Второе место на экзаменах.
Однако, судя по тому, что Чэнь Шу узнал из памяти Линь Чэньшу, хозяин этого тела и в училище не особенно усердствовал с образованием и уж точно не походил на круглого отличника. Да просто получить звание цзиньши для него было бы трудно… откуда же взяться второму месту?
Чэнь Шу приподнял бровь.
По мере того как золотой список обнародовали, народу становилось все больше. Не прошло и мгновения после вывешивания, как с дальней каменной улицы донесся топот и гомон: кто-то неторопливо приближался, беседуя и посмеиваясь.
— Ли-гунцзы талантами превосходит всех, ученостью затмевает небеса. Первое место в золотом списке по праву должно принадлежать вам! — голос донесся до ушей Чэнь Шу и показался ему смутно знакомым.
Чэнь Шу обернулся.
— Ци-гунцзы, не нужно меня захваливать. Если уж говорить об учености, кто в столице не знает, что вы исполнены глубочайших познаний? Ваше имя среди трех первых мест в золотом списке тоже дело решенное! — радостно отозвался собеседник.
— Ечжи, не насмехайтесь надо мной, лучший ученый муж столицы.
— Что вы, что вы, это вы слишком скромны, Ци-гунцзы.
Перекидываясь такими фразами, они уже неторопливо подошли к спискам. Многие из прохожих и экзаменующихся, завидев их, невольно повеселели. Кто-то почтительно уступил им дорогу, улыбаясь:
— О, Ци-гунцзы, вы тоже сами пришли посмотреть на список?
Взгляд Чэнь Шу стал тяжелым и мрачно остановился на одном из них. Среди пришедших выделялся человек с аккуратно зачесанными назад волосами, стянутыми нефритовой заколкой. В его взгляде сквозила надменная самоуверенность. Услышав голоса окружающих, он раскрыл веер, слегка помахивая им, и едва заметно улыбнулся, не произнося ни слова.
Даже если бы Чэнь Шу видел этого человека впервые, он все равно сразу узнал бы того, кому Линь Чэньшу признался в своих чувствах, — сына военного советника Ци, Ци Кана.
Военный советник Ци был одним из трех высших сановников, помогающих нынешнему императору, так что неудивительно, что люди уступали ему дорогу. За ним следовали охранники из особняка Ци, а слуга уже протиснулся в толпу, чтобы взглянуть на список. Ци Кан, помахивая веером, вдруг почувствовал чей-то неуловимый взгляд, но не придал этому значения.
Три первых места в золотом списке давали звание цзиньши с особым отличием, и их слава намного превосходила остальных цзиньши. Ци Кан перевел взгляд на верх списка и тут же улыбнулся:
— На первом месте действительно Ли-гунцзы. Поздравляю, поздравляю.
— Ха-ха, это благодаря вашим добрым пожеланиям, Ци-гунцзы. А вы уже нашли свое имя?
Внешний вид Ли Ечжи был несколько скромнее, чем у Ци Кана, но сейчас, когда удача была на его стороне, он пребывал в приподнятом настроении. Убедившись в своем результате, он с нетерпением принялся искать имя сына военного советника.
Его взгляд медленно скользнул от собственного имени вниз и остановился на второй строчке. Прочитав написанное там имя, он вдруг опешил и невольно выпалил:
— О? Что такое? Второе место Линь Чэньшу?
Слух о наклонностях Линь Чэньшу распространился именно среди экзаменующихся этого года. Ли Ечжи, увидев это, решил, что у него просто рябит в глазах.
Ци Кан тоже опешил. Его взгляд быстро метнулся к имени Линь Чэньшу, и лицо его мгновенно изменилось. В глазах мелькнуло недоумение, затем брови тяжело сошлись на переносице. Он молчал.
Он впился взглядом в имя Линь Чэньшу, затем медленно перевел его ниже.
Имя на третьем месте снова было не его.
Слуга, ходивший смотреть список, выбежал из толпы взволнованный:
— Гунцзы, я, я дважды просмотрел все триста имен в списке, но, кажется, не нашел вашего.
Веер в руке Ци Кана замер.
Он молчал, а Ли Ечжи воскликнул в изумлении:
— Как такое возможно? Если даже Линь Чэньшу смог сдать экзамен, то с талантом Ци-гунцзы, как он мог не попасть в тройку первых? Неужели экзаменаторы перепутали работы?!
На золотом списке стоит императорская печать, и даже если бы экзаменаторы ошиблись, раз имя уже скреплено печатью, решение окончательное и обжалованию не подлежит.
Если имя есть в списке — значит есть, если нет — значит нет.
