Готовый перевод After waking up, the other man in the control group lay flat. / После пробуждения Фулан живёт своей жизнью [💗]: Глава 10. Сватовство

Несколько дней спустя на пороге официально появилась сваха Ван Юэмэй.

Она принесла запись года, месяца, дня и часа рождения* Лу Суя. Поскольку Лу Суй был приёмным, точная дата его рождения оставалась неизвестной, так что этот обряд был скорее данью традиции. У Ся Цинтао тоже взяли его бацзы — чтобы в доме Лу могли выбрать благоприятную дату.

Кроме того, сваха передала список даров, которые семья жениха намерена преподнести в знак помолвки, и сказала, что если возражений нет, в ближайшее время приедут совершать обряд «сядин».

Семья Лу относилась к сватовству со всей серьёзностью. Список даров велели составить деревенскому грамотею. Ся Цинтао умел читать сам, но мать сказала, что не по правилам ему самому зачитывать, и настояла, чтобы пригласили уважаемого старца, который знал грамоту.

— Выкуп — двадцать лян серебра. Пара серебряных украшений. Пара диких гусей. Два цзиня* чая. Два цзиня сушёных плодов — красных фиников, грецких орехов. Шесть лян цветных нитей…

Хотя страда была в самом разгаре, весть о приходе свахи разнеслась быстро — ведь Ся Цинтао недавно был у всех на устах. Вокруг тотчас собрались соседки — тётушки да старухи. Услышав перечень даров, они наперебой зацокали языками от изумления.

— Наш Цинтао и вправду счастливчик! Вон какие дары, ай-яй-яй!

— И то правда. Одних серебряных двадцать лян — это уже небывалое дело. Из наших, кроме Ся Мянь, у кого из гэров или девушек был такой выкуп?

— Я слыхала, что диких гусей в дар приносят только в богатых семьях в городе. А чтобы в деревне — первый раз слышу. Обычно-то пару уток дарят.

— И то верно. Интересно, за кого же наш Цинтао выходит, что такие богатые дары?

Список даров, разумеется, целиком устроил семью Ся. В ответ они передали список приданого, который Ся Цинтао написал собственноручно. За два вечера до этого вся семья собралась и всё обсудила.

В приданое входило: шесть му земли, два одеяла, два сундука из камфорной древесины, пара железных вёдер, пара «драгоценных сосудов для потомства»*, восемь цзиней хлопка, десять цзиней тростникового сахара.

Поскольку речь шла о свадьбе, и приданое, и дары жениха были в чётном количестве — на счастье. Земля не в счёт, а у остальных вещей было своё значение: железные вёдра символизировали богатство и процветание, «драгоценные сосуды для потомства» — счастливую судьбу и множество детей, хлопок и сахар — достаток и сладкую жизнь. Что же до шести му земли, то отец Ся Цинтао специально купил их в деревне Луцзявань за семь лян серебра. Отчасти он хотел восполнить недостаток земли в семье Лу, но главное — дать сыну опору в доме мужа. Ведь приданое по обычаю оставалось личной собственностью жены (или, в данном случае, супруга) и никто из родни мужа не мог на него претендовать.

Ся Цинтао был тронут до глубины души. Снабжать дочь или сына землёй в приданое могли себе позволить только богатые семьи. Обычной крестьянской семье хватало для приличия одеял да сундуков. То, что отец с матерью дают ему так много, означало только одно: они его по-настоящему любят.

Сваха, получив ответный список, ушла, сказав, что вскоре приедет снова для совершения обряда «сядин» и для «цинци»* — выбора даты свадьбы.

К тому времени озимая пшеница была уже почти посеяна, и в доме наконец наступило затишье. Ся Цинтао принялся вышивать покрывало.

Он и раньше вышивал покрывала для двоюродных сестёр и братьев — и тётушки, и бабушки только хвалили. Так что к своей свадьбе покупать готовое не было нужды, можно сделать самому. Мать сказала, что в семье Лу, скорее всего, назначат свадьбу на двенадцатый месяц, так что тянуть нельзя: можно и не успеть.

Он задумал вышить «игру мандариновых уток среди лотосов»* и «цветы лотоса, распустившиеся парой»* — рисунки были ему хорошо знакомы, оставалось только найти время.

Эти дни, стоило ему выйти из дому, все тётушки и бабушки наперебой хвалили его: какой он молодец, какого жениха себе нашёл, в какую хорошую семью идёт. Находились, конечно, и те, кто за спиной язвили: мол, семья Лу такая бедная, откуда у них такие деньги? Наверняка Лу Суй набрал долгов по всей округе, вот и расплачиваться потом. Ся Цинтао был в слишком хорошем расположении духа, чтобы обращать внимание на злые языки.

Лу Суй ему нравился. А что касается трудностей — какие бы они ни были, всё лучше, чем выйти за учёного, маяться в нужде да ещё быть выгнанной потом с позором.

