Готовый перевод The Chatty Fulan From The Hunter's Family / Болтливый Фулан Из Семьи Охотника: Глава 19.1. Женьшень из Шанданя

Глава 19.1. Женьшень из Шанданя

Узнав, что Ван Тугэнь повредил ногу и ему не до того, чтобы искать с ним неприятности, Цзян Нин испытал огромное облегчение и радость. А стоило ему обрадоваться, как тут же захотелось пройтись по лавкам. В итоге, сам того не заметив, он накупил кучу всякой всячины.

Красивый, но бесполезный фонарик в виде маленького карпа, который можно повесить под карнизом. Нарядное, но, по сути, ненужное блюдо на высокой ножке для сладостей. Пара изящных масляных ламп в форме уточек-мандаринок — тоже красивых, но толку от них немного…

Кроме того, он купил небольшие подарки отцу, матери, старшей сестре, брату и племяннику.

Денег у Цзян Нина было достаточно. С тех пор как семья начала зарабатывать, Фэн Гуйчжи никогда не скупилась на его карманные расходы. В конце концов, всё семейное дело выросло из идеи, которую придумал именно он. Не будь Цзян Нина, они до сих пор тащили бы жалкое существование, цепляясь за свои несколько бедных клочков земли.

Кому угодно могли урезать карманные деньги, но только не ему.

Но и сам Цзян Нин знал меру. То, что понимают взрослые, ребёнку не всегда ясно. В детстве, получая деньги от Фэн Гуйчжи, он всегда тратил их вместе с братом и сестрой. Позже, став помощником повара и начав зарабатывать сам, половину дохода он отдавал в семью, а половину оставлял себе.

Поэтому среди молодых людей в деревне Сюхэ он считался самым состоятельным.

Большинство ровесников, девушки и юноши, скорее завидовали ему, и Цзян Нин при случае был не прочь им помочь. Но находились и такие, у кого зависть уже переходила всякие границы…

Из-за того, что он накупил столько всего, да ещё и приданое, которое Фэн Гуйчжи приготовила для него, в телеге едва хватало места. Пришлось в уездном городе нанять ещё одну воловью повозку для вещей.

Воловья повозка ехала медленно, зато надёжно. С покупок было немало тарелок и мисок, которые легко побить.

Стоило им въехать в деревню, как вокруг сразу собрались зеваки. Свадьба — большое радостное событие, а подготовка приданого — излюбленная тема для разговоров среди женщин и мужей.

— Ой, я уже видела эти миски! — воскликнула одна из женщин. — У младшего брата моей невестки такие же были, когда его выдавали замуж. Это же из деревни Ватоу, да? Точно они! Может, даже из одной печи с теми! У них керамика и правда отличная, но недешёвая!

— Сколько одеял заказали? Нужно брать на все времена года, тогда будет прилично. Вы их в лавке шили или дома? Если нужна помощь, то говорите!

— Ткань какая красивая! Яркая, нарядная… Цзян Нин в ней ещё красивее будет!

— Ох ты, сколько ткани накупили! Четвёртая сестра, ты и правда не жалеешь денег! Сколько же это всё стоит? У тебя же ещё невестка в дом в следующем году войдёт. Как жить-то дальше собираешься?

С этими словами шумная толпа, разглядывающая приданое, вдруг на мгновение притихла.

Сказала это не кто-нибудь, а старшая невестка из родной семьи Фэн Гуйчжи — госпожа Цай.

Увидев, что все замолчали и посмотрели на неё, она ничуть не смутилась. Наоборот, слегка поджала губы, и на её лице мелькнула странная усмешка:

— Мы, простые люди, могли бы и не размахиваться так широко. Зачем подражать богатым семьям с их роскошным приданым? Да и вообще, кому ты его даёшь? Тоже подумать надо. Вся деревня знает, что семья этого старшего сына Шэня бедна до крайности. Ты что, собираешься всё своё добро им отдать, чтобы их вытянуть?

