Готовый перевод The Chatty Fulan From The Hunter's Family / Болтливый Фулан Из Семьи Охотника: Глава 1. Это тот самый старик, у которого уже умерли четыре жены?

Глава 1. Это тот самый старик, у которого уже умерли четыре жены?

Перед праздником Цинмин сажают тыквы и сеют бобы. Стояла самая горячая пора весенних полевых работ. Почти все жители деревни Сюхэ трудились на полях, не щадя сил ради хлеба на будущий год. Лишь ворота усадьбы семьи Цзян на восточной окраине деревни были наглухо закрыты.

В главной комнате сидела сваха — в лиловом жакете-бэйцзы и алой шёлковой юбке, с цветочным венцом на голове и золотой фольгой на щеках. Она без умолку говорила супругам Цзян:

— …Во всей округе, на десятки ли вокруг, только ваш мальчик такой выдающийся, что сумел приглянуться господину Вану. Вот уж поистине великая удача! Иначе разве простому деревенскому парню легко выйти замуж в богатую семью уездного города и стать законным супругом? Да посмотрите какое у Ванов богатство! Их четырёхдворная усадьба занимает едва ли не пол-улицы, а дома… и лавки тканей, и вышивальные мастерские, и трактиры… семь-восемь разных дел ведут! Стоит вашему сыну туда попасть и будет в шелках ходить да маслом угощаться. Уж не придётся ему в земле ковыряться ради куска хлеба!

Сваха так распиналась, что её слюна летела во все стороны, превознося семью Ван едва ли не до небес. А супруги Цзян сидели напротив, молчаливые и скованные. Находясь в собственном доме, они не знали, куда девать руки и ноги.

Если не скромничать, их сын, Цзян Нин, и правда был самым выдающимся юношей во всей округе. Но не только из-за редкой красоты. Он был ещё и умен, ловок, словно счастливая звезда сошёл в их дом. С самого его рождения в семье год от года всё шло только в гору.

Поэтому с тех пор, как Цзян Нину исполнилось тринадцать, свахи стали приходить одна за другой. Одни семьи прельщались его внешностью, другие — его умом и способностью приносить достаток, третьи же рассчитывали на богатое приданое.

Некоторые свахи даже приходили сразу от нескольких домов. Со временем, хоть ни одна помолвка и не состоялась, сами свахи успели стать знакомыми семьи Цзян — по праздникам наведывались, обменивались визитами.

Супруги Цзян потому и имели немалый опыт общения со свахами. Но такую, в лиловом бэйцзы, они видели впервые.

В их деле тоже существовали ранги. Самые низшие свахи носили простые неброские платья, украшая волосы бумажными цветами. Выше стояли те, что облачались в синие или красные бэйцзы, с живыми цветами в волосах, серебряными украшениями и зонтиками от солнца. Чем выше ранг, тем пышнее и богаче наряд. А высший уровень — как раз такие, в лиловом.

Обычно они сватали для чиновников и знатных, чрезвычайно богатых семей.

Лиловый считался цветом знатности, дозволенным лишь чиновникам третьего ранга и выше. Но официальные свахи имели право на подобное нарушение, да и некоторые высокопоставленные частные свахи тоже носили его.

Супруги Цзян не могли понять, кто перед ними. А вдруг это официальная сваха? Всё-таки простой народ перед такими невольно робеет. Отказать прямо они не осмеливались, боясь навлечь неприятности.

Но и людьми, падкими на богатство, они не были. Выслушав долгие речи о достоинствах семьи Ван, они не испытали ни малейшего искушения — лишь натянуто улыбнулись, а мысли их уже унеслись к наполовину засеянным полям.

«Эх, самый разгар работ… и тут ещё хлопоты добавились», — тревожно думали они.

Сваха в лиловом пересохла от разговоров, но, заметив, что супруги Цзян будто витают где-то далеко и вовсе не тронуты её словами, невольно занервничала и удивилась.

Она занималась сватовством не меньше десяти-двадцати лет. Для деревенской семьи породниться с городскими считалось удачным возвышением. Обычно люди если и не рвутся вперёд сами, то уж точно не остаются столь равнодушными. Неужели… семья Цзян слышала что-то плохое? Какие-то слухи?

