Готовый перевод The Chatty Fulan From The Hunter's Family / Болтливый Фулан Из Семьи Охотника: Глава 19.2. Подготовка свадебных даров

Глава 19.2. Подготовка свадебных даров

В уездном городе он не стал бесцельно бродить, как слепая муха, а сразу направился в ту самую аптекарскую лавку, где обычно продавал травы. За прилавком сидел пожилой лекарь с белыми, как снег, волосами и бородой. Звали его Сюй. Он всегда давал справедливую цену товарам. Увидев Шэнь Юньчжоу, он приветливо улыбнулся.

Этот охотник из соседней деревни в последнее время частенько заходил, поэтому старый лекарь относился к нему с симпатией. Хотя тот и приносил не особо редкие травы, зато отличного качества и с хорошими лечебными свойствами. К тому же весной он отказался от охоты и стал собирать лекарственные растения. Разве может такой человек быть плохим?

В нём есть добродетель беречь жизнь.

— Что на этот раз принёс? — с улыбкой спросил лекарь Сюй, полагая, что у него опять какая-нибудь ремания или ягоды годжи. Но Шэнь Юньчжоу вынул из корзины большой ком земли, разломил его и показал, что скрывалось внутри.

Старик едва не поперхнулся водой:

— Женьшень из Шанданя?!

Он не верил собственным глазам, а ещё меньше тому, что Шэнь Юньчжоу без всякой осторожности, принёс такую вещь. Он тут же поспешно велел ученику принести мох.

Сам же осторожно отщипнул тонкий корешок и поджёг его. Дым был синевато-серый, с ароматом, напоминающим камфару. Сомнений не было, это настоящий шанданьский женьшень.

И неудивительно, что старик проверял растение так тщательно. Этот вид женьшеня уже много лет считался почти исчезнувшим. То, что продавали на рынке под его именем, чаще всего было подделкой: корни кодонопсиса или платицодона окрашивали и выдавали за женьшень, называя его «пурпурным туанским» или «тайшаньским». Но какой там женьшень!

К тому времени искусство подделки уже достигло высокого уровня.

Даже среди настоящего женьшеня существовала разница в ценности. Всё зависело от места произрастания. Подлинный шанданский женьшень рос в горах Тайхан, особенно в районе Шанданя (ныне Чанчжи), откуда и получил своё название. Эти земли называли «хребтом Поднебесной», а сам женьшень считался воплощением небесной и земной энергии. Императоры использовали его при жертвоприношениях, а учёные мужи гордились тем, что хранили его в своих домах.

Но из-за чрезмерной добычи в прошлой династии, потепления климата и разрушений во время войн, в том числе выжигания лесов ради военных целей, к этому времени женьшень почти исчез. В горах Тайхан ежегодно находили меньше десяти таких корней.

И всё же по своим свойствам он считался лучшим среди всех видов женьшеня. В одном из трактатов даже приводилось приписываемое Су Ши стихотворение:

«Шандань — хребет Поднебесной,

Ляодун — лишь дно колодца»,

— намекая на то, что женьшень из Ляодуна куда хуже.

Даже прославленный в последующие эпохи женьшень с гор Чанбайшань не мог сравниться с тогдашним шанданьским.

Старый лекарь вздохнул: он видел такой женьшень лишь в молодости, ещё до женитьбы, и до сих пор помнил его. А теперь у него уже седые волосы, дети, внуки…

Уезд Фушуй, подчинённый области Бяньчжоу, находился лишь на окраине гор Тайхан. И всё же здесь нашёлся такой крупный и качественный корень! Это была поистине невероятная удача для простого охотника.

Старик долго разглядывал женьшень, не в силах выпустить его из рук. Когда ученик принёс мох, он аккуратно завернул корень, но спустя некоторое время тяжело вздохнул:

— Молодой человек, скажу тебе прямо: корень превосходный… но у меня нет денег, чтобы его купить.

Шэнь Юньчжоу опешил:

— У вас лавка разоряется?

Ранее, продавая обычные травы, он обошёл несколько мест, и именно у старика Сюя всё было лучше всего: без лишних придирок, расчёт быстрый, цена честная. Терять такого покупателя ему совсем не хотелось.

Старый лекарь помолчал, а затем покачал головой:

— …Нет.