Фэн Гуйчжи до этого с радостью обсуждала с соседками кусок красной ткани из которого собирались шить свадебный наряд для Цзян Нина. Сам он шил не слишком умело, поэтому она решила сделать всё сама и позвать на помощь пару старых подруг.

Ткань она выбрала хорошую — шёлковую, с вытканным узором в виде уточек-мандаринок. Сейчас как раз шёл разговор о том, что из оставшихся лоскутков можно будет кое-что сделать: кому-то отдать, чтобы сшили тряпичного тигрёнка для ребёнка, или молодым девушкам и юношам.

Стоило госпоже Цай произнести эти слова, как улыбка с лица Фэн Гуйчжи исчезла. Но с детства она была человеком простым и неумелым на язык — привыкла терпеть обиды, а тут ещё и старшая невестка из родной семьи, с которой и вовсе трудно спорить. Она лишь пару раз шевельнула губами, но так ничего и не сказала, молча повернулась и пошла домой, опустив голову.

Раз уж не можешь дать отпор — так хоть уйти можно.

А госпожа Цай как раз и ждала, что Фэн Гуйчжи ей ответит. У неё заготовлена была целая тирада! Кто ж знал, что та и слова не скажет. Словно кулаком в пух ударила… да ещё и в тот, что в воздухе парит.

Лицо её тут же вытянулось, и она обратилась к окружающим:

— Смотрите-ка, все смотрите! Разбогатела и нос задирать стала! Меня будто и не видит, слова не скажет! А я ей, между прочим, старшая невестка! Разве так себя ведут?

Но среди собравшихся были и те, кто хорошо относился к Цзян Нину.

Ши Цзиньхуа с усмешкой сказала:

— Ты уж больно любишь обо всех заботиться. Даже о делах замужней младшей сестры? Боишься, что у неё в следующем году денег не хватит невестку в дом привести? Так одолжи ей немного, а?

Эти слова поставили госпожу Цай в тупик: откуда у неё деньги? Она и сама подумывала занять у Фэн Гуйчжи! Та, видно, совсем без головы. Столько денег тратит на свадьбу одного гера, ещё и готова приданое отдать какому-то бедняку из другой деревни. Лучше бы помогла родной семье, поддержала корни их рода Фэн! Её собственный племянник, носящий ту же фамилию, до сих пор не может взять себе жену!

Семья Цзян пользовалась в деревне хорошей репутацией. Особенно Цзян Нин — разговорчивый, весёлый и щедрый, он часто делился с односельчанами новыми блюдами, которые придумывал, и легко находил общий язык со всеми. Если уж кто и недолюбливал их семью, так это скорее братья Цзян Шуйшэна со своими домочадцами да родственники по линии Фэн Гуйчжи.

Будучи роднёй, они считали само собой разумеющимся пользоваться чужим добром. Но Цзян Нин вовсе не собирался потакать тем, кто привык брать без меры и ещё злиться, если им отказывают.

Вот и сейчас госпожа Цай уже начинала выходить из себя. Она зло уставилась на Ши Цзиньхуа:

— А тебе-то какое дело? Тебя кто спрашивал?

— Вот именно, — невозмутимо ответила та, ковыряя в ухе. — А какое тебе дело до того, как они женят сына? Это тебя кто спрашивал?!

Так у входа в деревню Сюхэ из-за приданого Цзян Нина разгорелась перепалка.

Тем временем Шэнь Юньчжоу, съездив в уездный город, вернулся в крайне подавленном настроении.

Хотя в это время требования к выкупу невесты были не слишком высоки, денег у него всё равно не хватало даже на более-менее приличные свадебные дары. Нужно было и вино, и чай, и ткани, и овцы, и гуси… В современном мире это стоило бы немного, но почему в древности всё так дорого?!

Да ещё и качество оставляет желать лучшего!

Настроение у него было просто отвратительное. Той же ночью он отправился к дому Ван Тугэня и проткнул ему колено насквозь.

Вообще-то он собирался его убить… но побоялся, что в следующий раз, оказавшись здесь, у него снова не будет денег даже на выкуп и тогда не на ком будет выместить злость.