Подумав, она взяла чашку воды и сделала глоток. В воде был растворён солодовый сахар, сладость смягчила её голос:

— Пусть это и второй его брак, но господин Ван настоящий чиновник шестого ранга, причём действительный! Он освобождён от налогов и повинностей, при выезде его сопровождает официальная свита. Вид у него всегда весьма внушительный!

— Он ведь получил чин по протекции наместника Сюаньу — Цзедуши Сюаньу. Даже перед самим уездным начальником имеет кое-какой вес. А ваш сын, выйдя за него, сможет носить и пожалованное платье с императорским указом! У первой жены господина Вана, между прочим, такой доли и не было!

Это была чистая правда. Господин Ван разбогател поздно, а когда получил этот почётный, хоть и номинальный, чиновничий ранг, его первая законная жена уже скончалась.

Супруги Цзян всё так же сидели, рассеянно глядя перед собой, мыслями возвращаясь к полевым работам. Кто знает, не ленятся ли наёмные работники без их присмотра…

Эх, наверняка ленятся.

И вот, в разгар этих тревожных мыслей, они вдруг услышали слово «второй брак»… и оба сразу вздрогнули. Лица их мгновенно похолодели.

Пусть у них пока и не было намерения выдавать сына замуж, но это вовсе не значило, что можно вот так запросто приходить с подобными, недостойными предложениями!

Даже если они простые деревенские люди, их сын не настолько низок, чтобы идти в дом второй женой! За кого их принимают?!

Супруги Цзян с трудом сдержали раздражение. Они уже собирались подобрать вежливые слова, чтобы выпроводить сваху, как вдруг снаружи двора раздался ясный голос:

— Боюсь, мне тоже не суждено такой чести.

Сваха в лиловом обернулась и увидела: в ворота входит юноша в синей одежде, толкнув створку плечом. В руках у него было два коробка с едой.

Увидев его, супруги Цзян сразу оживились, словно обрели опору. Они поспешно кинулись к сыну навстречу, с двух сторон подхватив его коробки:

— Нин-гэ, ты вернулся!

— Сегодня не слишком устал?

— Днём ведь дождик прошёл, не промок ли? На кухне стоит тёплый чай с финиками, мама сейчас нальёт!

— Ты не трогай, дай отцу понести! Ох, что же тут внутри… тяжёлое-то какое!

Всё это происходило так стремительно, что сваха в лиловом остолбенела. Заботливых родителей она, конечно, видела, даже чрезмерно балующих тоже. Но чтобы вот так… с таким она столкнулась впервые.

И тут юноша поднял глаза.

Когда его лицо открылось полностью, сваха невольно восхитилась.

Хотя в нынешние времена при заключении браков больше ценили богатство приданого, с такой внешностью… многие семьи, пожалуй, согласились бы и на меньшее.

Ведь красота — тоже редкий дар.

Юноша был довольно высокий. Стройная фигура, прямая осанка. Небольшое лицо с острым подбородком подчёркивало большие, круглые глаза — тёмные, как виноградины, с густыми длинными ресницами, похожими на маленькие веера.

Кожа — нежная и белая, а посреди лба — ярко-красная «родинка-метка», словно лепесток алой сливы, упавший на снег. На нём была синяя шёлковая одежда с узкими рукавами — ткань, похоже, была даже лучше той, что носила сама сваха. Он совсем не походил на деревенского парня, скорее на избалованного юного господина, никогда не знавшего тяжёлого труда.

На этом фоне слова свахи про «ковыряться в земле» звучали уже как насмешка.

Пока сваха разглядывала Цзян Нина, тот в свою очередь спокойно, без тени спешки, окинул её взглядом с головы до ног, а затем с лёгкой улыбкой произнёс:

— Вы ведь сваха Чжу из уездного города? Кажется, вы только прошлой осенью перебрались к нам из уезда Фуфэн в уезд Фушуй?

Сваха Чжу вздрогнула. Когда она пришла, она и вправду сказала супругам Цзян, что родом из уезда и фамилия у неё Чжу, но те тогда никак не отреагировали, явно её не знали.

