Готовый перевод The Chatty Fulan From The Hunter's Family / Болтливый Фулан Из Семьи Охотника: Глава 7. Пришли сразу три свахи…

Глава 7. Пришли сразу три свахи…

Слушая тихое, хихикающее и похотливое посмеивание Цзян Нина, Цзян Дин почувствовал, как по его коже пробежали мурашки. Эх, всё потому, что их семья прежде была бедна… с малых лет им приходилось зарабатывать на пристани, иметь дело с людьми самого разного толка. За эти годы в такой среде Нин-гер почти перестал быть похож на гера…

И правда, Цзян Нин с размахом хлопнул ладонью по хлебной печи:

— Я же просто жениться собираюсь, а не порывать с роднёй. Что в этом такого?

Он упёр руки в бока и серьёзно добавил:

— К тому же, спешить я не собираюсь! Это дело важное, я должен выбрать как следует.

В ту эпоху, по сравнению с более поздними временами, особенно после династии Юань, положение женщин и геров было довольно высоким. Многие считают, что уже в эпоху Сун общество стало консервативным и угнетающим, ведь именно тогда зародилось неоконфуцианство Чэн-Чжу.

Но на самом деле при жизни самих Чэн И и Чжу Си, их учение так и не было принято мейнстримом: напротив, оно подвергалось давлению и даже насмешкам со стороны других политических группировок.

Лишь при династии Юань, ради укрепления власти национального меньшинства, неоконфуцианство Чэн-Чжу начали активно продвигать.

В действительности же в эпоху Сун, благодаря бурному развитию торговли и долгому правлению императриц-регентш, законы неоднократно подчёркивали и защищали имущественные права женщин, особенно их приданое.

Женщина, овдовев или разводясь, могла полностью забрать своё приданое. А из-за распространённой традиции щедрых свадеб нередко случалось, что, обладая богатым приданым, жена держала семью мужа в подчинении… В итоге в ту эпоху существовало много поздних браков, немало людей вообще не женились, а уровень разводов на деле был довольно высоким.

Государство Дашэн унаследовало нравы Тан и Сун, поэтому здесь всё было примерно так же. У Цзян Нина не было ни малейшего чувства, что, выйдя замуж, он станет «чужим человеком» в другой семье, и он вовсе не тревожился: в конце концов, если у него не сложится, то всегда можно развестись. Сначала пожениться, чтобы отвести глаза, да заодно и пожить в своё удовольствие.

Стоило семье Цзян пустить слух о том, что для Цзян Нина подыскивают мужа, как это тут же вызвало переполох во всей округе.

Раньше сватов к ним приходило немало. Потом Фэн Гуйчжи устала… ведь на одних свах, что являлись в дом, ежемесячно уходило немало угощений, аж сердце болело! Поэтому она объявила, что Цзян Нина оставят в покое до двадцати лет, а уж потом будут думать о браке.

За последние два года лишь изредка находились особо настойчивые свахи, что всё же наведывались. Но стоило сегодняшней новости разлететься, как, несмотря на опасения перед господином Ваном, сразу несколько семей загорелись идеей и отправили свах к дому Цзян.

Цзян Нин сменил одежду, быстро привёл себя в порядок и, взяв тарелку с угощением и сладким напитком, направился в главный зал.

В зале сидели сразу три свахи — все знакомые лица, не раз бывавшие в доме Цзян. Правда, среди них уже не было тех, что носили фиолетовые накидки: теперь они были одеты в красные и зелёные плащи с юбками из тонкого шёлка, а в волосах у них пестрели цветы — живые, шёлковые, бумажные, яркие, красно-зелёные, на редкость нарядные.

Увидев, как входит Цзян Нин, свахи не стали стесняться. Все и так знали, что в доме Цзян на самом деле всем руководит именно он.

— Семья у этого жениха и правда хорошая, да и с многими чиновниками в уезде на короткой ноге, — с улыбкой начала сваха в зелёной накидке и изумрудной юбке.

Все прекрасно понимали: семья Цзян долго откладывала брак Цзян Нина, а теперь вдруг поспешила… всё это скорее всего из-за господина Вана.

— У парня дядя по матери — староста деревни, а тётка — родная сестра писаря Ли из уезда. А этот писарь Ли, скажу я вам, при самом уездном магистрате имеет вес… — она понизила голос и добавила: — Да мы же свои люди, можно и прямо сказать: какой бы ни был важный магистрат, его срок — три года. Отслужит один-два срока и уедет. А вот такие «местные змеи» веками тут укореняются!

Дед писаря Ли ещё служил в управе, и уже три поколения их семьи работали там. Так что в делах уезда они разбирались куда лучше, чем господин Ван, который разбогател совсем недавно.