Шэнь Юньчжоу уже решил, что весной больше не будет охотиться, поэтому теперь бродил по горам, надеясь наткнуться на какие-нибудь редкие лекарственные травы, чтобы вырастить их и продать.

Хорошая новость заключалась в том, что за десятки лет выживания в мире апокалипсиса, он научился распознавать дикие растения почти как сам Шэнь-нун. Большинство лекарственных трав он знал.

Плохая же была в том, что за два дня он не встретил ничего по-настоящему ценного. Только набрал немного сушёной ремании, одуванчика да ягод годжи.

Некоторые из трав даже были не по сезону. Их он вырастил с помощью своей способности. Но с такой дешёвкой сколько же нужно нарастить, чтобы накопить на свадебные дары? Да и таскать с горы мешки ремании и ягод годжи выглядело бы странно… это всё равно что попытаться купить Ламборгини горстью мелочи.

Шэнь Юньчжоу был подавлен и возмущён:

— Почему у других попаданцев стоит только подняться в горы и сразу женьшень да линчжи попадаются? А у меня ремания да годжи? Это же какая разница!

На третий день он остался лежать на своей жалкой деревянной лежанке и не пошёл в горы. Но, похоже, кое-что само пришло к нему.

Он ещё не успел толком проснуться, как многолетний опыт выживания в мире апокалипсиса, въевшийся в кости, заставил его резко вскочить.

Это ощущение опасности… не уступало встрече с зомби второго уровня. Но откуда в древности взяться угрозе такого масштаба?

Шэнь Юньчжоу вышел из своей соломенной хижины. Ему показалось, что земля под ногами едва заметно дрожит. И вскоре он увидел… знакомую лань, которая во весь опор неслась прямо к нему, а в пасти у неё был детёныш.

Конечно, он не подумал, что такой шум подняла сама лань. Он посмотрел ей вслед и увидел, как за ней гонится огромный зверь, чёрно-бурый, словно небольшая гора, вставший на задние лапы.

Шэнь Юньчжоу: «…»

Он бросил на лань и её детёныша короткий взгляд, опёрся рукой о землю и в тот же миг все растения вокруг его хижины взметнулись в рост. Бесчисленные лианы рванулись к чёрному медведю.

Тот замер на месте. Он никогда не видел ничего подобного, но это не мешало звериному инстинкту отчаянно вопить: беги!

На мгновение Шэнь Юньчжоу даже подумал, что у медведя есть человеческое сознание, ведь тот без колебаний развернулся и бросился прочь.

Но было уже поздно. Лианы двигались куда быстрее. В одно мгновение они оплели медведя, крепко связав его. Потрясённый тем, чего никогда прежде не видел, зверь не удержался и взвыл в небо:

«Призраки!!»

Вот только языка медведей Шэнь Юньчжоу не понимал. Он перевёл взгляд на лань. Та, добежав до него, рухнула на землю от изнеможения, а теперь, увидев, что медведь обезврежен, дрожа, поднялась на ноги.

Но в следующую секунду несколько лиан схватили прятавшегося под ней оленёнка.

Лань замерла.

Шэнь Юньчжоу ткнул пальцем в голову детёныша, поднятого лианами.

— Хм… а малыш и правда милый.

Он посмотрел на лань и холодно усмехнулся:

— Ты ведь специально привела этого медведя ко мне.

Эта лань была не простая, иначе в прошлый раз она не стала бы кланяться ему, умоляя о пощаде. Но Шэнь Юньчжоу, пришедший из мира, полного жестокости, невольно думал иначе: она привела медведя только затем, чтобы он помог ей, или рассчитывала на то, что два сильных врага сцепятся между собой?

Лань, конечно, не знала поговорку «когда кулик и мидия вступают в схватку, выигрывает рыбак». Но если два хищника, одинаково опасных для неё, убьют друг друга, то её жизнь станет куда легче.

А может, она просто привела медведя сюда, чтобы этот странный человек со способностями, даже если не захочет помогать, всё равно был вынужден вмешаться.

Глаза лани забегали. Она опустилась ниже, заискивающе лизнула руку Шэнь Юньчжоу и снова поклонилась ему.