Двадцатого числа десятого месяца семья Лу наконец приехала для совершения обряда «сядин».

По обычаю, на этот обряд, кроме свахи, должны были явиться сам жених и его отец. Но отец Лу Суя умер, и вместо него приехал старший дядя. Дядя держался учтиво, и видно было — человек он степенный и честный.

Когда всё приданое перегрузили с повозки, Лу Суй подошёл к матери Ся Цинтао и сказал:

— Тётушка, в шкатулке с серебряными украшениями ничего нет. Я хочу, чтобы он сам выбрал себе пару по вкусу. Не согласится ли он поехать со мной в городок? Пусть старший брат с женой тоже поедут.

Редко когда жених проявлял такую заботу. Раз уж они обменялись помолвочными дарами и выбрали дату свадьбы, соблюдать прежние строгости уже не требовалось. К тому же Ся Цинси и Синхуа собирались ехать с ними — так что и говорить не о чем. Чэнь Хэсян сказала:

— Что ж, пожалуй, так и сделаем. Я скажу Цинтао. А ты, Цинси, завтра возьми на полдня отгул на работе. Поедете в городок вчетвером.

— Хорошо, спасибо вам, тётушка.

— Да что там, — улыбнулась Чэнь Хэсян. — Вы с дороги, небось, устали. Проходите скорее, перекусите.

Лу Суй, его дядя и сваха сели за стол. Ся Цинтао принёс угощение и вошёл в залу.

Сегодня Лу Суй снова был в чёрном. Но при дневном свете он выглядел даже лучше, чем в тот вечер при лампаде. Лицо его было ещё красивее, ещё благороднее.

Лу Суй не улыбался, но взгляд его всё время был устремлён на Ся Цинтао. В этом взгляде не было ничего тягостного — напротив, Ся Цинтао стало тепло и радостно.

У себя дома он чувствовал себя спокойнее и уже не так нервничал. Он поставил угощение на стол и сказал с улыбкой:

— Дядюшка, тётушка Юэмэй, угощайтесь.

— Хорошо, хорошо, — дядя слегка смущённо кивнул в ответ.

А сваха Ван Юэмэй, глядя на него, рассмеялась:

— Цинтао, а почему же ты А Суя не угощаешь? Он с утра на ногах, столько дел переделал!

Все за столом рассмеялись.

Ся Цинтао не мог сдержать улыбку, щёки его горели. Он не решился взглянуть на Лу Суя и сказал:

— Он и сам возьмёт, что ему меня звать?

И, не мешкая, вышел обратно.

По обычаю, во время помолвки гостей угощают только сладостями, без обеда. Так что, перекусив, семьи обсудили дату свадьбы и остановились на восемнадцатом дне двенадцатого месяца.

Старший дядя Лу Суя сказал, что эту дату выбрал гадальщик, которого просила мать Лу Суя, — из всех возможных она самая благоприятная. Если же назначать на другой день, пришлось бы ждать до третьего месяца следующей весны.

Семье Ся эта дата тоже пришлась по душе. В середине двенадцатого месяца все уже заканчивают полевые работы, но до новогодних хлопот ещё далеко.

Если назначить позже — начнётся подготовка к Новому году. А если отложить до третьего месяца — начнётся весенний сев, и некогда будет помогать с приготовлениями.

Семья Лу поела и собралась уезжать.

Чэнь Хэсян достала завернутые пять лян серебра и протянула Лу Сую:

— Пятнадцать лян мы оставим себе, а эти пять возьми обратно. На свадебный стол потратиться надо, новую мебель купить.

Лу Суй на миг опешил. Дядя рядом забеспокоился:

— Как же так можно! Что положено, то положено. Нельзя назад брать!

— Э, милый вы человек, — сказала Чэнь Хэсян, обращаясь к дяде. — Мы не сына продаём и не за деньгами гонимся. Нам лишь бы молодые жили душа в душу, чтобы Цинтао нужды не знал. — Она повернулась к Лу Сую: — Возьми. Мы теперь одна семья, надо друг другу помогать, а не спорить, кому сколько положено.

Лу Суй посмотрел на её доброе, заботливое лицо и не стал больше отказываться. Он обернулся к Ся Цинтао и сказал:

— Завтра утром я заеду за тобой.

Хотя они собирались ехать вчетвером, с братом и невесткой, он сказал: «я заеду за тобой».

Ся Цинтао смущённо опустил глаза и тихонько ответил:

— Хорошо.

Семья Лу уехала. И помолвка была решена.

Ся Цинтао было так радостно, что сердце выпрыгивало из груди. Он представлял себе, как завтра поедет с Лу Суем выбирать украшения, и ему не терпелось, чтобы скорее наступило утро.

Вечером к нему в комнату зашла мать.

— Хоть А Суй и хочет как лучше, ты смотри, не шикуй. Украшения выбери попроще, лишь бы прилично было. Сейчас потратишь с размахом, а потом, когда переедешь к ним, туго придётся. Да и свекровь потом осудит, что расточителен.

