Хотя вопрос был задан, Се Иньсюэ и Лю Бухуа прекрасно знали ответ: Ли Хун должен умереть.
Только те, кто находится на пороге смерти в реальном мире, могут быть затянуты в «Замок Бессмертия» для участия в игре. Победишь — получишь месяц жизни, проиграешь — умрешь на месте.
Но с Ли Хуном всё было иначе.
Когда Се Иньсюэ впервые увидел его и помог избавиться от проклятия на верхнем этаже корпуса Вэньсинь, он прямо сказал: у Ли Хуна сильная судьба (бацзы) и долгоживущее лицо. Он никак не мог умереть в свои двадцать с небольшим.
Тогда рядом были и Люй Шо, и Сяо Сыюй. Но никто из них ни словом не обмолвился при Ли Хуне о «Замке Бессмертия», потому что Ли Хун не был игроком.
Значит, Се Иньсюэ и Лю Бухуа не должны были встретить его здесь.
Но вот он — стоит прямо перед ними.
Смесь паники, растерянности и любопытства на лице Ли Хуна безошибочно выдавала в нем новичка, впервые оказавшегося в инстансе.
Еще до того как Се Иньсюэ окликнул его, рядом с Ли Хуном жалась миловидная девушка в белом шифоновом платье. Вцепившись в его руку, она испуганно лепетала:
— Ли Хун, где мы?! Мы же должны были сдавать практику в аудитории! Как мы здесь очутились?!
— И правда, что за черт? — с тревогой вторила ей другая девушка, в розовом сарафане в цветочек.
К ним присоединились еще парень и девушка:
— Мы что, опять в какую-то мистику вляпались?!
Все пятеро жались друг к другу. Очевидно, они попали сюда вместе, и на лицах у них читались одинаковые паника и недоумение.
— Господин Се, вы тоже здесь?! Какое облегчение!
Ли Хун, совершенно не понимающий, как он очутился на этой древней, обшарпанной рыбацкой лодке, увидев Се Иньсюэ, словно нашел спасательный круг. Он бросился к нему с вопросом:
— Господин Се, вы не знаете, что это за место?
Услышав это, девушка в белом платье тут же посмотрела на Се Иньсюэ. Увидев его лицо, она на мгновение замерла, а затем пробормотала:
— ...Господин Се?
Ли Лумин, заметив, как бурно Ли Хун приветствует какого-то юношу, тоже присмотрелась, но поняла, что видит его впервые.
Юноша выглядел очень худым, даже хрупким, а его кожа была болезненно бледной. К счастью, губы сохранили здоровый красноватый оттенок, что немного сглаживало окружавшую его ауру тяжелой болезни. Ли Лумин училась на факультете хореографии и повидала немало красивых людей, но таких утонченных черт лица, словно тщательно выписанных кистью мастера (стиль гунби), ей встречать не доводилось.
Но самое странное — этот парень выглядел их ровесником, а может, даже чуть младше. С чего бы Ли Хуну называть его таким уважительным словом — «господин»?
Пока она недоумевала, Ли Хун, понизив голос, поспешил представить Се Иньсюэ ей, Юй Циньвэнь, Дуань Ин и Сюй Чэню:
— Лумин, это тот самый господин Се, о котором я вам рассказывал. Тот, кто помог мне избавиться от проклятия.
Затем он повернулся к Се Иньсюэ:
— Господин Се, а это... те самые ребята, с которыми мы ходили на крышу.
Се Иньсюэ слегка кивнул и мягко ответил:
— О, я помню.
Он скользнул равнодушным взглядом по их лицам, догадываясь, что это и есть Ли Лумин, Юй Циньвэнь, Дуань Ин и ее парень Сюй Чэнь. Все, кто был на верхнем этаже корпуса Вэньсинь, оказались здесь в полном составе.
Возможны ли в мире такие совпадения?
Пока Се Иньсюэ стоял с отстраненным, ленивым видом, словно его совершенно не заботила вся эта чертовщина, в душах Ли Лумин, Юй Циньвэнь и остальных бушевала настоящая буря. Их изумление прорвалось наружу:
— Это и есть господин Се?! Он же такой молодой!
Дуань Ин тоже засомневалась:
— Это правда он тебе помог?
— Да! Не смотрите, что он молод, он невероятно крут! — Ли Хун, словно преданный фанат, принялся расхваливать Се Иньсюэ. — После того как он вмешался, вся чертовщина прекратилась как по волшебству!