Но на этот раз Шэнь Юньчжоу не собирался поддаваться на её маленькие уловки. Сердце у него было как камень.

В прошлый раз он уже проявил мягкость! И чуть не лишился… своей невинности!!

Лань посмотрела на детёныша, опутанного лианами, затем, будто приняв решение, сделала несколько шагов вперёд и снова оглянулась на Шэнь Юньчжоу.

Он пошёл за ней. Если эта лань и правда умна, то, увидев, как он справился с медведем, вряд ли станет снова что-то замышлять.

Они прошли довольно далеко, в глухую чащу, куда он прежде не заходил. Лань привела его к зарослям кустарника, наклонилась, принюхалась и отступила в сторону, словно приглашая его посмотреть.

Шэнь Юньчжоу опустил взгляд. Среди кустов росло растение толщиной с палец.

Он долго молчал, словно оценивая его, а затем вернул оленёнка матери и чуть улыбнулся:

— Спасибо.

Ещё недавно он сетовал, что ему не достались «бонусы попаданца» вроде женьшеня и линчжи — и вот, пожалуйста. Перед ним была именно та редкость: женьшень, хоть и размером всего с мизинец ребёнка.

Правда, слишком уж маленький… сколько ему? Года два? Три? В его взгляде мелькнуло лёгкое пренебрежение, и он покосился на лань.

Та опустила голову и тихо, обиженно фыркнула. Что этот странный человек понимает? В горах Тайхан женьшень почти исчез из-за его чрезмерной добычи в прежнюю династию. Найти хоть один такой куст уже удача! И этот корень вовсе не обычный, она ведь собиралась сама его вырастить и съесть…

Однако, пусть женьшень и был совсем крошечным, для Шэнь Юньчжоу он представлял огромную ценность. Он обладал древесной способностью: мог игнорировать условия среды, температуру, даже опыление и напрямую ускорять рост растений. Высокоуровневые мастера и вовсе не нуждались ни в почве, ни в прямом контакте. Более того, выращенные таким способом растения часто оказывались даже лучше изначальных.

Шэнь Юньчжоу положил ладонь над женьшенем. Мягкое зелёное свечение разлилось вниз, и корень начал медленно расти прямо на глазах.

Оленёнок, едва появившийся на свет, после встречи с ним уже не слишком боялся человека, а к зелёному свету, похоже, испытывал врождённую тягу. Зверёк любопытно потянулся вперёд. Но лань мгновенно схватила его за загривок и, воспользовавшись тем, что Шэнь Юньчжоу был занят, молниеносно скрылась в лесу.

Женьшень, в отличие от прочих растений, был настоящей эссенцией неба и земли. Обычно Шэнь Юньчжоу стоило лишь протянуть руку, и он мог вырастить целые россыпи грибов, ягод годжи или дикий виноград. Но с женьшенем всё было иначе, он рос куда медленнее.

Примерно через четверть часа крошечный корешок размером с детский мизинец стал толщиной с мизинец взрослой женщины, а окружающие кусты изначально густые и сочные поблёкли и начали сохнуть.

Ещё через время, равное завариванию чая, женьшень медленно зацвёл и дал плоды.

В сердце Шэнь Юньчжоу вспыхнула радость.

Что ему одна такая крошечная корешинка? Он и не стал дальше спорить с ланью именно потому, что этот маленький женьшень мог дать семена… а значит, с этого момента можно будет выращивать их бесконечно, и деньги потекут рекой.

Здоровый взрослый женьшень почти каждый год цветёт, а спустя пять месяцев даёт плоды. Шэнь Юньчжоу осторожно сорвал кисть ягод. При первом цветении их оказалось всего десять, маленьких и красных. Удалив кожицу и мякоть, можно получить семена, пригодные для посадки.

Но он не остановился, а продолжил вливать силу.

Примерно каждые четверть часа женьшень снова зацветал и давал плоды. Это означало, что его возраст увеличивался ещё на один год.

С самого рассвета и до сумерек Шэнь Юньчжоу не прекращал использовать свою силу, пока наконец не иссяк и не рухнул на землю.

