Соседом по номеру оказался не кто иной, как управляющий «Западного окна» Ци Дэнсяо и его муж Пэй Чэ.
— Управляющий Ци, брат Пэй, — тихо произнес Янь Чжимо, прикрывая за собой дверь.
Ци Дэнсяо, поддерживая поясницу, подошел ближе. Срок у него был уже приличный, и при каждой встрече казалось, что живот стал еще тяжелее.
Он заметил, как осторожно Янь Чжимо прикрыл дверь, и тоже невольно понизил голос:
— Чжо-гэр в комнате? Спит?
Он окинул Янь Чжимо взглядом. Тот выглядел крайне усталым, лицо было бледным, одежда мятая, словно он не менял ее несколько дней — совсем не похоже на него. Сердце Ци Дэнсяо сжалось. Он посмотрел на дверь.
— Вы с фуланом приехали в уезд? Что-то случилось?
Чтобы не загораживать проход, они перешли в комнату Ци Дэнсяо, чтобы спокойно поговорить.
Пэй Чэ, как всегда, молча встал у двери. Отсюда были видны обе комнаты, и он мог слышать разговор.
Ци Дэнсяо налил гостю чаю. В чашке плавали ароматные лепестки — видно, что это был его собственный чай, а не тот, что подавали в гостинице.
Янь Чжимо отпил глоток горячего, и тяжесть, давившая на сердце, казалось, немного отпустила. Он рассказал о событиях прошлой безумной ночи.
Когда он закончил, Ци Дэнсяо прикрыл рот платком и долго не мог вымолвить ни слова. Пэй Чэ, стоявший у двери, тоже всё слышал. Его брови были плотно сведены, на лбу залегла глубокая морщина.
Когда Ци Дэнсяо снова заговорил, он уже взял себя в руки, но в глазах его всё еще читалась тревога.
Хотя во время их деловых встреч главным всегда был Янь Чжимо, а Яо Чжо при посторонних, как и его собственный Пэй Чэ, был молчалив, Ци Дэнсяо чувствовал к нему симпатию.
Он всё думал, не найти ли случай поговорить с ним поближе — может, они и подружатся.
Поэтому его тревога была совершенно искренней.
— Кость вправили, и у лекаря этого хорошая репутация. Думаю, всё будет хорошо. Ты тоже не слишком переживай. Ты и сам не железный. Как бы не случилось так, что Чжо-гэр поправится, а ты сляжешь.
Он попытался утешить его:
— В несчастье таится счастье. Если благодаря этому Чжо-гэр вылечит свою старую травму, это будет только к лучшему. В народе говорят: кто избежал большой беды, того ждет большая удача.
Янь Чжимо поставил чашку и тихо сказал:
— Я тоже так думаю. Чжо-гэру и так много пришлось пережить. Со мной он тоже еще толком не пожил спокойно, как на тебе — новая беда. Хочется верить, что это его последнее испытание, а дальше всё пойдет хорошо.
Ци Дэнсяо мягко улыбнулся:
— Верно. У каждого своя судьба, но это не значит, что ничего нельзя изменить. На западной окраине уезда есть гора Хуатиншань, а на ней — храм Хуатинсы. Говорят, там сбываются желания. Скажу по секрету, я ездил туда просить ребенка. Теперь как раз хотел съездить отблагодарить. Заодно попрошу у них для Чжо-гэра оберег.
По идее, ехать должен был Янь Чжимо, но сейчас он не мог оставить Яо Чжо.
— Благодарю вас, управляющий Ци, от имени А Чжо.
Затем он спросил, зачем они с мужем приехали в уезд. Оказалось, что поблагодарить за исполнение желания было лишь попутным делом.
Ци Дэнсяо взглянул на Пэй Чэ, стоявшего у двери, и, положив руку на живот, мягко сказал:
— Всё из-за этого непоседы. Я приезжал в уезд к лекарю, чтобы он прописал мне тонизирующие снадобья. Лечебница недалеко — через перекресток, «Аншуньтан».
