Готовый перевод Sammy’s Children’s Day / День защиты детей для Сэмми: Глава 15. Я даже показал тебе фотографию твоего соперника

Позднее вышедший в конце года блокбастер «Дикие дни», впоследствии собравший множество наград и принёсший режиссёру громкую славу, из-за провального проката был снят с показа уже через двенадцать дней. Хэ Чусань и Ся Люи как раз попали на предпоследний третий день проката и им посчастливилось сидеть в почти пустом кинотеатре, где они вдоволь предались искусству, вздыхая о бренности жизни и погружаясь в меланхоличную романтическую атмосферу.

Степень утончённости студента Хэ всё же оказалась недостаточной: едва на экране прозвучало: «16-е число. 16 апреля. Одна минута до трёх часов дня 16 апреля 1960 года», — он уже начал клевать носом. Он сонно покачивал головой, когда вдруг рядом с ухом раздался незнакомый пронзительный крик —

«И-и-ой!»

Все полтора десятка зрителей в кинотеатре повернули головы. Хэ Чусань широко распахнул глаза и увидел, что Ся Люи мёртвой хваткой сжал мужчине запястье.

Мужчина, чьё запястье было едва не вывернуло, зашипел от боли:

— Братан, эй, братан! Больно же!

— Что случилось? — встревоженно спросил Хэ Чусань.

— Я… тс-с, больно! Я просто хотел предупредить тебя, чтобы ты не курил. Моя жена беременна, ей от дыма плохо! Тс-с! — прохрипел мужчина, сидевший прямо позади них.

Ся Люи холодно фыркнул и отбросил его руку.

— Чего хотел — говори! Чего лапаешь без спросу?!

— Я всего лишь хотел похлопать тебя по плечу… — обиженно пробормотал мужчина, потирая запястье, но тут его беременная жена потянула его обратно.

Все вокруг уже поняли, что Ся Люи пришёл сюда не ради мирного просмотра фильма, и поспешно отвели взгляды. Хэ Чусань, почувствовав неловкость, испугался, что Ся Люи, как в прошлый раз, сейчас развернётся и уйдёт. Он хотел что-нибудь сказать, чтобы его успокоить, но не успел произнести даже первого «Лю…», как Ся Люи вдруг вскочил и вышел!

Хэ Чусань поспешно поднялся и бросился следом, собираясь преградить ему дорогу у выхода, — но Ся Люи свернул, прошёл на несколько рядов вперёд, выбрал первое попавшееся место в пустом секторе и снова плюхнулся в кресло.

«…»

Хэ Чусань, прижимая к себе школьную сумку, подкрался и сел рядом. После недолгого колебания он тихо позвал:

— Люи-гэ?

Ся Люи раздражённо закурил новую сигарету, вытянул длинные ноги и положил их на кресло впереди.

— Меньше болтай. Спи.

Хэ Чусань тихонько усмехнулся — спать он уже не мог. Он лениво откинулся на спинку кресла, как Ся Люи, терпеливо посмотрел немного на экран, а потом украдкой повернул голову и взглянул на лицо Ся Люи.

Ся Люи, нахмурившись, сосредоточенно смотрел на движущиеся на экране фигуры. Лишь изредка подносил сигарету к губам, медленно затягивался и так же неторопливо выпускал дым. Лицо его оставалось холодным и безучастным.

Хэ Чусань сделал вид, будто вот-вот заснёт, медленно сполз по креслу и понемногу, осторожно… прислонил голову к плечу Ся Люи.

Ся Люи не отреагировал ни на йоту и продолжил спокойно смотреть на экран.

Хэ Чусань тихонько выдохнул, наконец расслабился и, чуть приподняв уголки губ, закрыл глаза.

— Я слышал, что на свете есть такая птица, у которой нет ног. Она может только всё время лететь, лететь и лететь, а когда устанет, спит прямо в воздухе. За всю жизнь эта птица может опуститься на землю лишь однажды. И это случается в день её смерти, — говорил с экрана вольный и беззаботный герой.

