На следующее утро, нагруженные узлами и свертками, все трое сели в воловью повозку и отправились в родную деревню Шоуюнь.
В древности не было такого обилия праздников, как в будущем, поэтому Праздник середины осени очень ценился простым людом.
В деревне Шоуюнь мужчины трудились в поле, а их жены и мужья-гэры (фуланы) собирались в центре у старого раскидистого дерева: мастерили фонарики и за неспешными разговорами делились домашними новостями.
Когда они добрались до дома семьи Ци, взрослые всё еще были на полях. Дома оставались только дети Чанси и Чанань — они сидели во дворе и лущили сушеную кукурузу.
Увидев дядю и его супруга, мальчишки радостно бросились встречать гостей. Цяо Шэнь усадил их во дворе, развернул сверток со сладостями и, угощая племянников, весело с ними заболтал.
За время отсутствия маленького Чанлэ цыплята, что были совсем крошечными и желтыми, заметно подросли и начали обрастать перьями. Чанлэ заприметил капустный лист, который азартно клевала наседка, и присел, желая его подобрать. Курица, решив, что у неё отнимают добычу, резко вскинула голову и клюнула Чанлэ прямо в пухлую нежную ручку...
— Ва-а... у-у-у... а-а... Па-па... па-па-а... у-у-у! — Чанлэ зашелся в плаче от испуга.
Ци Шуо мгновенно вскочил, подбежал к сыну и подхватил его на руки. Увидев, что на тыльной стороне ладошки лишь небольшое покраснение, он облегченно выдохнул и принялся баюкать малыша, похлопывая по спине.
Слезы градом катились по щекам Чанлэ, а он всё звал папу.
Цяо Шэнь поспешно забрал сына к себе: то целовал в лобик, то дул на ушибленную ручку. Дома Цяо Шэнь был очень внимателен, и Чанлэ рос в безопасности, почти не зная ссадин, поэтому сейчас никак не мог успокоиться.
Сердце Цяо Шэня обливалось кровью. Он вынес рыдающего сына со двора, чтобы куры и утки больше не мелькали перед глазами. Так, вдвоем утешая горько плачущего ребенка, супруги направились к полям.
По дороге им встретилась стрекоза. Цяо Шэнь с сыном на руках пробежал пару шагов вдогонку, и насекомое замерло на придорожном цветке. Чанлэ заерзал, просясь на землю. Видя, что слезы высохли, Цяо Шэнь спустил его с рук. Малыш, еще всхлипывая всем тельцем, потянулся ладошкой к стрекозе.
Разве могла стрекоза позволить поймать себя такому неуклюжему карапузу? Едва рука приблизилась, она взмыла ввысь, а Чанлэ вприпрыжку припустил за ней.
Родители, видя, что сын перестал плакать, с облегчением выдохнули и побрели следом. Пробежав немного, Чанлэ оглядывался, проверяя, на месте ли взрослые, и снова пускался в погоню.
Цяо Шэнь нежно и тихо подбадривал его: — Не бойся, папа идет за тобой.
Так, с остановками и перебежками, они вскоре увидели работающую семью Ци.
Сентябрь — лучшее время для уборки батата. На полях то тут, то там виднелись согнутые спины крестьян; пот катился с подбородков на землю, но при виде крупных клубней люди невольно улыбались.
Услышав звонкий детский смех, матушка Ци выпрямилась и сразу увидела сияющего улыбкой Чанлэ. Она поспешила к краю поля, чтобы встретить второго сына.
Матушка не позволила Ци Шуо и Цяо Шэню сразу браться за работу. Она повела их в дом: сын только с дороги, как можно гнать его в поле?
Вернувшись, матушка хотела было начать хлопотать над обедом, но Цяо Шэнь выставил принесенные маринованные деликатесы, попросив лишь добавить к ним какой-нибудь гарнир и не устраивать лишних трат.
Увидев полную корзину мяса, матушка Ци невольно схватилась за сердце: — Это же сколько серебра ушло? Одно сплошное мясо!
— Немного, мама. Мы же не каждый день так едим, а ради праздника можно, — ответил Цяо Шэнь, а сам немного заволновался: не решит ли свекровь, что он слишком избалован и расточителен?
— В праздник и одной курицы хватило бы, — проворчала она. — Да и дома куры есть. Накупили столько... как же вы дальше-то жить будете, сынок?
Ци Шуо, почуяв неладное, вошел в дом с Чанлэ на руках: — Мама, это деньги, которые Цяо-гэр заработал на продаже лянфэнь. В городе мы тоже нечасто едим такое, просто приготовили специально, чтобы вы попробовали.
— Да сколько на этой лянфэнь заработаешь? — усомнилась она. — Этого батата да тыквы у каждого в погребах столько, что девать некуда. Кто за них платить станет? Небось сам деньги дал?
— Триста медяков в день чистыми. С таким доходом мы можем позволить себе мясо хоть каждый день, и еще останется. Мама, раз купили — надо есть, не думай о плохом, — Ци Шуо решил пресечь этот разговор на корню, пока не назрел конфликт между свекровью и зятем.
— Цяо-гэр, правда? Неужели столько можно выручить? — изумилась женщина.
