Готовый перевод After waking up, the other man in the control group lay flat. / После пробуждения Фулан живёт своей жизнью [💗]: Глава 9. С первого взгляда

После нескольких обменов вестями и обсуждений наконец назначили день — смотрины решили провести восьмого числа десятого месяца.

Так как все были заняты страдой, договорились встретиться после ужина в доме Ся Дэсаня — дяди Лу Суя по материнской линии.

В день смотрин в доме Ся Цинтао поужинали рано. Едва успели передохнуть, как пришла Цуйин, жена старшего сына Ся Дэсаня, и сказала, что Лу Суй с матерью уже прибыли.

Ся Цинси, узнав, что Лу Суй охотник, всё порывался пойти с ними и звал с собой отца. Но отец только глянул на него и сказал:

— Что это за обычай — тестю на смотрины зятя ходить? Идите сами.

Мать рассмеялась:

— Ему просто неловко. Не обращай внимания, пойдём.

И они втроём — мать и двое сыновей — отправились в путь.

Дом Ся Дэсаня стоял на другом конце деревни, у реки. Солнце ещё не село, западное небо полыхало багряными отсветами заката. Они шли по дороге, и на душе у всех было легко.

По пути их спрашивали, куда это они собрались. Чэнь Хэсян всем отвечала одно:

— Бабушка просила кое-что передать её названой сестре на тот конец деревни.

У бабушки Ся Цинтао была названая сестра — они уговорились, что по праздникам друг к другу не ходят, но если случается свадьба или похороны — непременно встречаются. А так как живут они в одной деревне, то и просто так, когда что с грядок передать, тоже не забывают друг о друге.

К тому же Ся Цинси нёс в руке свёрток в промасленной бумаге — никто ничего не заподозрил.

Минут через двадцать они дошли до дома Ся Дэсаня. Двор у деревенских домов везде устроен похоже, но у Ся Дэсаня ворота были просторные, смотрелись богаче.

— Пришли? — Ван Шуйцинь стояла у ворот, встречая гостей. Увидев их, она рассмеялась: — А мы только что о вас говорили!

— И что же вы говорили? — подхватила шутку Чэнь Хэсян. — Небось, нас бранили?

Ван Шуйцинь звонко рассмеялась:

— Говорили, что те, кто живёт ближе всех, приходят позже всех!

Все засмеялись. Ся Цинтао и его брат поздоровались с тётушкой.

Когда они вошли во двор, Ся Цинтао заметил, что здесь прибрано особенно тщательно — даже привычного для крестьянского подворья запаха кур и уток не чувствовалось. Чэнь Хэсян не удержалась от похвалы:

— Как у вас чисто — даже птицей не пахнет.

— А это наш Дэсань всё никак на месте не усидит, — пояснила Ван Шуйцинь. — Чуть запах появится — он сразу и вычистит, и в поле на удобрение отнесёт.

Она провела их в главную залу. Там уже горели масляные лампы, было светло. В комнате сидело много народу. Ся Цинтао не решался поднять голову и всё время смотрел себе под ноги.

— Цинтао!

Кто-то окликнул его звонким голосом. Ся Цинтао поднял голову и увидел юношу с живым лицом, черты которого показались ему смутно знакомыми. Это был Ся Хэ — младший сын Ся Дэсаня.

— Сяохэ! — Ся Цинтао улыбнулся. Присутствие ровесника помогло ему немного расслабиться.

— Я давно хотел прийти к тебе поиграть, — Ся Хэ взял его за руку и повёл в дом. — Говорят, ты замечательно вышиваешь.

Перед тем как войти, он тихо добавил:

— Мама сказала: сначала проведём тебя, посмотришь на моего двоюродного брата, а потом пойдём ко мне.

— Хорошо, — тихо ответил Ся Цинтао. Про себя он подумал, как всё продумано: тётушка Шуйцинь распорядилась очень разумно.

Все вошли в залу. Ван Шуйцинь, по обыкновению, громко заговорила:

— Ну-ка, ну-ка, Хэсян, вы с сыном садитесь здесь. А Цинси, ты рядом с А Маем.

Ся Май был её вторым сыном, ровесником Ся Цинси, и они тоже были знакомы друг с другом.

Ся Цинтао послушно сел на скамью рядом с матерью. Его брат развернул принесённый с собой свёрток в промасленной бумаге и выложил угощение на стол «восемь бессмертных», что стоял перед всеми.

— Наш Таоцзы сам сделал каштановые пирожные. Угощайтесь.

Пирожные были только что приготовлены, они ещё хранили тепло. Как только свёрток открылся, аромат разлился по всей комнате.