— Я знаю, мама. — Ся Цинтао подошёл и взял мать под руку, чуть притворно, по-детски. — Ты уже зовёшь его «А Суй» и о его деньгах заботишься. Кто тебе роднее — он или я?

Чэнь Хэсян рассмеялась и легонько подтолкнула сына в лоб:

— Ты думаешь, для кого я стараюсь? Потратит он все деньги до свадьбы — ты потом что, ветром питаться будешь?

— Хи-хи, — Ся Цинтао, с матерью ему можно было быть смелее, он даже позволил себе пошутить. — Раз уж он такой красивый, то и ветром — не беда.

Чэнь Хэсян рассмеялась ещё громче:

— Ах ты!

***

На следующее утро, едва рассвело, Ся Цинтао уже встал. Он специально выбрал красивый наряд зелёного цвета и повязал ленту, которую когда-то подарил ему брат.

Ранним утром в начале зимы во дворе всё было в росе и тумане. Ся Цинси подметал опавшие листья. Увидев вышедшего брата, он усмехнулся:

— О-хо-хо! Наш Таоцзы и вправду стал зелёным персиком. Смотрите-ка, даже веточка при нём!

— Ся Цинси, что ты такое говоришь! — Ся Цинтао подскочил к нему и ущипнул за руку. Увидев, что невестка вышла готовить завтрак, он тут же пожаловался: — Синхуа, приструни его! Опять он надо мной насмехается!

Братья часто затевали потасовки, Синхуа к этому привыкла и только усмехнулась:

— Не обращай на него внимания!

Ся Цинси, ухмыляясь, продолжал:

— Ладно-ладно, не зелёный персик, так зелёная низенькая тыква.

— Ты! Да ты! — Ся Цинтао и сам не удержался от смеха и отвесил брату пинка под колено. — Погоди, Синхуа тебе уши надерёт — быстро присмиреешь!

— Синхуа и не подумает! Она меня любит, — заявил Ся Цинси.

— Тьфу, бесстыдник!

Братья возились во дворе, когда Синхуа, открывшая калитку, вдруг увидела на пороге Лу Суя. Она удивилась и поспешно сказала:

— Лу Суй, ты так рано? Завтракал?

— Да, — Лу Суй посмотрел на Ся Цинтао, который умывался во дворе. — Не хотел, чтобы вы меня ждали, вот и пришёл пораньше.

Ся Цинтао тоже опешил — как рано же этот человек встал?

— Проходи, садись, — Синхуа обернулась и окликнула Ся Цинтао: — Таоцзы, Лу Суй пришёл!

— Сейчас, — Ся Цинтао поднял голову и встретился с ним взглядом. Он всё ещё немного волновался. — Проходи, садись. Я заварю тебе чаю.

— Не беспокойся, я просто посижу, — Лу Суй остановил его. — Где дядюшка с тётушкой? Я хочу с ними поздороваться.

— Они уже встали. Проходи, садись, — Ся Цинтао провёл его в залу, и на душе у него было так радостно. — Я покормлю кур, помогу Синхуе с завтраком. Ты поешь с нами.

Лу Суй покорно пошёл следом:

— Я уже завтракал.

— Немного, — Ся Цинтао придвинул ему бамбуковый стульчик. Ему было и немного неловко, и приятно от того, что он может угостить жениха. — Я сделаю тебе майхушао!

С этими словами он выбежал во двор.

___

п/п
Запись года, месяца, дня и часа рождения (生辰八字, шэнчэнь бацзы) — в традиционной китайской культуре судьба человека и его совместимость с другими определялись по восьми иероглифам, которые составлялись из четырёх пар: год, месяц, день и час рождения, каждый в циклических знаках небесного ствола и земной ветви. Сверка бацзы была обязательной частью сватовства.
Обряд «сядин» (下订) — буквально «вручение залога», официальная помолвка, во время которой семья жениха передаёт семье невесты выкуп и дары, подтверждая серьёзность своих намерений.
Цзинь (斤) — традиционная китайская мера веса, примерно 600 граммов.
«Драгоценные сосуды для потомства» (子孙宝桶, цзысунь баотун) — традиционная часть свадебного приданого, набор из трёх сосудов: для риса, для воды и для отходов (или туалетный). Они символизировали пожелание супругам иметь много детей и внуков.
Обряд «цинци» (请期) — выбор благоприятной даты свадьбы. Обычно этим занималась семья жениха, сверяясь с календарём и астрологическими расчётами.
«Игра мандариновых уток среди лотосов» и «цветы лотоса, распустившиеся парой» (鸳鸯戏水 и 并蒂花开) — традиционные свадебные мотивы в китайской вышивке. Мандариновые утки — символ супружеской любви и верности, так как они образуют пары на всю жизнь. Цветы лотоса на одном стебле (бинди) означают неразрывный союз мужа и жены.

http://bllate.org/book/17114/1601693