Увидев, что Шэнь Юньчжоу совершенно не понимает, в чём дело, он невольно горько усмехнулся. Но человек он был честный и не мог ни обманывать, ни утаивать правду, поэтому сказал прямо:

— Просто твой женьшень слишком дорогой.

В те времена цена на женьшень сильно различалась в зависимости от происхождения и качества. Например, обломки корней, усики или нарезка стоили примерно четыре-пять гуаней за цзинь. А цельный ляодунский женьшень продавался по цене: один лян женьшеня — один лян серебра. Разумеется, если корень был старый, цена могла вырасти ещё в несколько раз.

Тот женьшень, что принёс Шэнь Юньчжоу, был плотный, жёлтоватый, весом около двух лянов. Если бы это был ляодунский женьшень, он стоил бы не больше десяти гуаней, а корейский — ещё дешевле. Но это был почти исчезнувший шанданьский женьшень, да ещё и такого качества. Если отвезти его в Бяньчжоу или Лоян, можно было бы заработать не меньше восьмидесяти гуаней, а на аукционе вообще больше ста.

Для маленькой аптекарской лавки такие деньги были неподъёмны. Даже если продать имущество, быстро собрать такую сумму не получится. Но и купить за бесценок, обманув, старик не мог.

— Заверни его в мох, положи в глиняный сосуд и герметично закрой, — посоветовал он. — Отвези в Бяньчжоу и ищи покупателя там. Меньше восьмидесяти гуаней не продавай.

Шэнь Юньчжоу нахмурился. Он и в уезде-то ещё толком не разобрался, откуда ему знать, как ехать в Бяньчжоу? К тому же свадьба на носу, приданое ещё не готово… где ему время брать на поездки в другие города?

И потом… для старого лекаря этот женьшень был редчайшей драгоценностью, а для него самого вещью вполне обычной: у него ведь целый мешок семян, можно хоть сейчас вырастить ещё.

— Не хочу туда ехать, — буркнул он. — Времени нет. Мне срочно нужны деньги! Свадьба скоро.

Старик на мгновение лишился дара речи.

Шэнь Юньчжоу ещё раз внимательно посмотрел на него. Человек он хороший — не обманул, честно объяснил и даже подсказал выход. Ему можно доверять. Да и сам он не боялся, что его обманут. А если кто рискнёт, ночью лианами колено насквозь проткнёт.

— Если сможете дать пятьдесят гуаней, то продам вам, — сказал он.

В глазах старика мелькнула борьба. Шэнь Юньчжоу не удержался от внутреннего вздоха: неужели и пятидесяти нет?

— Или давайте в рассрочку? Двадцать гуаней сейчас найдётся? — продолжил он. — Остальное отдадите, когда продадите женьшень.

Он уже прикинул: двадцати гуаней должно хватить на достойные свадебные дары, а остальное можно будет пустить на ремонт домика в горах. После развода всё равно придётся туда возвращаться. Хотя до развода ещё далеко: даже фиктивный брак должен продлиться хотя бы полгода или год, так что спешить некуда.

А к осени, когда весна пройдёт, можно снова начать охотиться. Если подумать, то и на приданое можно потратить больше.

Старый лекарь долго размышлял. Если бы он сам не проверил подлинность женьшеня, то заподозрил бы подвох. Уж слишком настойчиво тот хотел продать именно ему. Но раз корень настоящий, упускать такую возможность было бы глупо.

Наконец он решился и кивнул:

— Хорошо! Раз так, я тоже не стану пользоваться твоей ситуацией. Когда продам, всё равно рассчитаюсь с тобой из расчёта восьмидесяти гуаней.

Двадцать гуаней серебром у него дома нашлись. Он тут же начал собирать деньги из кассы, попросил ученика бежать домой за остальной суммой и позвать жену, а заодно пригласить старосту и десятника, чтобы те выступили свидетелями и помогли составить договор.

Когда пришли жена лекаря и староста, увидев этот тридцатилетний шанданьский женьшень, они не могли сдержать изумления. Если бы они не знали, что старик Сюй не ошибается в таких вещах, подумали бы, что это подделка! Но даже подделки таких размеров редко встретишь.