Ся Люи, казалось, рассеянно выпускал дым.

В кинотеатре стояла тишина; слышался лишь низкий, хрипловатый голос главного героя. Но когда дыхание Хэ Чусаня стало ровным и глубоким, Ся Люи внезапно повернул голову и посмотрел на него.

Он зажал сигарету двумя пальцами и, задумавшись, с некоторым раздражением потёр висок.

— На самом деле эта птица никуда не летела. Она умерла ещё с самого начала.

…

После окончания фильма Ся Люи растолкал Хэ Чусаня, который спал и тихонько похрапывал. Они один за другим вышли наружу вместе с редкими группками зрителей.

Ночной паркинг был совершенно пуст; здесь стояли всего три-четыре машины. Хэ Чусань зевнул, наблюдая, как Ся Люи достаёт ключи. Ся Люи всё шарил рукой в кармане брюк, шарил и шарил, а взгляд маленького бедолаги Хэ тем временем намертво прилип к его круглой, выпуклой заднице, которая так и ходила туда-сюда, туда-сюда…

— А-а-а!

В глубине парковки внезапно раздался женский крик!

Крик прозвучал всего мгновение, а вслед за ним послышались приглушённые звуки борьбы. Хэ Чусань тут же рванул в ту сторону, но Ся Люи схватил его.

Ся Люи бросил на него сердитый взгляд, затащил за машину, а сам пошёл вперёд.

Какой-то мелкий хулиган прижимал к земле беременную женщину с большим животом, зажимая ей рот, а свободной рукой срывал с неё украшения. Она беспомощно пыталась вырваться, но безуспешно. Её муж был ранен ножом и бессильно лежал на земле. Другой хулиган шарил у него по карманам в поисках кошелька.

Увидев, как кровь всё сильнее пропитывает одежду мужа, беременная женщина изо всех сил укусила хулигана за руку. Когда хватка ослабла, она снова принялась кричать:

— На помощь! На помощь! Муж! Муж… м-м!

Мелкий хулиган выпрямился и со всей силы пнул женщину в живот. Она тут же схватилась за живот и закричала, а затем смогла лишь плакать и задыхаться от кашля.

Её муж — тот самый человек, который незадолго до этого просил Ся Люи не курить, — увидев, что жену ударили, из последних сил обхватил ногу другого хулигана.

— Же… жена, ты уходи…

Пока супруги переживали этот момент, когда жизнь и смерть разделяют один шаг, мелкий хулиган напротив пришёл в ярость. Он несколько раз попытался выдернуть ногу, но не смог, и тогда попросту замахнулся ножом, собираясь снова ударить мужчину!

Но прежде чем лезвие опустилось, чья-то рука крепко сжала его запястье.

За спиной раздался холодный голос Ся Люи:

— Забрали деньги — и хватит.

Хулиган дёрнулся, но его запястье по-прежнему было намертво зажато, и нож не сдвинулся ни на волос.

Он вытаращил глаза и выругался:

— Блядь! Ты ещё кто такой?!

— А твой босс кто? — вместо ответа спросил Ся Люи.

— Мой босс — такой человек, что, назови я его, ты от страха помрёшь! Братан Сяо Ма из Зала Сяоци! Если не хочешь неприятностей, быстро отпусти меня!

— Сяо Ма не станет брать к себе такого беспредельного мусора, — сказал Ся Люи и сильнее сжал руку.

Хулиган болезненно вскрикнул и замахнулся второй рукой, но Ся Люи согнул колено и ударил его ногой в живот. Тот глухо застонал и рухнул на колени — при этом Ся Люи всё ещё высоко держал его за запястье.

В этот момент подоспел второй хулиган с ножом в руке. Ся Люи отпустил первого, развернулся и одним ударом ноги выбил нож из руки его напарника. Длинная нога тут же описала дугу и с хлёстким свистом ударила того по голове! Хулиган отлетел в сторону и с грохотом врезался в ближайшую машину.