Так откуда же этот юноша сразу раскрыл её происхождение?

В душе у неё шевельнулось смутное беспокойство, но она лишь выдавила улыбку:

— Верно… Нин-гэ, ты обо мне слышал?

Цзян Нин чуть кивнул. В его взгляде мелькнуло что-то многозначительное, но он ничего не стал пояснять.

Хотя он и не знал, что сегодня придёт сваха, по дороге домой он уже успел встретить своих обычных собеседников — подружек и приятелей, с которыми делился сплетнями. Те выложили ему всё, что знали: сколько лет гостье, как она выглядит, во что одета, на какой повозке приехала, какие цветы в волосах, каким цветом окантован её бэйцзы…

К тому же он немного подслушал их разговор у ворот. Да ещё в уездном городе не было ни одной свахи, которую бы он не знал. Оставалась только эта, недавно перебравшаяся.

— Тогда неудивительно, что тётушка Чжу не в курсе, — спокойно сказал Цзян Нин, усаживаясь напротив неё. Ни тени смущения, какого ждёшь от юноши, обсуждающего собственный брак, в нём не было.

— Насколько мне известно, в уезде есть лишь один господин Ван с таким рангом… — он на мгновение запнулся, проглотив слово «старика», и невозмутимо продолжил: — И не будем даже говорить о том, что его старший сын старше меня на два года, уж слишком неподходящий возраст. Достаточно того, что у него уже умерли четыре законные жены и две наложницы. А сейчас у него ещё остаются две наложницы… Ха. Сколько же у меня должно быть удачи и насколько я должен потерять рассудок, чтобы пойти к нему второй женой?

Супруги Цзян до этого занимались делами: один наливал сыну чай с финиками, другой раскладывал принесённые коробки. Но, услышав эти слова, они одновременно подняли головы и их взгляды, острые как иглы, впились в сваху Чжу.

Та беспокойно заёрзала, словно на скамье вдруг появились гвозди. Сидеть стало невозможно.

Что за напасть? Она ведь рассчитывала, что деревенские люди мало что понимают и их легко провести. А сегодня — сплошные неудачи.

Этот ещё не выданный замуж деревенский юноша оказался осведомлённее её самой! Она-то знала лишь о четырёх умерших жёнах, но даже не слышала про двух погибших наложниц.

Смертей, конечно, многовато… и это звучит пугающе. Но деньги господина Вана она уже получила и всей душой хотела довести дело до конца. Потому, натянуто улыбнувшись, сказала:

— Похоже, ты наслушался уличных слухов и немного неправильно понял… Разве можно верить таким россказням! Да, у господина Вана умерло несколько жён, но это лишь потому, что им не хватило судьбы, они не смогли выдержать богатство дома Ван. Тут уж ничего не поделаешь…

— Почему же нельзя верить слухам? — недовольно отозвался Цзян Нин. Он-то как раз обожал слухи — это ведь ценные сведения, а уж верить им или нет, он решал сам!

Причины смертей жён и наложниц в доме Ван старались скрыть, думая, что никто ничего не узнает. Но кто такой Цзян Нин? Он вырос здесь, слушал бесчисленные сплетни — что могло укрыться от него? Только первая жена и вправду умерла от чахотки, а вот остальные смерти… все они так или иначе были связаны с самим господином Ваном.

Впрочем, делиться этим со свахой он не собирался… ещё чего, снабжать её сведениями.

Он лишь холодно усмехнулся:

— Раз уж тётушка решила обосноваться в нашем уезде Фушуй и закрепиться здесь, стоило бы сначала хорошенько разузнать местные дела. Каков господин Ван — и каков я. В нашем уезде столько свах, почему же он выбрал именно вас, чужую, чтобы прийти ко мне с предложением?

Сваха Чжу растерялась и снова внимательно посмотрела на юношу. Но в его глазах читалось ясное понимание, будто в этом мире не было ничего, чего бы он не знал. Казалось, он видит её насквозь. От этого у неё внутри всё сжалось.

И тут она услышала его тихий смешок:

— Не всякий, кто надел лиловый бэйцзы, становится свахой высшего разряда. Нужно ещё и умения иметь, соответствующие наряду.