Услышав, что Шэнь Юньчжоу спешит с деньгами ради подготовки свадебных даров, жена лекаря сразу проявила участие:

— Ты ведь из деревни, верно? Наверное, в уездном городе ещё не освоился. А то ведь и торговцы бывают недобросовестные, могут обмануть новичка…

Хотя старый лекарь и сказал, что рассчитается с Шэнь Юньчжоу из расчёта восьмидесяти гуаней, у него были куда более широкие связи. Если удастся продать корень через государственные закупки или срочно нуждающемуся богатому дому, заработать можно и больше ста. А значит, с одной перепродажи выйдут лишние двадцать гуаней. Неудивительно, что жена лекаря относилась к Шэнь Юньчжоу, как к «денежному» молодому человеку, с особой теплотой.

Её слова пришлись ему как раз по душе. Он ведь и сам не знал, что именно нужно готовить для свадебных даров, и уже подумывал пойти спросить тётушку У. А тут — надёжный местный человек, к тому же старшая женщина, знающая обычаи. С таким сопровождением гораздо спокойнее.

Жена лекаря тут же принялась всё расписывать и рассчитывать. В те времена свадебные дары могли быть самыми разными: у бедных — свои способы, у богатых — свои масштабы. Двадцать гуаней — сумма немалая, на неё семья из пяти человек могла прожить два-три года. Но из-за повальной тяги к показной роскоши для свадебных даров это считалось лишь средним уровнем.

— Из какой семьи твой гер? — спросила она. — Из уезда или из деревни?

Она прикидывала: если из деревни, то можно сделать упор на практичные вещи: скот, чай, вино, фрукты. Если же из города — без нескольких «парадных» предметов не обойтись.

Сейчас в уезде тоже вошёл в моду набор «трёх золотых»: золотые браслеты, серьги, подвеска на накидку. Конечно, за двадцать гуаней такого не купить, но некоторые лавки хитрили, делали полые украшения, зато выглядело всё прилично.

— Из деревни Сюхэ, фамилия Цзян, — ответил Шэнь Юньчжоу.

Жена лекаря не сразу поняла, затем несколько раз внимательно его оглядела и удивлённо спросила:

— Цзян? Ты что, собираешься жениться на Нин-гере из семьи Цзян Шуйшэна?

Шэнь Юньчжоу слегка удивился: у его будущего супруга, похоже, действительно широкие знакомства. Он сходил в баню — хозяйка, продававшая мыльные бобы, знала Цзян Нина. Пришёл в аптеку — и здесь его знают.

Впрочем, скрывать было нечего. Свадьба уже на носу. Он кивнул.

Жена лекаря радостно всплеснула руками:

— Вот ведь как! Слышала, что Нин-гер недавно обручился, а оказывается, что с тобой. Да ты, парень, настоящий счастливчик!

Она уже знала о происшествии с Ван Тугэнем, поэтому не удивилась, что Цзян Нин так поспешно выбрал небогатого жениха. Но, вспомнив о женьшене, хлопнула в ладони:

— Теперь понятно, как ты смог найти почти исчезнувший шанданьский женьшень прямо здесь, в уезде Фушуй!

В семье Цзян давно говорили, что их сын — настоящий талисман удачи: с его рождения дела у них пошли в гору. Со временем это мнение укоренилось и у знакомых. Особенно у тех, кто был с ним близок.

Она с завистью посмотрела на Шэнь Юньчжоу:

— Только-только помолвились, ещё в дом не ввёл, а тебя уже удача с ним настигла!

Шэнь Юньчжоу: …Что за чушь! Этот женьшень он сам вырастил своими способностями!

Если уж говорить о «везении», то это скорее благодаря той лани…

Но жена лекаря искренне считала, что говорит приятные вещи, и даже не подозревала, что у этого брака есть свои скрытые обстоятельства.

Кто же не хочет взять в дом супруга, приносящего удачу? После свадьбы семья становится единым целым! И чья бы ни была удача, она идёт на благо всем. Поэтому жена лекаря с удвоенным энтузиазмом принялась расхваливать Цзян Нина и ещё тщательнее продумывать, как потратить деньги на свадебные дары.

Поскольку она знала Цзян Нина, пусть и не слишком близко, то подбирала вещи и практичные, и достойные, и соответствующие его вкусу.