Ся Люи уже бросился следом, собираясь нанести ещё один удар, когда внезапно услышал голос Хэ Чусаня:

— Осторожно, Люи-гэ!

Он мгновенно пригнулся, а поднятая нога тут же резко ушла назад — подкрадывавшийся сзади хулиган получил удар и рухнул на землю, даже не успев вскрикнуть.

Двое хулиганов — один возле капота, другой на земле — барахтались, пытаясь подняться. Ся Люи одной рукой схватил каждого за волосы и поставил одного на другого. Кончик ножа ткнулся им у шеи, а голос его по-прежнему оставался холодным:

— Так в каком всё-таки зале вы состоите?

— Н-не состоим мы ни в каком з-зале, п-проходили мимо… Б-босс, п-пощадите…

Узнав, кто перед ними, оба задрожали. Один из них поспешно заговорил, чуть ли не плача.

Ся Люи едва заметно усмехнулся.

В преступном мире все знали, что эта территория принадлежит Зале Сяоци и находится под защитой босса Ся. И они случайно проходили мимо? Он резко выдернул нож — и одним взмахом отрезал часть уха, которая с кровью упала на землю!

— А-а-а-а-а-а-а-а!

— Раз не понимаешь слов, значит, придётся объяснить по-другому, — холодно усмехнулся Ся Люи.

— Я скажу! Я скажу! — громко завопил другой хулиган. — Я…

Но тут его голос оборвался. Ся Люи проследил за его взглядом и увидел, что к ним подводят Хэ Чусаня, прижав к его шее складной нож.

Хулиган номер три был крепким, рослым и с откровенно свирепым лицом. На его фоне Хэ Чусань выглядел худым зайчишкой, которого тот без труда удерживал в объятиях. Хэ Чусань жалобно пробормотал:

— Люи-гэ, прости.

Ся Люи уже разозлился на него далеко не один, не два, не три, не четыре и не пять раз. Сам он считал, что терпения у него столько, что хоть лодку переводи, но и на этот раз выдержки не хватило. Он медленно выпрямился, невольно нахмурившись.

— Твою мать, бесполезный идиот, — раздражённо сказал он. — Я тебе что сказал? Сам заварил кашу — сам и расхлёбывай.

Хэ Чусань дёрнулся, но вырваться не смог. Он скорбно произнёс:

— Не могу.

— Не можешь — тогда сдохни! — ругнулся Ся Люи и одновременно резко наступил на ногу хулигана, стоявшего рядом. Тот взвыл от боли.

Хэ Чусань сразу понял намёк. Встав на цыпочки и запрокинув голову, он изо всех сил распахнул свои чистые и невинные глаза и принялся объясняться с хулиганом номер три:

— Братан, давай договоримся. Мы с ним вообще не знакомы. Мой отец должен ему сто тысяч долларов, и он схватил меня, чтобы вернуть долг. Ты только посмотри на него — даже если ты меня убьёшь, он и глазом не моргнёт…

Хулигану номер три от его болтовни уже заболела голова. Он раздражённо рявкнул:

— Заткнись, мать твою!

И именно в этот момент хватка на его руке ослабла. Хэ Чусань, подражая Ся Люи, со всей силы наступил ему на ногу! Пока тот от боли подпрыгнул, Хэ Чусань ухватился за его руку, резко присел и попытался провести бросок через плечо — правда, не слишком удачно. Оба вместе рухнули на землю!

Они покатились по земле, и во время падения хулиган номер три неудачно ударился. Он всё же сумел навалиться на Хэ Чусаня и попытался снова ударить его ножом. Хэ Чусань оказался прижат к земле и в панике отбивался руками, с трудом отводя лезвие от груди, однако не смог полностью избежать ранения — на его руке, которой он прикрывался, выступила полоска крови.

Хэ Чусань невольно болезненно застонал. Хулиган номер три уже собирался нанести следующий удар, но вдруг его нож словно намертво застрял.