Янь Чжимо порадовался за них.
— Не знаю, когда у нас с А Чжо будет такая удача.
Ци Дэнсяо, как человек, прошедший через это, усмехнулся:
— Вы же недавно поженились. Всему свое время. Да, когда Чжо-гэр проснется, я хотел бы навестить его.
— А Чжо будет рад. Как проснется, я вам скажу.
Закончив разговор, Янь Чжимо вышел из комнаты и столкнулся в коридоре с поднимавшимся на второй этаж слугой.
Он заказал еду.
Пэй Чэ тоже сказал слуге пару слов, и они разошлись по своим комнатам.
В чате тут же появилось несколько сообщений — зрители словно подслушивали у стены.
[Чжо-гэр знает, что Мо-бао уже думает о детях?]
[Даже страшно представить, какими красивыми будут их дети]
[Эх, с одной стороны хочется, чтобы у них были и мальчик, и девочка, и гэр — чтобы полная семья, а с другой — жалко Чжо-гэра…]
[Предыдущий, ты забегаешь еще дальше, чем стример (закурил)]
Яо Чжо проспал долго. Очнулся он только к вечеру.
Янь Чжимо помог ему сесть и накормил жидкой кашей с овощами. После еды к ним ненадолго зашел Ци Дэнсяо.
Пока два гэра разговаривали, Янь Чжимо, чтобы не мешать, сходил в лечебницу лекаря Ляна и привел его делать иглоукалывание.
Он думал, что иглоукалывание — это часть лечения, но оказалось, что оно причиняет боль.
Яо Чжо, уже пришедший в себя и чувствовавший себя неловко при посторонних, зарылся лицом в грудь Янь Чжимо и не поднимал головы. Его руки, лежавшие по бокам, были сжаты в кулаки так, что выступили вены.
Процедура длилась полчаса. Когда лекарь Лян вынул последнюю иглу и Яо Чжо снова укрыли одеялом, он был мокрым от пота. При мысли о том, что это нужно будет повторить еще два раза, Янь Чжимо готов был занять его место.
Постоянные зрители, наблюдавшие за его мучениями в чате, чувствовали то же самое.
[Каждый раз, как приходит этот старик, я боюсь смотреть. Бедный мой Чжо-гэр QAQ]
[День за днем Мо-бао, кажется, спит хуже Чжо-гэра. У него всё более бледный вид]
[Больному тяжело, а ухаживающему не легче. Так что, народ, здоровье — это главное!]
Следующие два дня прошли так же.
Благодаря обезболивающим таблеткам, которые давал Янь Чжимо, Яо Чжо много спал и, кажется, восстанавливался быстрее, чем можно было ожидать.
На третий день, сделав иглоукалывание, осмотрев рану и измерив пульс, лекарь Лян сказал, что завтра Яо Чжо можно забирать домой.
Мальчик-ученик подал три плотно исписанных листа: один с рецептом и два с рекомендациями по уходу.
Янь Чжимо бережно сложил их и расплатился.
Из привезенных с собой сорока с лишним лян оставалось чуть больше десяти. После того как он купит лекарства, не останется, наверное, ничего. А по словам лекаря Ляна, принимать их нужно будет не меньше трех месяцев.
Сломанные кости срастаются сто дней. Это было ожидаемо.
Деньги кончатся — он заработает новые. Янь Чжимо не слишком переживал по этому поводу.
Вечером зашел Пэй Чэ и сказал, что они с Ци Дэнсяо завтра утром собираются в Байянь. Они приехали на своей ослиной повозке. Она, конечно, уступает лошадиной, но намного лучше, чем воловья.
Скорость больше, и кибитка защищает от ветра и дождя.
Он предложил устроить Ци Дэнсяо, который был на сносях, и Яо Чжо внутри, а Янь Чжимо и он сам будет править.
Янь Чжимо подумал и согласился.