Отец и мать Цзян, слушая сваху, невольно заколебались. Писарь Ли — местная сила, и, возможно, господин Ван всё же будет считаться с ним… Так же как уездный магистрат не хочет идти на прямой конфликт с господином Ваном, тот, вероятно, тоже не захочет связываться с местными воротилами.

С этими мыслями они обернулись к Цзян Нину.

Цзян Нин почесал щёку. Имя писаря показалось ему знакомым:

— Писарь Ли? Его сестра ведь вышла замуж в Эрвацзы? Это же младшая сестра деревенского старосты из Эрвацзы…

Лицо его сразу помрачнело:

— Тётушка Чжоу, вы ведь не про того самого маменькиного сынка говорите? Ну, того, что уже четыре раза был помолвлен и четыре раза всё срывалось, потому что его матушка ни одной невестой не была довольна?..

Едва Цзян Нин упомянул о Эрвацзы, как у тётушки Чжоу на душе стало неспокойно. И не зря… он и про это знал.

Она уже не первый год ходила в дом Цзян с предложениями и не впервые оказывалась разоблачённой им прямо на месте, так что лишь неловко рассмеялась:

— Ай-яй, Нин-гер, ты всё такой же остроумный, любишь придумывать всякие странные прозвища. «Маменькин сынок», ха-ха, и правда метко… Ну… как бы это сказать… она ведь сестра старосты, да ещё и родня писаря Ли, считает, что у них семья неплохая. А сын у неё один-единственный. Вот и стала чересчур придирчивой…

Чжоу неловко улыбнулась:

— Не все разрывы были с их стороны, в двух случаях и сами невесты требовали расторгнуть помолвку… Но как бы она ни придиралась к другим, к тебе придраться не сможет! Наш Нин-гер само совершенство: и семья хорошая, и внешность прекрасная, и способности есть. Да хоть ослепни — ни одного изъяна не найдёшь!

Она и правда так думала, потому и пришла с этим предложением. У того парня мать, конечно, с завышенными требованиями, но такой выдающийся гер, как Цзян Нин, по её мнению, — днём с огнём не сыщешь недостатков. Дай ей зятя, который соответствует её высоким ожиданиям — вот и сложится брак.

— Это ведь как с теми столярными работами твоего брата: пока детали не соединены, то выглядят они странно, а как сцепятся, так всё идеально сходится, ни щёлочки, — добавила она, придерживаясь своей обычной логики свахи. По отдельности в каждом можно найти изъян, а если люди подходят друг другу, то их недостатки становятся достоинствами.

Но Цзян Нин так не считал. Он вовсе не собирался угождать сварливой свекрови. Люди, любящие придираться, и в яйце кость найдут. Дело не в чужих недостатках, а в том, что им просто нравится искать повод.

К тому же, какие ещё детали? Их его брат вытачивает ножом, слой за слоем.

Цзян Нин повернулся к двум другим свахам:

— Есть ещё какие-нибудь семьи?

Этим он ясно дал понять, что кандидатура племянника писаря Ли его не интересует. Тётушка Чжоу с досадой уселась обратно.

Тут заговорила другая сваха, в синем плаще и юбке из грубой синей ткани:

— А я скажу так: у Нин-гера семья хорошая, да и сам он умеет деньги зарабатывать. У того парня семья — дело второе, главное — сам человек! Тот, о ком я говорю, выше даже вашего Цзян Аня, весь в мышцах, внешность приятная, да и работать умеет… на редкость толковый!

У Цзян Нина тут же навострились уши.

Увидев его реакцию, сваха У поняла, что дело может выгореть, поэтому стала ещё усерднее расхваливать парня, а под конец добавила:

— Только возраст у него чуть побольше, старше Нин-гера на пять лет, — она отпила воды и продолжила: — Зато постарше, а значит, умеет заботиться!

На самом деле этот возраст не считался большим, особенно при нынешней моде на поздние браки. Просто разница с Цзян Нином была чуть заметнее.

Впрочем, это было не так важно. Просто, слушая описание очередного кандидата, Цзян Нин всё больше чувствовал, что речь идёт о ком-то знакомом:

— Тётушка У, а как их фамилия? Из какой деревни?

Сваха У немного занервничала, но постаралась сохранить спокойствие:

— Из Люшугоу, фамилия Лю.

— В Люшугоу есть такой красавец? — удивился Цзян Нин. — Что-то я не встречал…

Он мысленно перебрал все семьи с фамилией Лю в Люшугоу и, поколебавшись, спросил:

— Неужели… старший брат того самого учёного Лю?..