— О-хо-хо! Цинтао такой умелец — и это тоже может? — воскликнула Ван Шуйцинь, беря один кусочек. — Непременно попробую. Ну-ка, Юньнян, А Суй, вы тоже берите.

Пока разбирали угощение, Ся Цинтао наконец решился поднять глаза и взглянуть на мужчину, сидевшего напротив.

Это и правда был тот самый высокий парень, которого он встретил тогда у ручья!

Сегодня Лу Суй был одет в чистую и опрятную осеннюю одежду. Чёрный цвет придавал ему особую стать. На красивом лице — ни тени волнения. Тёмные глаза… внезапно он встретился с ним взглядом. В глубине зрачков мерцал огонь масляной лампы, и казалось, что этот взгляд вытягивает из Ся Цинтао самую душу.

Ся Цинтао тут же отвернулся, лицо его стремительно залилось краской.

— Вы угощайтесь, они ещё тёплые! — продолжала приглашать Чэнь Хэсян. — Наш Цинтао вечно возится с такими безделицами, вы уж не смейтесь.

— Что вы, что вы, — мягко отозвалась мать Лу Суя. — Прямо как в лавке продают. Где ещё найдётся гэр с таким умением?

— Очень вкусно! А как это делается, Цинтао? — спросил Ся Хэ, уплетая пирожное и глядя на него широко раскрытыми глазами.

Ся Цинтао чувствовал на себе жаркий взгляд с противоположной стороны. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит. Обычно бойкий на язык, сейчас он с трудом выговаривал слова:

— Нужно… сварить каштаны, растолочь их в пасту, смешать с рисовой мукой и солодовым сиропом, а потом… пропарить.

— Вот оно что! Неудивительно, что так ароматно! — восхитилась Ван Шуйцинь и украдкой подала знак сыну.

Ся Хэ как раз доел своё пирожное. Он взял Ся Цинтао за руку и сказал:

— Цинтао, пойдём ко мне, поиграем. Научишь меня вышивать, хорошо?

— Хорошо, — выдохнул Ся Цинтао. Ему казалось, что лицо у него сейчас загорится. Он поспешно вышел вслед за Ся Хэ.

Как только они вышли из залы, дышать стало легче.

Но даже в комнате Ся Хэ его мысли оставались там — в главной зале. Оттуда доносились голоса и смех, и он невольно пытался различить, какой из них принадлежит Лу Сую. Он слушал рассеянно, отвечал невпопад, и Ся Хэ, кажется, что-то ему говорил, а он почти не слышал.

Наконец он кое-как взял себя в руки. И тут снаружи раздался голос матери:

— Цинтао! Пора домой!

— Иду! — отозвался он. Быстро попрощался с Ся Хэ и выбежал во двор.

Едва выйдя за порог, он заметил, как тётушка Шуйцинь подняла масляный светильник, высветив рядом две смутные фигуры — матери Лу Суя и его самого. Он не осмелился смотреть в их сторону, а сразу подошёл и встал рядом с матерью.

— Уже поздно, мы пойдём. Вы тоже возвращайтесь осторожно, — сказала Чэнь Хэсян, прощаясь с матерью Лу Суя.

— Хорошо-хорошо. И вы смотрите под ноги, — ответила та с неизменной теплотой в голосе.

— Мы пошли, тётушка. — Ся Цинси и Ся Цинтао тоже попрощались и вышли следом за матерью.

Как только они отошли от дома Ся Дэсаня, мать с сыновьями, словно сговорившись, не стали говорить о смотринах. Вместо этого они обсуждали, что делать завтра: завтра в их деревню придут сборщики налогов, надо было отцу остаться дома и ждать. А Ся Цинси пойдёт с дядьями на реку — вычерпывать речной ил, чтобы потом удобрять поля.

Луна уже поднялась высоко в небе, заливая просёлочную дорогу ярким светом. Ночной ветер был ещё не по-осеннему тёплым.

На душе у Ся Цинтао было удивительно легко. Сердце билось часто, словно в груди прыгал перепуганный кролик, а мысли метались, как весенний бумажный змей на ветру.

Дома отец уже лёг спать. В зале при свете масляной лампы сидела невестка Синхуа, вышивая платок. Увидев, что они вернулись, она поспешила спросить:

— Ну как?

— По-моему, всё хорошо, — с улыбкой сказала Чэнь Хэсян. — Этот парень и правда ростом с дверь — встанет, как столб у крыльца. Лицом пригож, говорит мало, но вежливо. Мать у него тоже приветливая, по всему видно, с ней поладить можно.

— Ну и что с того, что высокий? Что с того, что красивый? — Ся Цинси был полон сомнений. — Главное, чтобы к Таоцзы по-хорошему относился!