— Но ты же потом целый месяц провалялся с тяжелой болезнью! — Сюй Чэнь всё еще был настроен скептически. — Только вчера с кровати встал. Поэтому нам и пришлось отложить сдачу практики до сегодня. Мы с Дуань Ин думали, ты вообще коньки двинешь.
— А, это...
Ли Хун уже хотел объяснить, что болезнь была платой за услуги Се Иньсюэ, но успел произнести лишь пару слов, как его перебил чей-то стон.
С пола поднялся мужчина. Потирая ушибленную голову, он сел и повернулся к ним лицом. Пятеро студентов в один голос ахнули:
— Преподаватель Чао?! Вы тоже здесь?!
Мужчине, которого они назвали «преподавателем Чао», было около тридцати. Он был одет в темно-серый повседневный костюм. В его волосах виднелась преждевременная седина. С черной оправой очков и тонкими чертами лица он выглядел как типичный интеллигент.
— ...Где мы? — Чао Цинхэ, открыв глаза, тоже огляделся с тем же шоком, что и Ли Хун с остальными. — Я же сидел в 403-й аудитории, проверял работы! Потом вы пришли сдавать практику...
Ли Хун развел руками:
— Да, преподаватель Чао. Мы сами понятия не имеем, как тут очутились.
— Вы скоро умрете.
Эти слова произнес Се Иньсюэ.
Его голос был красивым: чистым, мягким, успокаивающим. Никто не ожидал, что таким тоном он выдаст нечто столь прямолинейное, жесткое и пугающее.
Но Се Иньсюэ рассудил: чем быстрее эти люди узнают правду, тем лучше. Впереди их ждет игра, куда более жестокая, чем их страхи.
Поэтому он продолжил:
— Мы находимся в игре на выживание под названием «Замок Бессмертия».
Се Иньсюэ, проходящий уже третий инстанс, вполне мог считаться ветераном. Поэтому, когда в игре появлялись новички, он брал на себя обязанность (которую в первых двух инстансах выполняли другие ветераны) — вкратце объяснить им правила и суть происходящего.
Ли Хун, Ли Лумин и остальные галдели уже довольно долго, но никто из присутствующих ветеранов не спешил их прерывать и что-либо объяснять.
Се Иньсюэ окинул взглядом пассажиров лодки. Большинство из них были новичками: без снаряжения, с нескрываемым страхом и растерянностью в глазах. Только двое выглядели спокойными.
Один — мужчина с равнодушным лицом, полусобранными темными волосами, сидевший в кресле с короткой спинкой недалеко от Ли Хуна. Другой — парень, обнимающий жестяной чемодан. Его длинная челка почти закрывала глаза, а всё его существо излучало мрачную замкнутость и нелюдимость.
Оба они не походили на новичков, скорее на тертых калачей. Но их внешний вид красноречиво говорил: они из тех, кто лишнего слова не проронит. Ждать, пока они заговорят — всё равно что ждать, пока рак на горе свистнет. А уж чтобы они начали нянчиться с новичками и разжевывать им правила — об этом и мечтать не стоило.
Пришлось Се Иньсюэ снова играть роль доброго самаритянина.
Он прекрасно понимал, насколько дико звучат его слова. Поэтому, закончив свой рассказ, он не удивился, увидев, что все застыли в оцепенении, отказываясь верить в услышанное.
Ли Хун пробормотал:
— ...Да это же бред какой-то.
— Сяо Сыюй тоже игрок. Мы познакомились с ним в одном из инстансов, — Се Иньсюэ решил выложить козырь, упомянув лучшего друга Ли Хуна. — Он тебе об этом не рассказывал. Думаю, просто не хотел втягивать тебя в этот кошмар.
После этих слов Ли Хуну пришлось поверить. Они с Сяо Сыюем были друзьями детства. Сяо Сыюй всегда был закоренелым атеистом. Когда Ли Хун, после похода в корпус Вэньсинь, начал жаловаться на чертовщину, он думал, что друг поднимет его на смех. Но Сяо Сыюй не только сразу поверил, но и посоветовал Се Иньсюэ, уверяя, что тот сможет помочь.
— Так вот почему Сяо Сыюй так изменился! — осенило Ли Хуна.
Но слова Се Иньсюэ убедили далеко не всех. Преподаватель Чао Цинхэ нахмурился:
— Это антинаучно.