Триста медяков в день? Учитель Лю из их деревни, который учит сыновей из богатых семей, получает всего шесть тысяч в месяц. А семья её второго сына может заработать столько же за полмесяца?
— Правда, мама. Вечером я приготовлю и для вас, в городе многим нравится, покупают охотно, — Цяо Шэню захотелось блеснуть мастерством.
— Хорошо-хорошо. Только впредь не транжирьте так. Мы-то что угодно съедим, главное мясо нашему Чанлэ отдавайте. А он, я гляжу, поправился?
— Поправился. Спит и ест за двоих, на руках носить всё тяжелее... — Взрослые перевели тему на ребенка, и инцидент был исчерпан.
В итоге матушка Ци просто разогрела мантоу. В жару холодные маринованные закуски были даже вкуснее. Для нее это оказался самый легкий обед в жизни: всего-то и нужно было, что вскипятить воду да подогреть утренние лепешки.
Все трое взрослых и дети уселись за стол.
— Цяо-гэр, ну и голова у тебя! Как ты додумался так мясо готовить? — матушка Ци не решалась брать мясо, она подцепила палочками тофу и корень лотоса, но вкус её поразил: пряно, остро и очень свежо.
Овощи пропитались ароматным соком, и чем дольше жуешь, тем больше раскрывается вкус.
Ци Шуо тоже стало любопытно. Он отставил чашку и посмотрел на мужа, ожидая ответа.
Цяо Шэнь с улыбкой пояснил: — Как очнулся, мысли в голове быстрее крутиться стали. Каждый день, пока готовлю, что-нибудь эдакое выдумываю. Да и сам поесть люблю.
Сказав это, Цяо Шэнь положил Чанси и Чананю по куриному крылышку. Дети поначалу налегали на жирную грудинку, но, попробовав крылышки, тут же влюбились и в них, и в лапки. Мяса там было немного, но сок был настолько густым и насыщенным, а вкус пропитал косточки насквозь, что хотелось обгладывать их дочиста.
Маленький Чанлэ ел свою порцию, которую папа трижды промыл в воде, чтобы убрать остроту. Вкус был пресным, но малыш ел с удовольствием. Он был еще слишком мал, чтобы познать магию жгучего перца.
Семья обедала и неспешно беседовала. Матушка Ци заметила, что Цяо Шэнь стал куда разговорчивее, на лице его часто играла улыбка, и она проникалась к нему всё большей симпатией.
После трапезы взрослые собрали корзины: положили мантоу, маринованное мясо, налили полный кувшин чая и отправились в поле кормить остальных. Ци Шуо и Цяо Шэнь переоделись в рабочую одежду из грубой ткани и пошли следом.
Под хурмой у края поля семьи Ци, Ци Шуо расстелил свою одежду, и Чанлэ уложили на неё спать в тени. Под легким ветерком малыш быстро погрузился в дневной сон.
Отец Ци, старший брат с женой присели рядом обедать, а Ци Шуо и Цяо Шэнь, надев соломенные шляпы, принялись копать батат.
Аромат специй от маринованного мяса был настолько сильным, что даже соседи на дальних участках почуяли неладное.
— Брат Ци, что за повод сегодня, что вы мясо едите? Расскажи и нам, если радость какая в доме, — по-простому, без чинов, любопытствующие подошли поближе.
Увидев полную чашу мяса и корней лотоса, они ахнули про себя: «А второй сын у Ци и впрямь хваткий — праздник еще не наступил, а у них уже пир горой».
— Да какое там... Младший сын просто транжирит, никакой особой радости нет, — вежливо отмахнулся отец Ци.
Но сосед не унимался: — Второй сын у вас способный, деньжищи, небось, зашибает? Счастливая у тебя старость будет, брат!
— Да он то стул сделает, то стол, какие там деньжищи? Смеетесь вы над нами. Просто съедим сейчас всё, что за год припасли, а что потом делать будем — и сами не знаем, — отец Ци ловко увернулся от прямых ответов.
Деревенские люди не злые, но кругозор у них узкий, и чужое благополучие часто вызывает зависть.
Матушка Ци тоже вставила слово: — Да у вас самих всё хорошо. Слышала, новую землю распахали? Небось серебра кучу выложили?
Сосед понял, что выведать ничего не удастся, а его самого сейчас начнут расспрашивать, поэтому, перекинувшись парой фраз, поспешил ретироваться.
— Ешьте скорее, Сяо Шэнь специально привез. И вина тебе захватил, я припрятала пока. Тканей много купили... Эх, я только и мечтала, чтобы он за ум взялся да о Шуо-эр и Чанлэ думал. Кто ж знал... дождалась я, — матушка Ци вздохнула с облегчением и, улыбаясь, пошла в поле помогать Ци Шуо и Цяо Шэню.
Отец Ци, выслушав жену, обернулся к работающей паре. Сын, согнувшись, копал землю, а Цяо Шэнь складывал клубни в корзину. Ци Шуо что-то негромко сказал, и Цяо Шэнь с улыбкой обернулся к нему.
Глядя на эту мирную, улыбающуюся пару, отец Ци попытался воскресить в памяти нечто подобное из прошлого, но не смог. Сейчас же эта картина казалась ему удивительно ценной.
http://bllate.org/book/17159/1605376
Olliargent (читатель/заложение основ)
27 апреля 2026 в 18:07
0