Синхуа, усмехнувшись, поддела мужа:

— Ой, помнится, сюцай Ли, по-твоему, был слишком тощий — говорил, одной рукой его отшвырнёшь. А теперь другого уж вон какой высокий оказался?

— Не слушай ты его! — Чэнь Хэсян едва сдерживала смех.

— Таоцзы, а ты как думаешь? — Синхуа перевела взгляд на Ся Цинтао.

Ся Цинтао неожиданно для себя снова покраснел и отвернулся:

— Да так… ничего.

— Значит, не приглянулся? — Синхуа усмехнулась с намёком.

— Нет, я не то чтобы… — Ся Цинтао тут же обернулся, но увидел, что мать и невестка смотрят на него с лукавой улыбкой, и понял, что они просто дразнят его. Смущение его сделалось ещё сильнее.

Увидев это, Ся Цинси заупрямился пуще прежнего:

— Вы, бабы и девки, вечно на красоту ведётесь!

Чэнь Хэсян шутливо хлопнула его по плечу:

— А то Синхуа за что за такого дурня замуж пошла?! В первый раз, как к тестю пришёл, от волнения имя его перепутал!

Синхуа и Ся Цинтао рассмеялись. Ся Цинси довольно почесал затылок, поглядел на жену и сказал:

— Ну, Синхуа — она с понятием, выбрала хорошего!

Было уже поздно, завтра всем рано вставать. Они умылись и разошлись по своим комнатам.

Ся Цинтао лёг, но сон не шёл. Перед глазами всё время стояли эти обжигающие тёмные глаза. Сердце колотилось так, что успокоиться было невозможно.

Понравился ли он Лу Сую? Пошлёт ли завтра тётушку Шуйцинь с ответом? Не слишком ли он вчера вёл себя скованно и нервно? Когда объяснял, как делать каштановые пирожные, наговорил какой-то ерунды. Не подумали ли Лу Суй с матерью, что он совсем бестолковый?

Ся Цинтао ворочался с боку на бок. То вспоминал, как всё было вечером, то думал о том, как сложится жизнь после свадьбы, то боялся, что он показал себя не с лучшей стороны и Лу Суй откажется от него. На душе у него было неспокойно, словно он плыл на лодке по волнам.

Уснул он только глубокой ночью.

А на рассвете проснулся снова.

Спать хотелось ужасно, он попытался заснуть опять, но сон не шёл. Он ворочался в постели, как вдруг услышал, что мать стучится к нему.

— Цинтао! Цинтао! Тётушка Шуйцинь пришла!

— Иду! — Ся Цинтао мигом вскочил с кровати, наспех натянул одежду и бросился открывать дверь. — Мама, тётушка Шуйцинь пришла?

Мать взглянула на него — глаза сияют, лицо расплылось в улыбке.

— Ну и спешка у тебя. По всему видно, и спрашивать не о чем.

Ся Цинтао покраснел:

— Мам!

— Твоя тётушка Шуйцинь пришла сказать: как мы ушли, Лу Суй с матерью сразу сказали, что ты им по душе, и попросили её утром же прийти к нам. Если и мы согласны, они пришлют сваху засылать сватов. Вот я и пришла спросить тебя ещё раз. — Чэнь Хэсян смотрела на сына, у которого всё лицо залилось краской, и всё поняла без слов.

— Мама, вы же… вы же вчера уже спрашивали! — Ся Цинтао совсем растерялся от смущения и, красный, отвернулся к стене.

— Ладно, пойду отвечу тётушке Шуйцинь. — Чэнь Хэсян рассмеялась. — Сейчас всем не до того, страда на носу. Чем скорее всё уладим, тем спокойнее будет. Вчера отец твой лёг, вроде уснул, а я чуть вошла — он сразу перевернулся и давай спрашивать, как прошло. Напугал меня до полусмерти… Вот ведь человек: сам волнуется, а вида не показывает, притворяется, что ему всё равно.

Она вышла, чтобы передать ответ.

Вот так всё и решилось.

Ся Цинтао улыбнулся, не в силах сдержать радость. Вспомнил красивое, холодноватое лицо Лу Суя, и на душе стало тепло и сладко.

А он-то оказался неравнодушен!

___

п/п
Стол «восемь бессмертных» (八仙桌, басяньчжо) — традиционный квадратный стол, рассчитанный на восемь человек. Название связано с даосскими бессмертными — символами удачи и благополучия. В крестьянских домах такой стол занимал центральное место в главной зале и использовался для приёма гостей, семейных обедов и важных церемоний.

http://bllate.org/book/17114/1601692