Дуань Ин, шмыгая носом и прижимаясь к плечу Сюй Чэня, с покрасневшими глазами возразила:
— Но только так можно объяснить, почему мы в мгновение ока перенеслись из аудитории сюда.
Чао Цинхэ замолчал. Спустя пару секунд, осознав, что ситуация не оставляет ему выбора, он неуверенно спросил:
— Значит... эту игру создали инопланетяне? Или кто-то еще?
— Неизвестно. И это не имеет значения, — Се Иньсюэ бросил на него быстрый взгляд. — Сейчас главное — придумать, как выжить.
Лю Бухуа хлопнул в ладоши, привлекая внимание:
— Наша лодка всё еще плывет. Думаю, мы направляемся к месту проведения инстанса. Пока мы не прибыли, давайте по-быстрому представимся, чтобы хотя бы знать друг друга в лицо.
Возражений не последовало.
Лю Бухуа начал первым. Затем представился каждый, включая того мрачного парня с челкой:
— Я Лу Лин. Ветеран. Это мой четвертый инстанс.
Он говорил коротко, ровным голосом, даже не подняв головы, так что никто так и не смог рассмотреть его лицо.
Второй ветеран оказался чуть более открытым. Из-за того, что большая часть волос была собрана на затылке, а на лоб спадало лишь несколько прядей, его лицо было открыто, придавая ему дерзкий, своенравный вид. Низким, ленивым голосом он произнес:
— Я Бу Цзючжао (Шагающий-в-лучах-девяти-солнц). Ветеран.
Его представление было похоже на представление Лу Лина, за исключением последней фразы:
— ...И это не первый мой инстанс.
Обычно ветераны говорят, какой по счету инстанс они проходят, или просто сколько уже прошли. Если не хотят делиться — просто умалчивают. Но этот парень выдал абсолютно бессмысленную фразу: «Это не первый мой инстанс».
Раз он сам сказал, что он ветеран, а не новичок, то ежу понятно, что инстанс не первый! К чему это капитанство?
Но Се Иньсюэ эта фраза не показалась бессмысленной.
Он поднял глаза на Бу Цзючжао и, проследив за его взглядом, обнаружил, что мужчина тоже смотрит на него.
Бу Цзючжао сидел, облокотившись на подлокотник. Его голова покоилась на полусжатом кулаке, а тело было слегка наклонено вправо. Эта расслабленная, вальяжная поза была в точности такой же, какую обычно принимал сам Се Иньсюэ. Разве что Се Иньсюэ никогда не смотрел на людей с таким ледяным безразличием.
Лицо мужчины казалось Се Иньсюэ незнакомым, но почему-то его не покидало стойкое ощущение, что они уже встречались.
Се Иньсюэ улыбнулся и спросил:
— Господин Бу, мы с вами раньше не встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым.
Это был самый заезженный способ завязать разговор, но и самый действенный.
Мужчина тоже улыбнулся в ответ, но его слова прозвучали как загадка:
— Смотря как давно.
Лю Бухуа, услышав это, пробормотал себе под нос:
— Только не говорите, что вы были знакомы в прошлой жизни.
— В прошлой жизни мы точно не встречались, — Се Иньсюэ покосился на Лю Бухуа и приподнял бровь. — А вот вы с ним, возможно, и пересекались.
— Что за бред? — не понял Лю Бухуа.
Тем временем лодка не сбавляла ход. Вдруг шторку каюты откинул высокий, грузный мужчина с заметным брюшком. Одетый в белую майку, короткие шорты и шлепанцы, он, обмахиваясь пластиковым веером, заорал:
— Эй! Подъем! Хватит прохлаждаться! Я вам плачу не за то, чтобы вы тут валялись как дохлая рыба!
— До деревни Фэннянь (Урожайный год) осталось десять минут! А ну шевелитесь! Староста Цинфэн (Богатый урожай) щедро платит! У нас намечается крупное дело, так что в этот раз нужно отыграть спектакль безупречно! Чтобы не было как в прошлый раз, усекли?!
Незнакомец сыпал ругательствами, при этом зубочистка в его зубах чудом не выпадала. Но из его тирады игроки почерпнули немало важной информации.
Например, что их пункт назначения — деревня Фэннянь. И что они едут туда... петь китайскую оперу.
— Петь оперу? — опешила Юй Циньвэнь.