Подоспевший Ся Люи голой левой рукой схватил лезвие. Кровь тут же хлынула по рукояти. Под ошеломлённым взглядом хулигана номер три Ся Люи мрачно нахмурился и постепенно отвёл нож от Хэ Чусаня, а затем медленно вырвал его из руки нападавшего.

Окровавленный нож с глухим стуком упал на землю. Хулиган номер три, полулёжа, по-идиотски поднял руку с ножом и, словно увидев призрака, уставился на Ся Люи, от страха совершенно забыв о сопротивлении.

В свете тусклых уличных фонарей лицо Ся Люи исказилось от ярости. Он холодно, зло усмехнулся, стиснул окровавленный кулак и обрушил на противника тяжёлый удар!

На пустом парковочном месте отчётливо раздался глухой удар.

Хулиган номер три рухнул и больше не шевельнулся…

Двое остальных, увидев, как одним ударом их товарищ потерял сознание, с пронзительными воплями поднялись и, едва не падая от страха, бросились прочь! Беременная женщина и её муж тоже оцепенели от ужаса и, дрожа, прижались друг к другу.

Вдали уже едва слышно завыла сирена патрульной машины. Ся Люи с мрачным лицом поднял руку Хэ Чусаня, осмотрел её и убедился, что это всего лишь небольшая царапина. Он схватил его за воротник, поднял на ноги, заодно отряхнул с него грязь и подтолкнул в спину:

— Идём!

Хэ Чусань послушно побежал к стоявшему неподалёку «Мерседесу», но через несколько шагов обнаружил, что Ся Люи не идёт следом. Обернувшись, он увидел, что тот вернулся к беременной женщине.

Ся Люи наклонился, поднял с земли кошелёк её мужа и вынул оттуда удостоверение личности.

Опустив взгляд на имя в документе, он холодно произнёс:

— Ду Мэйи, так? Ты не знаешь, кто вас спас, и моего лица не разглядела. Запомнила?

Беременная женщина поспешно кивнула, бледная как полотно, крепче обнимая мужа.

Ся Люи бросил удостоверение обратно, развернулся и быстро вернулся к машине.

«Мерседес» невозмутимо проехал мимо полицейской машины, свернул в несколько переулков и снова выехал на большую дорогу.

— Люи-гэ, твоя рука! — увидев, как кровь капает с его руки прямо на руль, побледнел Хэ Чусань.

— Чего орёшь? — нахмурился Ся Люи. — В шкафчике есть аптечка.

Хэ Чусань достал аптечку.

— Давай остановимся, Люи-гэ. Сначала остановим кровь.

— Потом! Мы ещё не приехали, — нетерпеливо сказал Ся Люи. — Сначала сам себя обработай!

На руке Хэ Чусаня порез выглядел длинным, но на деле ничего серьёзного не было — хватило обработки спиртом. А Ся Люи, уступив настойчивости Хэ Чусаня, проехал ещё несколько улиц и наконец остановился у обочины.

Хэ Чусань в суете принялся останавливать кровь и перевязывать его израненную ладонь. Увидев выступивший на кончике его носа холодный пот, Ся Люи усмехнулся:

— Страшно?

— Страшно, — нахмурившись, кивнул Хэ Чусань. — Если неправильно обработать, можно повредить сухожилия кисти. Потом обязательно съездим в больницу.

— Блядь! — Ся Люи несильно хлопнул его правой рукой по голове. — Я спрашиваю, тебе страшно было, когда тебя только что пытались зарезать?!

На этот раз Хэ Чусань ничего не ответил. Он лишь опустил голову, тщательно промыл рану Ся Люи, аккуратно нанёс лекарство и забинтовал ладонь, а потом тихо признался:

— Страшно.

Ся Люи усмехнулся и уже собирался поддразнить его, когда услышал тихое продолжение:

— Я боялся, что ты из-за меня сам пострадаешь.

Улыбка на лице Ся Люи застыла.

Помолчав, он снова нарочито легко хлопнул Хэ Чусаня по лбу:

— Что за чушь ты несёшь? Думаешь, твой Люи-гэ из бумаги сделан?

Хэ Чусань опустил голову и молча смотрел на толстую повязку на руке Ся Люи.

Конечно, Ся Люи был не из бумаги. Но, спасая его, он уже трижды получал ранения, и в правой руке у него теперь оставалось сил разве что держать палочки. Во время недавней драки он почти не поднимал её.

Хэ Чусань вдруг больше не смог сдержать влажный жар в глазах. Будто голова стала весить тысячу цзиней(1), он медленно опустил её и дрожащими руками прижал окровавленную ладонь Ся Люи к своей щеке.

Чувствительная после ранения ладонь ощутила прямо на себе горячее дыхание Хэ Чусаня, и всё тело Ся Люи мгновенно застыло.

Прижавшись щекой к его ладони, Хэ Чусань хрипло, чуть дрожащим голосом сказал:

— Я серьёзно, Люи-гэ. Если в следующий раз случится что-нибудь подобное, не вмешивайся ради меня. Это я сам бесполезный. Когда из-за меня ранят тебя, мне ещё больнее, чем от собственной раны…

Рука Ся Люи непроизвольно дрогнула. В тот же миг он почувствовал, как ужасно пересохло в горле. Он дважды безмолвно открыл рот и лишь потом, словно наконец осознав происходящее, резко выдернул ладонь от лица Хэ Чусаня и растерянно рявкнул:

— Замолчи!

— …

Хэ Чусань замолчал, крепко сжав губы.

А Ся Люи правой рукой прикрыл только что подвергшуюся «посягательству» левую ладонь и какое-то время вообще не понимал, что ему делать. Оставалось лишь напряжённо отвернуться и смотреть в окно.

Оба молчали. В салоне повисла неловкость, похожая на сухое дерево, которое вот-вот треснет и вспыхнет. Ся Люи смотрел в окно, пока уши у него не начали гореть, а в груди становилось всё жарче и невыносимее.

Этот чёртов паскуда одно за другим выдаёт подобные вещи, ещё и прижимается к ладони, признаваясь в своих чувствах. Какого, мать его, смысла он хочет добиться? Неужели Ся Люи не понимает?!

Он не желал признавать, как недавно пришёл в ярость и сорвался, увидев раненого Хэ Чусаня. Нет, даже если признать — ничего особенного в этом нет. Хэ Чусань был его, Ся Люи, лично выбранным малаем(2), и такая потеря контроля была всего лишь защитой собственной территории и собственных подданных.

Не желал он признавать и каких-либо иных чувств к Хэ Чусаню. Это была лишь обычная забота старшего брата о младшем, лишь чисто братское чувство — просто ему казалось, что этот парень немного не такой, как остальные, и оттого интересный.

А чувства этого желтоволосого мальчишки, по мнению Ся Люи, явно свернули не туда. С каждым словом он всё больше переходит границу, и двусмысленность уже невозможно не заметить. Нельзя больше позволять ему идти напролом!

Разгорячённый этими мыслями, Ся Люи некоторое время помолчал, закрыл глаза, глубоко вдохнул и сказал:

— Сходи купи мне миску говяжьих потрохов.

Задумавшийся Хэ Чусань ошарашенно поднял голову:

— Мм?

— Говяжьи потроха!

— Уже так поздно. Где я найду говяжьи потроха? — удивился Хэ Чусань.

Он поднял голову и как раз увидел на другой стороне улицы небольшую закусочную, работавшую допоздна. Перед ней за столиками сидела кучка молодых мужчин и женщин, ужинавших ночью.

— А то, как ты думаешь, зачем босс Ся обязательно проехал ещё несколько улиц, прежде чем остановиться здесь?

Он послушно собрался выйти из машины, но Ся Люи окликнул его. Старый чёрный кожаный кошелёк полетел ему прямо в руки.

— Возьми мой кошелёк. И купи ещё банку колы.

— Я…

Хэ Чусань уже хотел сказать, что у него есть деньги, но вспомнил, как в прошлый раз босс Ся в ярости опрокинул горшочек с цзибао(3) … Нет уж, спорить с этим богачом из-за денег совершенно ни к чему.

С неспокойным сердцем он сжал кошелёк Ся Люи и вышел из машины. Как было велено, купил большую миску говяжьих потрохов и банку колы.

Пока он ждал заказ, Хэ Чусань украдкой оглянулся на машину через дорогу. Ся Люи откинулся на водительском сиденье, запрокинул голову и курил, даже не глядя в его сторону.

Хэ Чусань мысленно вздохнул, сожалея о своей несдержанности.

Да, он был влюблён в Ся Люи — сам не заметил, как зародилось это чувство, но оно уже захватило его целиком. В ту ночь, когда он невольно обнял Ся Люи у входа в виллу, он уже осознал свои чувства.

Влюбиться в мужчину — причём в главаря преступного мира — не стало для него каким-то потрясением. Ещё когда Ся Люи рассказывал ему о своём прошлом с Цинлуном, Хэ Чусань понял, что не испытывает отвращения к подобным однополым чувствам.

Но он совсем не хотел признаваться Ся Люи сейчас. Что мог пообещать главарю преступного мира нищий, ничего не умеющий студент? И с чего ему было мечтать о том, что тот оставит криминальный мир и будет с ним?

Впереди был долгий путь, и Хэ Чусань понимал, что пока не имеет права даже начинать его.

Просто он никак не мог удержаться от желания быть ближе к Ся Люи, заботиться о его хаотичной жизни, не видеть его окровавленным и ослабевшим. Он не умел скрывать свои чувства, а Ся Люи был слишком наблюдательным и осторожным человеком — он с лёгкостью мог его раскусить, загоняя туда, где уже некуда было отступать.

Что же ему теперь делать?

Он опустил голову, задумавшись, но тут хозяйка закусочной напомнила ему об оплате. Хэ Чусань открыл кошелёк — и сразу увидел фотографию.

На ней Ся Люи и Ся Сяомань стояли рядом, улыбаясь в камеру и тесно прижавшись друг к другу. На заднем плане были голубое море и ясное небо.

Он мельком взглянул на фотографию, вынул деньги и закрыл кошелёк.

Через некоторое время не выдержал и снова открыл его.

Он увидел торчащий из-под фотографии уголок ещё одного снимка. Осторожно подцепив его ногтем, Хэ Чусань чуть приподнял фотографию и аккуратно вытянул спрятанный снимок.

Это была отдельная фотография Цинлуна, спрятанная под первой.

Цвет снимка пожелтел от времени. Мужчина повернул голову и курил сигару; половина его лица скрывалась в тени, словно фотография была сделана тайком.

Пальцы Хэ Чусаня дрогнули. Он едва не выронил снимок, но тут же взял себя в руки и крепко зажал его в пальцах.

В машине через дорогу Ся Люи с безучастным лицом курил и краем глаза наблюдал за ним. Он увидел, как этот парень достал спрятанную фотографию, замер на мгновение, глядя на неё, а затем спокойно вернул снимок на место.

Ся Люи медленно выпустил дым и поднял перевязанную руку, прикрыв ею лоб.

Вот же чёртов паскуда! Неужели нельзя понять намёк и отступить? Посмотрел фотографию — теперь быстренько домой, умыться и спать!

Спустя долгое время Хэ Чусань вернулся в машину с миской горячих говяжьих потрохов.

Ся Люи сидел, лениво и холодно откинувшись на водительском сиденье, с сигаретой в зубах. Услышав, что Хэ Чусань вернулся, он протянул правую руку, собираясь взять миску.

— Я подержу, — сказал Хэ Чусань.

Ся Люи поднял глаза и взглянул на него. Лицо Хэ Чусаня оставалось спокойным и невинным — ни малейшей зацепки.

В душе Ся Люи выругался:

«Блядь! Я даже фотографию соперника в любви тебе показал. Теперь-то ты должен понять и отказаться, да?!»

Он сам не понял, отчего вдруг вспылил, но упрямо попытался отобрать миску. Однако она оказалась слишком горячей, а правая рука была слишком слаба, и он едва не пролил всё себе на брюки.

К счастью, Хэ Чусань молниеносно подхватил миску.

— Я подержу, Люи-гэ, — снова мягко сказал Хэ Чусань.

Ся Люи нахмурился и промолчал. Он просто потянулся к миске и, пользуясь его рукой, подцепил палочкой кусок говяжьих потрохов.

Хэ Чусань молча сидел рядом, терпеливо наблюдая, как тот кусок за куском всё съедает, а затем подал ему колу.

Наевшись и напившись, Ся Люи наконец почувствовал себя чуточку лучше. Он уже собирался откинуться на сиденье и снова закурить, когда Хэ Чусань вдруг поднял руку и легко вытер уголок его губ.

Ся Люи настороженно поднял глаза.

— Здесь соус, — сказал Хэ Чусань.

— …

Фраза до смешного банальная… Банальная до такой степени, что кто-то прямо напрашивался на смерть! Этот чёртов паскуда явно не собирался сдаваться. — Так Ся Люи мысленно расценил его слова и поступок.

Он стиснул зубы, ничего не сказал, нарочито безразлично отвернулся, переключил передачу и резко вдавил газ!

Хэ Чусань дёрнуло ремнём безопасности, голова качнулась вперёд, но он тут же совершенно невозмутимо выпрямился и посмотрел вперёд.

Почувствовав раздражение и досаду Ся Люи, он невольно чуть приподнял уголки губ.

Когда Ся Люи отвернулся, чтобы смотреть на дорогу, Хэ Чусань опустил голову, поднёс испачканные соусом от потрохов и колой пальцы к губам и слегка прикоснулся ими к губам.

Он едва заметно провёл языком по уголку губ и ощутил солёную, терпкую сладость.

Ся Люи не прогнал его.

Даже узнав о его чувствах, даже испытывая к нему всё больше нетерпения, он всё равно не оттолкнул его. Этот главарь преступного мира раз за разом позволял ему всё больше. В редкие свободные выходные он хотел проводить время именно с ним, лично учил его играть в бильярд, ел приготовленную им еду, соглашался на его приглашения смотреть фильмы вдвоём, не думая о собственной безопасности, защищал его, терпел его всё более близкое присутствие…

Он знал, что для Ся Люи он не такой, как остальные.

Да, сейчас он всё ещё не мог сравниться с тем пожелтевшим снимком в профиль, совсем не мог. Но он знал, что тоже был особенным. И однажды…

Не успел он окончательно насладиться этой солёной и терпкой сладостью, как машина снова дёрнулась и остановилась у обочины.

Хэ Чусань посмотрел вперёд — на огромную вывеску «Таньсян-гэ»(4). Его лицо мгновенно застыло, а кровь, ещё секунду назад бурлившая в груди, вдруг ледяной волной отхлынула.

---

Примечания:

(1) Цзинь (斤) — традиционная китайская единица веса; одна цзинь составляет около 500 граммов. «Тысяча цзиней» — гиперболическое выражение огромной тяжести.

(2) Малай (马仔) — в гонконгском криминальном жаргоне подручный, младший член банды, человек, работающий на босса. Здесь Ся Люи говорит о Хэ Чусане как о своём подчинённом. Это именно жаргонное значение, не этническое название.

(3) 鸡煲 (цзибао) — популярное кантонское блюдо из курицы, приготовленной в горшочке. Здесь упоминание относится к более раннему эпизоду, когда Ся Люи в раздражении опрокинул горшочек.

(4) «Таньсян-гэ» (檀香阁) — название заведения. Иероглифы буквально связаны с «сандалом» и «павильоном/теремом», однако в данном случае это собственное название, поэтому оно передано транслитерацией.

http://bllate.org/book/17116/2653762