Он и сам собирался нанять повозку в уезде, но найти подходящую было нелегко. А тут еще путь займет несколько часов, мало ли что случится.
С Пэй Чэ он чувствовал себя спокойнее. Одно то, что Пэй Чэ был рядом, уже внушало уверенность.
Ослиная повозка, как выяснилось, оказалась действительно намного быстрее воловьей. Обратная дорога заняла на треть меньше времени.
В городе они заехали в «Западное окно», чтобы высадить Ци Дэнсяо. Пэй Чэ довез Янь Чжимо и Яо Чжо до самой деревни.
Как только ослиная повозка въехала в деревню, она сразу привлекла всеобщее внимание.
Шикань была обычной деревней, не богатой, но и не бедной. Воловья повозка была только у Ма Саня. Что уж говорить об ослиной, которая стоила в несколько раз дороже.
Ослов в деревне держали редко: они не так полезны, как волы. Зато в городе и уезде те, кто не мог позволить себе лошадь, часто покупали осла.
К повозке сразу привязалась толпа любопытных детей, а самые шустрые разбежались по деревне с криками, что приехала большая повозка.
В деревне редко случалось что-то интересное, и скоро на единственной главной улице собралось много народу. Все увидели, как ослик тащит повозку, поднимая облако пыли. На облучке сидел незнакомый мужчина с суровым лицом, а рядом с ним — Янь туншэн.
Нетрудно было догадаться, кто был в повозке.
Толпа загудела.
— Похоже, Чжо-гэра из уездной лечебницы привезли. Как думаете, ногу удалось спасти?
— Куда там! Здоровую ногу и то не убережешь при таком падении. А тут еще много лет хромал!
— Интересно, откуда у них деньги, чтобы ослиную повозку нанять? Из уезда доехать — это же сколько монет?
— А я-то думал, они осла купили. А он всего лишь нанятый.
— Ой, да и нанять — тоже деньги!
— Янь туншэн ничего не смыслит в хозяйстве. Он-то не знает, как трудно деревенскому монетку заработать!
Повозка остановилась у старого дома семьи Янь. Пэй Чэ помог Янь Чжимо отнести Яо Чжо в дом.
Пэй Чэ торопился. Он оставил их и сразу уехал в Байянь, даже чаю не выпил.
Янь Чжимо немного отдышался, уложил Яо Чжо на кан и начал растапливать очаг.
В доме после нескольких дней отсутствия всё остыло. Но едва он разжег огонь, кто-то постучал в ворота.
У ворот стояла Чжэн Шуанъэр, жена третьего брата Фана. На руке у нее висела маленькая корзинка, она заглядывала во двор.
Увидев ее, Янь Чжимо поспешил впустить.
— Мой-то в поле, — быстро заговорила она. — Я ужин готовила, как вдруг старший вбегает и кричит: «Вы вернулись!». Думаю, придете — в доме холодно, готовить некогда. Я как раз кашу с зеленью сварила и лепешек напекла. Вот, поешьте.
Она протянула ему корзинку. В ней стояли две большие миски, прикрытые чистой тканью.
Яо Чжо, услышав голоса, позвал из комнаты:
— Муж, кто-то пришел?
Янь Чжимо ответил, а Чжэн Шуанъэр удержала его за рукав и спросила:
— Ну как Чжо-гэр?
— Лекарь сказал, дома лечиться. Через три месяца сможет вставать, — ответил Янь Чжимо.
Чжэн Шуанъэр облегченно всплеснула руками и, сложив ладони, поклонилась:
— Слава Будде! Три месяца — так три месяца. Если бы не его отец, будь он неладен, который тогда пожалел денег на лечение, может, и тогда бы вылечили!
Узнав, что Яо Чжо поправляется, Чжэн Шуанъэр заметно повеселела. Она протянула Янь Чжимо корзинку с едой и пошла в комнату:
— Иди занимайся своими делами, а я с Чжо-гэром посижу, поболтаю.
http://bllate.org/book/17108/1599314
Спасибо за перевод💗