— А ты что, спала и мозги отшибло? — мужик закатил глаза, всем своим видом демонстрируя ехидство и сварливость. — Зачем еще труппа «Золотой Слиток» прется в Фэннянь? Грядки полоть, что ли? Только не говорите, что ты даже меня, директора Минь Юаньданя, не узнали!
Эти слова подкинули еще две зацепки: все игроки — актеры труппы «Золотой Слиток», а этот мужик — их директор по имени Минь Юаньдань.
Се Иньсюэ с усмешкой констатировал:
— А вот и наш гид-NPC.
Правда, этот гид казался куда более экспрессивным, чем Енох с «Мечты Хэ'эра».
Да что там Енох! Еноху до Минь Юаньданя как до луны пешком. Енох переигрывал, его эмоции были фальшивыми. А вот Минь Юаньдань играл как жил: он на сто процентов вжился в роль директора труппы «Золотой Слиток», а игроков воспринимал как своих бесправных батраков.
— А это забавно, — новичок по имени Ляо Синьян, послушав ругань Минь Юаньданя, почему-то расслабился. — Прямо как ролевка в реале.
Мрачный Лу Лин, услышав это, неожиданно подал голос:
— Вот только в ролевках по-настоящему не умирают.
Ляо Синьян тут же втянул голову в плечи и замолк.
Тем временем лодка начала сбавлять ход и причалила к берегу.
Игроки гуськом потянулись за Минь Юаньданем на палубу. Выглянув, они увидели на берегу целую толпу встречающих. Все они были одеты в стиле Гонконга 80-х – 90-х годов, что создавало стойкое ощущение ретро.
Ли Хун, Сюй Чэнь и остальные в своих футболках смотрелись здесь чужеродно. Лишь Се Иньсюэ и Лю Бухуа в своих длинных традиционных халатах более-менее вписывались в антураж.
Перед тем как сойти на берег, Минь Юаньдань, видимо, решив принарядиться, переоделся в брюки и рубашку с коротким рукавом. Едва лодка пришвартовалась, он спрыгнул на берег, подбежал к седому старику в темно-синей одежде, стоящему во главе толпы, и, заискивающе кланяясь, пожал ему руку:
— Староста Цинфэн! Зачем же вы лично пришли нас встречать?
Староста Цинфэн выглядел сурово. Несмотря на возраст, держался он прямо, а глубокая морщина между бровей придавала ему властный, внушительный вид.
Даже когда он улыбался, рядом с ним люди чувствовали себя скованно.
— Да не только я, вся деревня ждала вашего приезда! — староста с улыбкой пожал руку Минь Юаньданю, а затем перевел взгляд на игроков: — Это всё актеры для нашего представления?
— Да-да, — закивал Минь Юаньдань, а повернувшись к игрокам, тут же сменил тон на суровый: — Ну чего застыли как истуканы?! Поздоровайтесь со старостой Цинфэном!
Новички накрепко запомнили совет Се Иньсюэ: никогда не перечить гиду-NPC, ведь каким бы мерзким ни был его характер, он никогда не лжет.
Поэтому, несмотря на жгучее желание съездить Минь Юаньданю по физиономии, они, подражая ему, почтительно поклонились старосте и хором рявкнули:
— Здравствуйте, староста Цинфэн!
Ветераны — Се Иньсюэ, Лю Бухуа, Бу Цзючжао и Лу Лин — кланяться не стали, ограничившись вежливым кивком и приветствием.
— Отлично, отлично, — одобрительно закивал староста. Взмахнув рукой, он обратился к мужчине средних лет в старомодном китайском костюме земляного цвета: — А-Фу, выдай нашим мастерам красные конверты (хунбао).
Называть оперных актеров «мастерами» — это знак глубочайшего уважения. Староста Цинфэн не только проявил к ним почтение, но и велел А-Фу раздать каждому по пухлому красному конверту. А затем отправил нескольких крепких парней разгружать их багаж — сундуки с театральными костюмами и реквизитом.
— Директор Минь, жилье для вас уже готово. А-Фу вас проводит, — красный конверт Минь Юаньданю староста вручил лично, и он был явно толще, чем у игроков. — В ближайшие дни вся надежда на вас.
— Староста, ну что вы, право слово, — получив конверт, Минь Юаньдань мгновенно сменил тон на еще более заискивающий и двумя руками пожал руку старосты. — Будьте покойны! Наша труппа «Золотой Слиток» покажет вашей деревне такое представление, какого свет не видывал!