Перед ним на огромном листе лежала целая гора плодов женьшеня. Чем старше становился корень, тем больше плодов он давал за раз. Теперь за одно цветение их было уже около пятидесяти, а сам женьшень дорос почти до тридцати лет. Издали он напоминал веретено, а вблизи его корневые отростки стали толстыми, словно у него появились руки и ноги.

Шэнь Юньчжоу хотел было вырастить его ещё больше, но, во-первых, уже стемнело — за целый день он израсходовал всю свою силу и чувствовал сильный голод. Во-вторых, он вспомнил старые байки: вроде бы женьшень умеет «убегать», и его нужно перевязывать красной нитью.

А красной нити у него не было. Если он придёт завтра, а корень исчезнет… разве не будет обидно?..

Поэтому он решил просто выкопать женьшень. Тридцатилетний — тоже неплохо, этого наверняка хватит на свадебные дары. А семян у него теперь полно. Если что, можно вырастить ещё.

Он аккуратно выкопал корень вместе с землёй и только тогда заметил, что в радиусе пяти метров вокруг него все растения полностью высохли, будто вся их жизненная сила была вытянута этим женьшенем.

Шэнь Юньчжоу впервые столкнулся с таким явлением и не мог не удивиться.

Уставший, он вернулся в свою соломенную хижину с женьшенем и его плодами. И только тут вспомнил, что чёрный медведь всё ещё лежит неподалёку от входа, опутанный лианами. Тот уже перестал сопротивляться и вяло валялся на земле, почти как мёртвый, хотя ещё дышал.

— Ай, точно, про тебя-то я и забыл, — хлопнул себя по лбу Шэнь Юньчжоу. Он так увлёкся выращиванием женьшеня, что совсем забыл про медведя. Но что теперь с ним делать?

Он уже решил, что весной не будет убивать живых существ. К тому же он был помолвлен и вскоре собирался жениться. Пусть и понарошку, но всё равно… убивать зверей в такой период казалось плохой приметой. Вдруг потом и развестись не получится?

Но и отпускать медведя было не лучшей идеей…

Медведи — злопамятные и довольно умные звери. Сам Шэнь Юньчжоу не боялся мести, но если тот спустится в деревню и навредит людям — будет плохо.

К тому же он может отправиться мстить той самой лани с детёнышем. А Шэнь Юньчжоу уже принял от неё женьшень… считай, получил «плату за защиту». Как же теперь отпускать медведя обратно?

Когда не знаешь, что делать — лучше пока ничего не делать.

Он задумчиво подпёр подбородок, посидел так некоторое время, но тут у него заурчало в животе. Шэнь Юньчжоу был ужасно голоден. В итоге он просто оставил медведя как есть и пошёл готовить есть.

Медведь: ?

Тот жалобно заскулил. Если уж убивать, так хоть быстро…

В последнее время Шэнь Юньчжоу питался очень скромно. С тех пор как он перестал охотиться, мясо ему почти не доставалось. В уездном городе его, конечно, продавали, и не сказать, чтобы слишком дорого, но без холодильника хранить его было негде. Да и погода становилась всё жарче.

На этот раз он прямо на месте вырастил немного грибов, сварил большую кастрюлю грибного супа с солью, зелёным луком и кинзой. Вкус получился невероятно насыщенным. Шэнь Юньчжоу разломал купленную лепёшку, размочил её в супе и так, на скорую руку, съел целую кастрюлю, после чего сладко уснул.

На следующее утро он взял женьшень и отправился в уездный город. Перед уходом пришлось взглянуть на медведя — тот всё так же лежал на месте.

«Может, его покормить?..» — задумался он. — «А что вообще едят медведи? Кукурузу? Но в эту эпоху вроде бы кукурузы ещё нет…»

«Ладно, пусть поголодает. Медведи же всю зиму в спячке ничего не едят и не умираю. Пару раз потерпит, ничего с ним не случится».

Подумав так, Шэнь Юньчжоу со спокойной душой ушёл.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17138/1605845