Главной статьёй расходов стали два куска лина. Среди всех тканей, шёлка, парчи и прочего, лин считался самым дешёвым и простым в изготовлении: один кусок грубого лина стоил около семисот вэнь.

Разумеется, речь шла о простых, народных вариантах.

Один кусок был синего цвета, который любил носить Цзян Нин, другой — ярко-красный, для свадебного торжества.

Затем они выбрали несколько кусков среднего по качеству летнего полотна. Как раз скоро станет жарко, можно будет носить. Ещё взяли несколько отрезов грубого льна: пусть Цзян Нин и не слишком любит такую ткань, зато на полог или одежду для самого Шэнь Да-лана она вполне пригодится.

Кроме того — живая овца, вино, чай, сладости, фрукты, гуси… Что было в наличии — сразу отправляли в Люшугоу, остальное лишь заказывали, чтобы доставить накануне вручения даров.

Жена лекаря, перебирая всё в уме, прикидывала:

— Вина можно на десять кувшинов меньше взять. Твой тесть не особо пьёт, да и Нин-гер ему не позволяет… Ах да, раз уж ты здесь, заодно заберёшь его лекарство. Мой муж давно всё приготовил, просто Нин-гер всё не заходил в уезд.

У Цзян Шуйшэна были проблемы с поясницей. За всю жизнь на поле мало у кого спина остаётся здоровой. Он давно лечился в этой лавке, брал тут и травы, и мази.

Шэнь Юньчжоу: «…»

Ему не слишком хотелось туда идти. Стоило ему увидеть того юношу, и он словно терял себя: руки и ноги переставали слушаться, разум мутился… от одной мысли об этом становилось не по себе. Но сказать об этом он, конечно, не мог.

Тем временем жена лекаря уже бодро подвела его к одной лавке:

— Осталось ещё шесть гуаней. Золото тебе не по карману, но серебро можно взять. Надо же собрать хотя бы три предмета.

Шэнь Юньчжоу поднял глаза. Перед ним была ювелирная лавка.

— Сейчас в моде браслеты-обручи — золотые и серебряные, — с улыбкой пояснила она. — И браслеты на запястья тоже. Молодые любят дарить их как знак чувств. Это и красиво, и со смыслом.

Такие браслеты, «обвивающие руку», представляли собой тонкие, сплющенные полоски металла, скрученные в спираль, словно пружина. Концы соединялись подвижным кольцом из проволоки, позволяя регулировать размер. Простые, без узоров, лёгкие. Стоили они всего два-три ляна серебра за штуку.

Всю дорогу Шэнь Юньчжоу не вмешивался. Что говорила жена лекаря, то он и покупал, без возражений. Но, услышав слова «знак чувств», он вдруг остановился.

…Они с тем юношей из семьи Цзян вовсе не были влюблённой парой.

Даже ради видимости… он не хотел дарить вещи с таким смыслом.

Он покачал головой и остановил женщину:

— Это не нужно… Мы, — он на мгновение задумался, подбирая оправдание, — не из богатых семей. Не стоит тратиться на такие бесполезные украшения. Лучше из оставшихся денег пять гуаней отдать ему наличными. Пусть сам купит, что захочет. А на оставшийся один гуань можно взять поросёнка.

Жена лекаря хотела что-то сказать, но сдержалась. Может, ты и не богат, но семья Цзян — это ещё вопрос… Что это будет? На свадьбе у Нин-гера и ни одного золотого или серебряного украшения в дарах?

Она попыталась уговорить его ещё пару раз, но Шэнь Юньчжоу был непреклонен. В конце концов ей пришлось уступить. По дороге назад она всё думала: что значит «бесполезные»?

В те времена, при экономическом расцвете и повальной тяге к соперничеству, люди очень любили украшать себя. И мужчины, и женщины носили цветы в волосах. У кого были деньги — носили золото и серебро, у кого нет — делали цветы из бумаги, но всё равно стремились выглядеть нарядно.

«Неужели этот парень собирается привести Нин-гера в дом и заставить его жить в нужде?..» — думала она.

Но тут впереди послышался шум. Подняв голову, она увидела, что у дверей их аптекарской лавки разгорелась ссора… и, кажется, дело уже дошло до драки.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17138/1605848