— Ай, Нин-гер и это знает! — тётушка У выдавила сухой смешок. Сердце её окончательно упало: она уже смутно понимала, что шансов нет…

Цзян Нин лишь беспомощно вздохнул. Как сказать… в общем-то, тётушка У не лгала. Это был обычный приём свах: тебя не обманывают, а просто кое-что не договаривают.

Этот парень из семьи Лю и правда, как она сказала, выше Цзян Аня, крепкого сложения и очень работящий. Что до внешности… он всё время ходил весь в пыли и грязи, так что Цзян Нин толком и не разглядывал его лица.

Раньше Цзян Нин пару раз покупал у него дрова — тот был опрятен, всё делал аккуратно, и действительно выглядел толковым работником. Вот только в своей деревне Лю-старшего за глаза называли «простаком». Не потому, что он был глуп, а потому что уж слишком простодушный.

Предыдущий — маменькин сынок, этот — жертвует всем ради младшего брата… В семье Лю вся работа лежала на старшем, а все заработанные деньги уходили на учёбу младшего, того самого «учёного Лю». Причём в это время наличие учёной степени сюцая вовсе не освобождало от земельного налога. Теперешняя экзаменационная система была такова: нужно сразу сдавать на степень цзиньши — сдал, значит стал, не сдал — начинай всё сначала, никаких промежуточных статусов вроде ученика, сюцая или цзюйжэня не сохранялось.

Поэтому сюцай сейчас — это просто обращение к человеку, который учится и собирается сдавать экзамены, что-то вроде современного студента…

Даже Цзян Дин пару лет считался таким сюцаем.

Этот Лю-сюцай уже сдавал экзамены два или три раза, но безрезультатно. Семье Лю было тяжело его содержать. В прошлом году он говорил, что поедет учиться в Бяньчжоу, но так и не поехал. А Лю-старший не мог даже жениться. Он как старая рабочая скотина, пахал в поле, а в кармане у него не было ни гроша.

Вспомнив о вознаграждении, которое пообещали ей Лю, тётушка У всё же попыталась побороться:

— Нин-гер, я сама видела, как он умылся и привёл себя в порядок… он и правда недурён собой. Пусть его брат сейчас и тратит деньги, но если вдруг сдаст экзамены и станет цзиньши, тогда ты окажешь их семье огромную услугу! Разве после этого ты ещё будешь бояться господина Вана?

«Это что же, намекают, что я должен ещё и деньги вложить в его учёбу?..» — Цзян Нин устало перевёл взгляд на Цзян Дина:

— Если уж инвестировать, так мне проще третьего брата отправить сдавать экзамены…

Цзян Дин в это время спокойно сидел в сторонке, ел сладости и наслаждался зрелищем, но вдруг «арбуз» докатился до него, и он поспешно замахал руками:

— Пощадите меня! Я правда не выдержу этих мучений с учёбой.

Когда в их семье появились деньги, Цзян Аня и Цзян Дина тоже отправляли учиться, но ни один не оказался пригоден к учёбе. Да и сами экзамены в древности были слишком трудны. Даже с мышлением взрослого человека Цзян Нин не рискнул бы сказать, что сможет их сдать.

Конечно, тут сыграло роль и то, что его способы мышления и обучения уже давно сформировались.

Цзян Ань учился всего полгода, а вот Цзян Дин продержался два года. Сейчас он умел читать несколько иероглифов и вести счёт, что уже ставило его выше многих.

Впрочем… Цзян Дин со странным выражением лица добавил:

— Я ведь полгода учился вместе с этим Лю-сюцаем… Наш уровень, честно говоря… примерно одинаковый. Думаешь, он правда сможет сдать экзамен?

— …

Тётушка У лишилась дара речи.

Цзян Нин перевёл взгляд на последнюю сваху в красной накидке. Та, что носила красное, считалась более высокого ранга. Она ещё не заговорила, а уже улыбалась:

— А вот тот, о ком говорю я, из уездного города. Более того, его дом совсем рядом с домом мужа твоей сестры. Если выйдешь за него, вам будет удобно часто видеться!

— Это единственный сын хозяина той лавки с разными товарами на углу их переулка! И не только те две лавки принадлежат им! Ещё и две соседние тоже их собственность. Только с аренды они ежемесячно получают два ляна серебра. К тому же у них есть покровители в управе!

Губы Цзян Нина чуть дёрнулись. Уж об этой семье он знал даже слишком хорошо. В прошлом месяце, когда семья Цзян Пин собиралась в дорогу, то все ходили их провожать и помогали собираться, и тогда Цзян Пин подробно, со вкусом, рассказывала ему о позорных делах этой семьи…

http://bllate.org/book/17138/1603565