладывал силу в каждый удар — будто выплёскивал накопившееся внутри напряжение.
Приёмы были простыми — теми самыми, которым его учили.
Но в его исполнении…
Они оживали.
Сражение быстро ускорилось.
Удары — один за другим.
Звук столкновений разносился по залу.
Словно время ускорилось.
Линь Луси всё больше втягивался.
Кровь кипела.
Дыхание обжигало.
В какой-то момент он полностью забылся.
И тогда Юэ Синхэ изменил приём.
Линь Луси мгновенно отреагировал.
Блок. Контратака.
Удар ногой. И его щиколотку перехватили.
Он застыл. Горячий, разгорячённый, с учащённым дыханием…
Но не уставший. Наоборот. Ему хотелось продолжать. Он уже знал, как вырваться…
Но что-то внутри остановило его.
Юэ Синхэ смотрел на него.
Внимательно.
Словно видел насквозь.
— Ты стал сильнее, — тихо сказал он. — Я знал, что если постараешься — у тебя получится.
…
И в этот момент на Линь Луси будто вылили ведро холодной воды.
«Чёрт…»
Он слишком увлёкся.
Слишком раскрылся.
Он внимательно всмотрелся в лицо Юэ Синхэ.
Нет…
Похоже, тот ничего не заметил.
Иначе реакция была бы совсем другой.
…
Дверь открылась.
На пороге появилась Крис — и застыла.
Перед ней была странная сцена:
Юэ Синхэ держит Линь Луси за щиколотку.
Они стоят почти вплотную — на расстоянии ладони.
Крис моргнула.
«Может… зайти позже?..»
…
Позже. Ночь. Тишина.
В гостиной главной спальни Цинь Хао стоял на одном колене.
Перед ним — Юэ Синхэ. Но теперь… От его дневного тепла не осталось и следа. Полутень скрывала половину лица. Он выглядел… иначе.
Холоднее. Опаснее.
Словно существо, поднявшееся из бездны.
— Расскажи всё ещё раз, — тихо сказал он. — Ни одной детали не упусти.
Цинь Хао говорил долго.
Очень долго.
Когда он закончил — его спина была мокрой от пота.
Тишина повисла в комнате.
— Ты уверен… что он был мёртв? — спокойно спросил Юэ Синхэ.
— Я… сам пронзил его сердце… — с трудом ответил тот.
Пауза.
— Тогда… почему он жив?
Вопрос прозвучал без эмоций.
Но от него стало холодно.
…
— Действуем по плану, — наконец сказал он.
И ушёл. Дверь тихо закрылась.
Цинь Хао глубоко выдохнул. Только сейчас он понял, что весь дрожит, и подумал:
«Когда-нибудь… я смогу говорить с ним спокойно?»
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/17160/1605917
Готово:
