Готовый перевод Sammy’s Children’s Day / День защиты детей для Сэмми: Глава 14. Придёшь ко мне домой на Новый год?

Ся Люи, возглавляя несколько сотен человек — от мала до велика — подчинённых Зале Сяоци, весь год то и дело прижимал таких, как Фэй Ци, со всех сторон. Новые заведения открывались одно за другим, дела процветали. К концу года управлявший счетами Цуй Дундун всё подсчитала: от босса до малая(1) — все до единого набили карманы до отвала. В канун Рождества Ся Люи забронировал целиком собственный ночной клуб и устроил праздничный банкет по случаю успехов за год. Он пригласил всех старейшин и несколько десятков братьев, занимавших заметное положение. Красные конверты раздавались щедрой рукой, а веселье продолжалось всю ночь.

Он был боссом зорким, жестоким и беспощадным: вовне действовал решительно, рубил с плеча и не стеснялся выгребать всё до последнего, а внутри организации придерживался вполне народного курса — был щедрым, великодушным и простым в общении. Деньги и сила по очереди служили ему инструментами воспитания, так что любая группировка подчинялась ему безоговорочно и смотрела только на своего Голову Дракона. Все старейшины весьма благоволили к его работе, а едва получив толстые красные конверты, один за другим начинали рассыпаться перед ним в похвалах.

Лишь дядюшка Цю — самый молодой из старейшин и относительно недавно получивший свой статус — во время тоста тихо сказал ему несколько слов по секрету:

— Сяо Лю, ты нажил слишком много врагов, так что лучше будь осторожнее. Фэй Ци всё-таки десятилетиями крутится в цзянху(2). Раз смог занять нынешнее положение, значит, его нельзя недооценивать.

Ся Люи расхохотался, поднял бокал и громко поблагодарил:

— Благодарю дядюшку Цю за добрые пожелания! В следующем году компания непременно пойдёт как по маслу и добьётся ещё больших успехов!

Он запрокинул голову и осушил бокал, а затем тихо сказал:

— Дядюшка Цю, спасибо вам. Сяо Лю ещё молод и многого не понимает. В дальнейшем рассчитываю на вашу поддержку и заботу.

Он по очереди обменялся тостами со всеми старейшинами, а затем его со всех сторон окружили подчинённые. Он оказался в самом центре толпы, словно луна среди звёзд, и каждый спешил выразить ему свою любовь и восхищение.

Сяо Ма на сцене исполнял обязанности ведущего и разразился длинной речью:

— Я хочу поблагодарить компанию, поблагодарить босса, поблагодарить всех старейшин, поблагодарить всех братьев и сестёр за то, что дали мне, Сяо Ма, этот шанс исправиться и начать новую жизнь! Нет, не так! Дали мне возможность стать менеджером и вывести филиал на новый уровень… Все мои нынешние достижения неотделимы от босса, который воспитал и продвинул меня! Наш босс — человек щедрый и прямой, больше всего не любит всякие пустые формальности! Так давайте и мы не будем заниматься пустыми формальностями — предлагаю! Пусть каждый присутствующий здесь выпьет с боссом по бокалу!

Зажатое внизу толпой лицо Ся Люи мгновенно позеленело. Он бросил бокал и уже собирался забраться на сцену, чтобы проучить этого человека.

Каждому по бокалу?! Ах ты ублюдок, ты что, решил меня до смерти споить?!

Сяо Ма бросил микрофон и дал дёру, но напоследок ещё успел во всё горло крикнуть:

— Братья! Босс здесь! Не упускайте возможность, налетайте!

Ся Люи даже за край его одежды ухватиться не успел, как его погребла под собой ринувшаяся со всех сторон толпа людей и море алкоголя!

— Босс, босс! Давайте, я выпью с вами!

— Наливайте боссу, наливайте! Не волнуйтесь, наш босс тысячу бокалов выпьет и не опьянеет!

— Босс, пусть вам сопутствует небесное благословение! Да здравствует босс!

— Босс, вы мой кумир!

— Босс, моя жена хочет вашу фотографию с автографом! Если я её не принесу, она сегодня ночью меня домой не пустит! Босс, ну сделайте милость…

— Блядь! Не тяните меня за одежду! Руки убрали! Вы тосты пришли пить или лапать меня?! Все вон, вон, вон, вон ———!

Пока Ся Люи в одиночку сражался с несколькими десятками здоровенных мужиков, вокруг царили теснота, хаос и невообразимый бедлам, за столом старейшин царила совершенно иная атмосфера. Несколько ключевых членов банды подходили один за другим с тостами, а Цуй Дундун, с гладко зачёсанными назад волосами и мужественными чертами лица, держала в руке бокал и оживлённо беседовала с дядюшкой Юанем.

— Девочка, тяжёлый у тебя выдался год.

— Вы мне льстите. Ничего, ничего, всё было нормально.

— Ну как там Паао-цзай работает под твоим началом?

— Умный, толковый, далеко пойдёт, далеко пойдёт.

…

Праздничный вечер достиг кульминации среди песен, танцев, громкого смеха и весёлого шума. На сцене звезда стриптиза под лёгкую музыку беспрерывно крутила бёдрами, и после каждого снятого предмета одежды босс должен был выпить ещё один бокал. Находившиеся внизу молодчики с восторгом поддерживали эту затею, хватали бутылки и бегали по залу в поисках босса.

Эй, а где босс?! Где босс?! Только что вы его несколько человек подняли и подбросили к потолку! Куда вы его дели?!

Цуй Дундун с любезной улыбкой попрощалась с несколькими братьями и под предлогом того, что ей нужно в уборную, незаметно выскользнула из зала. Едва она вошла в туалет, как обнаружила одного из подчинённых, склонившегося над унитазом и громко блевотного рвущего.

— Эй, это женский туалет! Иди в соседний, если хочешь блевать! — с отвращением сказала Цуй Дундун и пнула его ногой.

Тот мутно посмотрел на неё, затем оглядел обстановку вокруг и долго озадаченно размышлял.

— Всё правильно… Это же мужской туалет. Дундун-гэ, ты сама ведь тоже здесь… А-а-а! Дундун-цзе, я ошибся! Я ошибся! Пощадите меня-а-а-а!

— Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Через пять минут Цуй Дундун невозмутимо положила на место резиновый вантуз, сломанный от побоев, схватила за воротник этого бедолагу, уже получившего физиономию как у свиньи, и выбросила его из туалета.

Ещё через пять минут она привела себя в порядок, пригладила волосы, поправила безупречный костюм и вышла наружу. Не удостоив взглядом зал, превратившийся в настоящее поле битвы, она прошла по служебному коридору прямо в кабинет генерального менеджера на втором этаже.

Ся Люи, с голым торсом и раскинувшись на её диване, лежал во весь рост. У его ног валялись два пиджака и рубашки, почти разодранные в лоскутья, а на лице лежало смятое мокрое полотенце.

— Мать вашу, кучка ублюдков… Чтоб вам всем двери заколотили и подожгли, чтобы сгорели все к чёртовой матери… — услышав, как вошла Цуй Дундун, он без сил пробормотал: — Налей воды…

Цуй Дундун открыла шкаф и налила ему бокал красного вина.

Ся Люи медленно поднялся, увидел бокал — и лицо его сразу позеленело.

— Блядь, меня уже тошнит от одного вида выпивки! И ты ещё наливаешь?!

— Это всё, что есть. Хочешь чего-нибудь другого — сам спускайся и бери.

Ся Люи накрыл лицо полотенцем и снова прямо рухнул назад.

— Ну и смотри, как я тут помираю! Никакой солидарности, ни совести, ни жалости…

— Всё, хватит, в таком возрасте ещё капризничать, — сказала Цуй Дундун и нажала кнопку внутреннего телефона. — Два стакана холодного лимонного чая и две порции вонтонов с лапшой.

Дождавшись, пока официант принесёт еду, Ся Люи поднялся, жадно выпил полстакана лимонной воды и только тогда нашёл силы огрызнуться:

— Да пошла ты! Когда это я капризничал?

Цуй Дундун, затягиваясь сигарой, небрежно перемешивала лапшу палочками:

— Моя мать давно умерла. Лет десять с лишним назад, именно в этот вечер. Заразилась сифилисом, а денег на лечение не было.

Ся Люи, как человек, который тоже не питал особой любви к своим родным родителям, искренне утешил её:

— И поделом! Блядь, эта дрянь, которая умеет только рожать, а растить не умеет, продала тебя извращенцу, когда тебе было восемь!

— Я просто хотел предупредить тебя: не трахай её, у неё сифилис.

— …

Два несчастных босса, лишённых нормального детства, сидели бок о бок на диване и, запивая еду лимонным чаем, с аппетитом уплетали каждый по большой тарелке лапши, пока наконец не набили желудки. Внизу они оба были заняты приёмом гостей и уже успели проголодаться до чёртиков.

Когда еда и выпивка немного улеглись, они начали ковырять зубы зубочистками и обсуждать дела.

— Что тебе сказал дядюшка Юань? — лениво спросил Ся Люи, откинувшись на диване.

— Хочет выдвинуть Паао-цзая на должность «Белого бумажного веера»(3), — ответила Цуй Дундун. — Думаю, он всё ещё не до конца доверяет тому, как мы ведём дела, поэтому хочет расставить побольше своих глаз и ушей.

Ся Люи усмехнулся:

— Не доверяет? Тогда пусть сам приходит и делает! В таком возрасте ещё, мать его, указывает, что нам делать!

— Я не думаю, что у него есть какие-то дурные намерения. Просто он боится, что ты угробишь компанию и тем самым заденешь интересы старейшин. В конце концов, в последнее время ты сильно разошёлся с Фэй Ци. До него дошли и слухи о том, что Фэй Ци с Ша Цзяцзюнем ходили обедать к нескольким другим боссам из цзянху. Пока неизвестно, какую позицию займут остальные банды. Если они действительно объединятся против нас, будет нелегко.

Ся Люи с силой сжал пальцами сигарету и неторопливо растёр её в мелкую крошку. Лицо при этом оставалось совершенно спокойным.

— Фэй Ци я всё равно прикончу. Вопрос только во времени. А остальное я держу под контролем. Эти старики слишком близоруки, вечно прячут голову в песок. Неудивительно, что ничего крупного им не добиться.

Цуй Дундун рассмеялась:

— Отлично. Я тоже терпеть не могу Фэй Ци. Со старейшинами я поговорю и успокою их. А что скажешь насчёт Красного шеста(4), которого подослал старый Гэ? Этот парень в последнее время натворил немало дел. По-моему, он явно хочет выслужиться.

— Пусть, — сказал Ся Люи. — В следующий раз, когда будем бить Фэй Ци, пусть идёт в авангарде.

Цуй Дундун, держа сигарету в зубах, снова улыбнулась, сразу поняв его замысел.

— Фэй Ци и старейшины — это ещё не самое главное, — сказал Ся Люи. — Меня беспокоят копы.

— Что случилось?

— В прошлом месяце я раздавал красные конверты, и один недавно переведённый инспектор отказался брать.

— Не хочет — заставим взять. Кинем во двор бутылку с зажигательной смесью. Не впервой.

— Тут неудобно поднимать большой шум, — сказал Ся Люи. — Он племянник заместителя начальника полиции. Поддержка у него крепкая, сам он амбициозный, и даже инспектор Хуа не смог его убедить.

— О? Какая у него должность?

— Стажёр-инспектор, ничего особенного. Но инспектор Хуа в следующем году выходит на пенсию, а кто его заменит, пока неясно. Боюсь, всё может перемениться.

Имя «инспектор Хуа» было лишь почтительным прозвищем, которым его наградили люди из цзянху. На самом деле он был главным инспектором Восточного округа Цзяолуна. Много лет он щедро принимал красные конверты и с особой заботой опекал братьев из чёрного мира, благословляя всех на бесконечный денежный поток. Когда этот почтенный господин уйдёт со своего поста, неизвестно, сколько боссов лишится сна по ночам и заболеет от тоски.

Ся Люи и Цуй Дундун, два сообщника(5), расселись по разным концам дивана. Перед ними стояли две тарелки, в которых остались лишь жалкие остатки лапши. Оба немного подумали, потом тихо-тихо переговорили, приняли решение — и можно считать, что очередной коварный план был утверждён.

Через несколько дней круглолицая певичка, которую содержала Цуй Дундун, в одно мгновение превратилась в «двоюродную сестру» Цуй Дундун, якобы эмигрировавшую в Америку и вернувшуюся в Гонконг навестить родных. Едва прибыв в незнакомое место, она якобы столкнулась у входа в бар с хулиганами, которые попытались её обидеть, но тут как раз проходивший после смены стажёр-инспектор вступился за несправедливо обиженную девушку и героически спас красавицу. Так родилась красивая история.

Позднее красивая история превратилась в пророчество, когда молодой инспектор и «двоюродная сестра» со временем влюбились друг в друга и решили провести вместе ночь, но в этот самый момент «муж» «сестры», специально прилетевший из Америки, чтобы застать её с любовником, застал их на месте преступления. Он привёл людей, избил их, сделал компрометирующие фотографии и начал шантажировать… Но это уже дальнейшая история, которую автору было лень подробно рассказывать.

А теперь вернёмся к одному из главных героев, на несколько тысяч слов исчезнувшему из повествования, — Хэ Чусаню.

На следующее утро, поскольку из-за рождественских каникул ему не нужно было ни проходить стажировку, ни работать, он рано утром отправился в школу и положил несколько возвращаемых книг в специальный ящик библиотеки для выходных дней. Затем взял две порции рыбных шариков и отправился караулить у входа в закрытый на праздники бильярдный зал.

Ближе к полудню Ся Люи приехал один. Зевая, поднял роллету бильярдного зала и впустил его.

— Давно пришёл?

Хэ Чусань, который уже успел один съесть обе порции рыбных шариков, уныло ответил:

— Утром. Я ждал тебя три часа.

— Я что, велел тебе приходить так рано? — спросил Ся Люи, открыл холодильник, достал банку колы и бросил ему.

Хэ Чусань, опустив голову, возился с открывашкой. В голосе его слышалась обида:

— Ты сказал, что придёшь утром.

— Пока я не пообедал, у твоего Люи-гэ всё ещё утро. — Ся Люи ткнул кием(6) ему в лоб, словно не мог поверить, что этот идиот действительно ожидал от босса раннего подъёма!

— Поставь рюкзак, сначала пойдём поедим, — сказал Ся Люи и ударил кием по его давно не виденному маленькому рюкзаку. — Вернёмся — научу тебя боковому вращению.

Они опустили роллету и плечом к плечу направились в ближайшую чайную, болтая по дороге.

— Идиот! Три часа так и сидел ждал? Не мог мне позвонить? Тьфу, у тебя же нет телефона. Люи-гэ подарит тебе большой кирпич(7). Завтра сам приходи забери.

— Я…

— Ещё раз скажешь, что не хочешь тратить деньги чёрного мира, — заставлю тебя стоять рядом и смотреть, как я ем!

— Я хотел сказать, что в следующем месяце компания выдаст мне телефон.

— Начальство тебя так любит? Хочет взять себе в смазливые содержанцы(8)?

— На моей должности такой телефон положен каждому. Это нужно для связи с клиентами.

— Ого, растёшь, Хэ А-Сань! Уже элита, значит? Всем по телефону выдают? Кого ты тут пытаешься обмануть?

— …

Хэ Чусань беспомощно вздохнул с таким видом, словно говорил: «Не веришь — ну и ладно».

Ся Люи терпеть не мог этот его стариковский вид. Он замахнулся и хлопнул его по голове, после чего сменил тему:

— Как вчера Рождество провёл? С отцом праздновал?

— Аба сказал, что это праздник западных чертей. Он его не отмечает.

— …

— Люи-гэ, а ты придёшь ко мне домой на Новый год? Аба тоже согласился. Я приготовлю тебе пельмени с начинкой из чар-сюя.

— Блядь, у меня что, своего дома нет, чтобы к тебе идти? И ещё нужно, чтобы твой Аба разрешил?!

— Я спросил Сяо Ма-гэ. Он сказал, что на Новый год поедет домой, в Гуанчжоу. Сестра Дундун собирается в Таиланд со своей девушкой. Они оба попросили меня позаботиться о тебе.

— …

Позаботиться о вашей матери! Вот же кучка бессовестных ублюдков!

— Ну придёшь, Люи-гэ?

— …Хм.

Они скромно пообедали, купили пакетик вафлей гаи-дань-цзай(9) и, жуя их на ходу, неторопливо отправились обратно.

Роллету подняли, и Хэ Чусань, привычно убрав всё с бильярдного стола и расставив шары, на всякий случай спросил:

— Ты ведь больше не будешь звать красавиц?

Ся Люи, широко расставив ноги и устроившись в кресле босса, ел вафли.

— Зови свою мать! Высококлассная красавица из заведения Цуй Дундун стоит две тысячи долларов за один выход, и даже боссу скидки не делают! Ты в прошлый раз зря потратил мои две тысячи, а я с тобой до сих пор не рассчитался!

Этот сорванец стоял к нему спиной и приводил стол в порядок. Услышав эти слова, он снова начал трясти плечами, сдерживая смех. Ся Люи окончательно вскипел и, подняв длинную ногу, пнул его в зад.

Хэ Чусань, с отпечатком ноги на ягодице, перегнулся через стол, выпятил зад и, обернувшись, посмотрел на него с преувеличенной кокетливостью:

— Люи-гэ, ты сказал, что научишь меня боковому вращению. Ну давай.

Вот же чёртов провокатор! Не то! Тьфу!

Да не хочу я его ни к чему принуждать! — одновременно с презрением к самому себе подумал Ся Люи, отбросил пакетик с вафлями и подошёл. Сам того не замечая, он тоже принял довольно вызывающую позу, выпятив зад.

— Смотри внимательно!

Взгляд Хэ Чусаня невольно скользнул вдоль изгиба его талии и остановился на округлой, выступающей ягодице. Он украдкой сглотнул.

— Ага. Смотрю.

В такие праздничные дни улицы и переулки были увешаны изображениями белобородых стариков, рестораны и торговые центры заполняли толпы людей, занятых едой и покупками, а у достопримечательностей и в парках развлечений длинными парами выстраивались в очереди влюблённые. Повсюду царили шум, суета и оживление.

А эти двое, опустив роллету, поставив на стол колу и отгородившись от всего мира, спокойно провели весь день в маленьком помещении за игрой в бильярд.

За год с лишним, в течение которого Ся Люи безжалостно гонял Хэ Чусаня по бильярду, тот заметно прибавил в мастерстве. Правая рука Ся Люи всё ещё не слушалась его как следует, и его крутая, эффектная техника время от времени давала сбой. После долгой ожесточённой борьбы случилось совершенно невероятное: Ся Люи проиграл несколько десятков очков.

Он бросил кий и совершенно бесстыдно попытался увильнуть от проигрыша:

— Уже время ужина. Пойдём, я свожу тебя поесть западной кухни.

— Мы договорились: проигравший готовит еду, — сказал Хэ Чусань. — В это время в западном ресторане уже не будет свободных мест.

— Я умею только лапшу варить! Мы весь день играли — и теперь только лапшой и будем ужинать?

— Ты сваришь лапшу, а я приготовлю курицу, запечённую в соли, и лобуо-гoу(10). Хорошо?

— Ты умеешь готовить курицу, запечённую в соли?

— А-хуа-сaо несколько раз учила меня.

Ся Далэ снова попытался увильнуть:

— Курица с солью вкуснее с рисом.

Хэ Чусань моргнул:

— Люи-гэ, ты опять не держишь слово?

Лицо Ся Люи несколько раз сменило цвет.

— …Иди за рюкзаком!

Они сели в машину, Хэ Чусань — следом за ним, и с недоумением спросил:

— Люи-гэ, почему ты так боишься готовить?

— …

Ся Люи что-то невнятно пробормотал.

— Что?

— Когда я готовил, я однажды сжёг… кхм, плиту.

— …

Чёртова маленькая лисичка(11) снова посмотрела на него тем самым сложным и странным взглядом. Ся Люи от этого взгляда чуть руль не выпустил.

— Когда я готовил, я однажды спалил дом! Три этажа сгорели! Управляющий и прислуга — все прыгнули в бассейн! Доволен теперь?!

Ся Люи, рассердившись от смущения, со всей силы ударил по клаксону.

— …

Хэ Чусань.

— Чего ты, мать твою, плечами трясёшь?! Если такой смелый — рассмейся вслух!

— Пф… Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Под яростный рёв Ся Люи Хэ Чусань уткнулся лицом в рюкзак и вытирал слёзы, смеясь так, что у него уже сводило живот.

— Да уж. Спокойно сломать ногу, сжечь дом, изрезать и себя, и других до крови — а ведь ещё нужно было вырастить этого небесного ребёнка-бедствие, разрушительная сила которого превосходила метеорит. Терпение и упорство босса Цинлуна действительно не поддаются сомнению. За десятилетия ветров и дождей он пережил столько всего, что вспоминать об этом просто невыносимо.

В то время Хэ Чусань мог лишь отстранённо посочувствовать Цинлуну, но через полчаса, оказавшись в неожиданно простой маленькой деревенской хижине Ся Люи — всего в два этажа, без чего-либо лишнего, кроме самой необходимой мебели, — он по-настоящему ощутил, сколько же пришлось вынести Цинлуну.

— Люи-гэ, кастрюля такая маленькая, поставь просто средний огонь!

— Люи-гэ, сначала воду нужно вскипятить, потом класть лапшу! Сначала вытащи её!

— В лапшу масло добавлять не надо!

— Это тарелка для овощей, её нельзя ставить на огонь, Люи-гэ!

— Приправы просто положи на дно миски, не надо выливать их в кастрюлю! Всё исчезнет, если вылить туда! Эй!

— Эй, твою мать! Заткнись!

— …

Через час Хэ Чусань сидел за столом. Перед ним стояли тарелка ароматной курицы, запечённой в соли, тарелка ароматного лобуо-гoу с креветочной пастой и тарелка ароматных ошпаренных зелёных овощей… а также две большие миски ароматного белого риса.

Комок вонючей, чёрной, обуглившейся лапши одиноко и беспомощно лежал в кухонном мусорном ведре. Ся Люи, закинув ногу на ногу, сидел на диване, курил и смотрел телевизор. Оставалось только поставить рядом табличку: «Я же сказал тебе, что не умею готовить, идиот!»

Глупец Хэ Чусань, который когда-то наивно полагал, что благодаря его неустанным усилиям хотя бы сможет поесть лапшу, приготовленную боссом чёрного мира, по-старчески вздохнул и, расставляя миски и палочки, сказал:

— Люи-гэ, идём есть.

Но даже теперь тот продолжал придираться: курица слишком жёсткая, лобуо-гoу слишком солёный, зелень… ну, зелень ещё ничего, тут особого мастерства не требуется. Рис с горем пополам есть можно.

Хэ Чусань, вздыхая, без конца кивал:

— Да-да-да. В следующий раз я приготовлю лучше, Люи-гэ.

Палочки Ся Люи замерли. Он незаметно покосился на Хэ Чусаня.

В следующий раз?

— Никакого следующего раза, — нарочито небрежно сказал он. — Если мне захочется поесть, разве я не могу пойти куда-нибудь?

Хэ Чусань украдкой пододвинул к нему куриную ножку, но не решился положить прямо в его миску.

— Ты всё время ешь вне дома. Это вредно для здоровья.

— Я что, повара нанять не могу? На кой чёрт мне ты?

Хэ Чусань снова вздохнул и сам забрал себе жёсткую куриную лапку. На его лице словно было написано: «Ладно-ладно, я знаю, что ты богатый».

Ся Люи хлопнул палочками по столу. Хэ Чусань тут же уткнулся в еду и принялся грызть куриную лапку, не издавая ни звука.

Они молча съели половину курицы. Увидев, что лицо Ся Люи наконец немного смягчилось, Хэ Чусань осторожно высунул голову и продолжил:

— Люи-гэ, после ужина ты занят?

— Мм?

— На Рождество в кинотеатрах вышел новый фильм — «Дикие дни»? Нет, «История А Фэя»(12). Я могу пригласить тебя в кино?

— Тебе снова в школе раздали бесплатные билеты?

— Пятнадцатого числа мне выдали зарплату, — гордо ответил нищий Хэ Чусань.

— …Хм.

---

Примечания:

(1) 马仔 (мацзай) — в контексте гонконгских криминальных группировок подручный, младший член банды, человек на побегушках у старшего. В переводе используется «малай».

(2) 江湖 (цзянху) — буквально «реки и озёра»; в данном контексте обозначает мир криминальных группировок, их неофициальную иерархию и правила.

(3) 白纸扇 («Белый бумажный веер») — одна из традиционных должностей в структуре китайских тайных обществ и триад. Обычно связана с интеллектуальной, организационной и административной работой.

(4) 红棍 («Красный шест») — традиционное название боевого члена или силового представителя китайской тайной организации. В иерархии банды это человек, отвечающий прежде всего за силовые функции.

(5) 一狼一狈 («один волк и одна бедная гиена») — авторская игра с выражением 狼狈为奸, означающим «сговориться и творить беззаконие», «действовать сообща в дурных целях». Здесь подчёркивается, что Ся Люи и Цуй Дундун вдвоём замышляют очередную аферу.

(6) 球杆 — бильярдный кий.

(7) 大哥大 — разговорное название крупного переносного мобильного телефона раннего поколения. В конце 1980-х — начале 1990-х такие аппараты были большими, тяжёлыми и очень дорогими, отсюда шутливое русское «кирпич».

(8) 小白脸 — буквально «белолицый мальчик», кантонское/разговорное обозначение смазливого молодого мужчины, которого содержит богатая женщина. Здесь Ся Люи намеренно дразнит Хэ Чусаня.

(9) 鸡蛋仔 (гаи-дaнь-цзай) — популярная гонконгская уличная сладость: вафля из небольших выпуклых шариков, выпекаемая в специальной форме. Название буквально связано с «куриными яйцами».

(10) 盐焗鸡 / 虾酱萝卜糕 — традиционные блюда кантонской кухни. 盐焗鸡 — курица, приготовленная в соли; 萝卜糕 — рисовый пирог с дайконом/редькой. 虾酱萝卜糕 означает вариант с креветочной пастой.

(11) 小狐狸 («маленькая лисичка») — постоянное авторское прозвище Хэ Чусаня. Оно подчёркивает его хитроватую, живую манеру и постепенно становится важным повторяющимся образом.

(12) 《阿飞正传》 — гонконгский фильм 1990 года режиссёра Вонга Карвая. Русское название обычно передаётся как «Дни былой славы» / «История А Фэя»; в оригинале 阿飞 — прозвище главного героя. Здесь автор использует фильм как современную для персонажей культурную реалию.

http://bllate.org/book/17116/2652185