На этот раз вся напускная важность свахи Чжу была вмиг разоблачена. В душе она лишь злобно ворчала, что у этого юнца язык ядовитый и слова чересчур резкие. Где это видано, чтобы неженатый парень так разговаривал! Но оставаться в доме Цзян ей уже было неловко: обменявшись парой вымученных любезностей, она, покраснев, опустив голову, поспешно ушла.

Отец Цзяна проводил взглядом удаляющуюся повозку и с любопытством спросил:

— Так ей не положено носить лиловый бэйцзы? Мы с матерью уж решили, что она официальная сваха! Напугала нас изрядно.

Цзян Нин фыркнул:

— Я же всегда говорю вам: чаще бывать в уездном городе, расширять кругозор, тогда и обмануть вас будет сложнее… Пусть на ней и был лиловый бэйцзы, но ткань-то дешёвая. А туфли и вовсе из грубого волокна, без всякой вышивки. Настоящие официальные свахи носят шёлк с золотым напылением, на туфлях у них вышиты утки-мандаринки или двойные лотосы, а на носках ещё и жемчуг вшит.

Он сделал глоток сладкого настоя из фиников, который подала ему Фэн Гуйчжи, смочил горло и продолжил уже спокойно:

— Эта Чжу раньше в уезде Фуфэн была всего лишь средней свахой. Да к тому же натворила там кое-каких тёмных дел… В итоге ей отомстили, и жить там стало невозможно — вот она и перебралась к нам, в Фушуй. Пользуется тем, что здесь о ней мало кто знает, и выдаёт себя за сваху высшего разряда, будто бы таковой была ещё в Фуфэне. Потому и надела лиловый бэйцзы… пускает пыль в глаза. И надо сказать, кое-кого ей удалось обмануть.

Но если бы она и вправду доросла там до высокопоставленной частной или официальной свахи, разве стала бы так легко бросать насиженное место? Недаром говорят: «вещи вдали от дома ценятся дороже, а человек — дешевеет». Люди в те времена неохотно покидали родные края.

Однако сваха Чжу занималась не только честным сватовством. Она ещё подрабатывала сводничеством, тем, что называли «маба-лю» — посредничеством в тайных связях. В романе «Речные заводи», старая Ван, сводившая Си Мэньцина с Пань Цзиньлянь, как раз была таким известным «маба-лю».

Бедные свахи в простых одеждах, чтобы выжить, брались за любую работу — это ещё можно было понять. Но свахи среднего и высокого уровня, а тем более официальные, обычно избегали подобных дел: испортишь репутацию и ни один богатый дом не пустит тебя на порог, побоятся за дочерей и наложниц.

А вот Чжу, будучи всего лишь средней свахой, из жадности воспользовалась доступом в женские покои и соблазнила наложницу в одном доме. По одним слухам, это был некий чиновник с купленным рангом, по другим — влиятельный служащий. Как бы то ни было, хозяин дома был человеком, с которым ей не стоило связываться.

Когда всё вскрылось, тот мужчина оказался «с рогами» и пришёл в ярость. А дальше потянули за ниточку — и всплыли и прежние дела Чжу, где она сводила людей в тайные связи. Репутация её была окончательно погублена, поэтому ей пришлось в спешке бежать из Фуфэна, перебравшись в Фушуй в поисках заработка.

Забавно, но всего пару дней назад Цзян Нин с живым интересом слушал сплетни об этой приезжей свахе, а сегодня уже встретил её у себя дома.

Впрочем, сватов к нему приходило немало уже не первый год. Раз уж Чжу удалось прогнать, он тут же выбросил эту историю из головы и больше не думал о господине Ване.

После целого дня снаружи у него заурчал живот — он проголодался. Развалившись на стуле, он спросил у родителей:

— Еда готова?

Отец и мать Цзян смущённо потёрли руки:

— Да вот она пришла, разговорилась, столько времени отняла… И в поле ещё не всё доделано.

— Тем лучше, — Цзян Нин одним прыжком вскочил на ноги и направился к принесённым коробкам. — Я как раз принёс что-то вкусное!

http://bllate.org/book/17138/1602573