Староста с облегчением улыбнулся и проводил их взглядом.
Как только староста скрылся из виду, Минь Юаньдань тут же вернул себе образ надменного, язвительного босса. Снова сунув в зубы зубочистку, он, не оборачиваясь, бросил игрокам:
— Староста выделил нам пустующий дом. Я занимаю главную спальню, остальные разбирайте сами. Как устроитесь — всем собраться во дворе! У меня объявление!
Дом оказался классическим сыхэюанем (традиционный китайский двор с застройкой по периметру). Участок был небольшим, но комнат хватало. Вычтя главную спальню директора, оставалось около десятка комнат. На тринадцать человек (восемь мужчин и пять женщин) этого было более чем достаточно.
Дуань Ин сразу же вцепилась в руку Сюй Чэня:
— Я буду жить со своим парнем!
Ли Хун посмотрел на Ли Лумин. Он был влюблен в нее и, несмотря на собственный страх, хотел ее защитить. Но Ли Лумин решила поселиться с Юй Циньвэнь. Еще две девушки, Сюй Лу и Ин Ишуй, тоже решили жить вместе. Таким образом, оставшимся парням комнат хватало с лихвой, чтобы жить по одному.
Лу Лин молча выбрал первую попавшуюся комнату, зашел и захлопнул дверь, ясно давая понять, что предпочитает одиночество.
Се Иньсюэ, перехватив взгляд Ли Хуна, сразу предупредил:
— Я тоже живу один.
Ли Хуну ничего не оставалось, кроме как обратиться к Лю Бухуа:
— Господин Лю... я впервые в игре, мне как-то не по себе. Можно я поживу с вами?
— Без проблем, — Лю Бухуа, в отличие от своего крестного, не страдал от тяги к одиночеству, и легко согласился.
Они оказались последней парой соседей. Все остальные заняли комнаты по одному.
Разложив свои немногочисленные пожитки, игроки, помня приказ Минь Юаньданя, собрались во дворе.
— Копаетесь как сонные мухи! Лентяи!
Минь Юаньдань уже восседал на длинной скамье. Увидев их, он снова завел свою шарманку. Выпустив пар, он перешел к делу. Подбородком он указал на бамбуковый цилиндр с бирками, стоящий на столе:
— Тяните жребий! А потом пойдем на деревенский банкет!
Никто не понимал, зачем нужен этот жребий, но все послушно выстроились в очередь.
Они тянули бамбуковые бирки одну за другой.
— Шестой монах? — Ли Лумин уставилась на красные иероглифы на конце бирки. — Это еще что?
— А я пятый монах! — Юй Циньвэнь показала свою бирку и повернулась к Дуань Ин: — А у тебя что?
— ...Второй Небесный страж Бессмертной травы, — Дуань Ин прищурилась, вчитываясь в надпись. — А это еще кто?
— Я четвертый монах, — Сюй Чэнь тоже был в замешательстве. — Да сколько тут монахов?!
Заметив, что Ли Хун с шоком пялится на свою бирку, он хлопнул его по плечу:
— Ли Хун, ты тоже монах?
— ...Вроде того. Но я... — Ли Хун сглотнул, — Фахай.
Минь Юаньдань, обмахиваясь веером, пояснил:
— А вы как думали? Мы же ставим «Легенду о Белой Змее»! В финальном акте, «Затопление монастыря Цзиньшань», нужна куча монахов для массовки!
Ли Хун огляделся:
— А кто тогда Сюй Сянь, Бай Сучжэнь и Сяо Цин?
Се Иньсюэ, который тоже вытянул бирку, поднял глаза и тихо произнес:
— Я — Бай Сучжэнь.
— Аха-ха! Крестный, а я Сюй Сянь! — радостно завопил Лю Бухуа, размахивая биркой. — Мы с вами пара!
Бай Сучжэнь и Сюй Сянь нашлись.
А кто же Сяо Цин (Зеленая змейка)?
Все посмотрели на единственного человека, который еще не озвучил свою роль.
Лицо Бу Цзючжао было темнее тучи. С силой сжимая бирку, он процедил сквозь зубы:
— Я — Сяо Цин.
Слово автора:
NPC: Почему я — Сяо Цин?!
Босс Се: Может, потому что ты достаточно «зеленый» (т.е. наставили рога / просто злой)?
NPC: ?
http://bllate.org/book/17143/1604148