Но Ли Ечжи говорил достаточно громко, и многие у списка закивали, кто-то соглашаясь, кто-то поддерживая. Вскоре имя «Линь Чэньшу» снова замелькало в разговорах.
Ци Кан сжал веер. Только он знал, что до того, как это имя появилось в золотом списке, Линь Чэньшу, который значился в нем, был уже мертв. Убит по его приказу.
Как мог второе место занять Линь Чэньшу?
Он нахмурился.
Внезапно чей-то возглас в толпе выдернул его мысли из этого тупика.
— А! Вон же этот, из семьи Линь! — крикнул кто-то в толпе.
«!»
Все опешили и повернулись в сторону крика. В задних рядах, у стены, расслабленно стояла высокая, стройная фигура. Волосы юноши были собраны в хвост, рукав его длинного халата разорван, а одежда цвета цин была не аккуратно оправлена, как у ученого мужа, а свободно подвернута за пояс — небрежно и по-простому…
А лицо… Лицо Линь Чэньшу было очень красивым. Понимая, что его узнали, он поднял глаза. Его взгляд мельком скользнул по Ци Кану, затем по всем остальным и снова вернулся к Ци Кану.
Легкий, равнодушный взгляд в сочетании с небрежной, порванной одеждой — в нем не было и следа той робкой, нерешительной манеры, о которой ходили слухи.
Ци Кан тоже повернулся туда, куда смотрели все. Ему не верилось, что Линь Чэньшу мог оказаться у места вывешивания списка; он подумал, что кто-то обознался.
С этой мыслью он посмотрел в ту сторону...
…И увидел знакомое лицо.
Что?!
Глаза Ци Кана расширились, словно он увидел какое-то чудовище. Лицо его застыло, и он отшатнулся назад.
Ли Ечжи, стоявший рядом, тоже смотрел на Линь Чэньшу, но его ошеломил не он, а реакция Ци Кана.
— Ци-гунцзы, что случилось? — поспешно спросил он.
В душе Ци Кана бушевали штормовые волны, лицо стало белым как снег, словно он пережил сильное потрясение.
Чэнь Шу видел реакцию Ци Кана. Услышав слова Ли Ечжи, он вдруг улыбнулся, затем легонько провел рукой по волосам, собранным сзади, и взял прядь, перебирая ее кончиками пальцев.
— Ци-гунцзы, давно не виделись, — Чэнь Шу растянул губы в игривой улыбке, глядя на Ци Кана.
Он пытался подражать привычным жестам Линь Чэньшу, но сам Чэнь Шу по натуре был далек от Линь Чэньшу, как небо от земли. В глазах окружающих это движение вовсе не выглядело женоподобным, напротив, оно казалось раскованным, и в нем было три доли мягкости и семь — безобидности.
Ли Ечжи даже замер на мгновение.
Но в глазах Ци Кана этот жест был похож на жест мстительного призрака. Он с трудом взял себя в руки, взгляд его резко упал на шею Линь Чэньшу.
Шея Линь Чэньшу была тонкой и длинной, и на ней не было ни следа от нанесенной ему раны.
Как такое возможно?!
Он собственноручно убедился, что тот был мертв, окончательно и бесповоротно. Он был рядом, хоть и не заходил в тот переулок, но слышал, как тому перерезали горло и хлынула кровь.
— Т-ты… как ты здесь оказался? — с трудом выдавил Ци Кан. В голосе его звучал неконтролируемый страх.
Кадык Линь Чэньшу слегка дернулся, и он усмехнулся:
— Долгожданный дождь после засухи, встреча старого друга на чужбине, брачная ночь под красными свечами, имя в золотом списке. Из четырех великих радостей в жизни мне выпала одна. Я здесь, потому что, как и Ци-гунцзы, пришел посмотреть на список.
Легкая улыбка Чэнь Шу была поистине пугающей.
Конечно, до того, как прийти сюда, он не знал, что Линь Чэньшу займет второе место в золотом списке. На самом деле он пришел сюда для того, чтобы встретиться с Ци Каном.
Только тот, кто знает, что Линь Чэньшу мертв, испугается, увидев его воскресшим. Такая сильная реакция Ци Кана означала, что смерть Линь Чэньшу вчера действительно связана с ним.
Чэнь Шу непроизвольно коснулся деревянного ножа, спрятанного за поясом.
Ци Кан стоял с вытаращенными глазами, не отрывая взгляда от Чэнь Шу. Для Ци Кана эта зрительная дуэль длилась целую вечность, но для тех, кто стоял рядом, — лишь одно мгновение.
Спустя это мгновение кто-то подошел к стене со списками и сразу заметил, на ком сосредоточены взгляды толпы.
Невесть откуда вынырнул мужчина лет пятидесяти. Увидев Линь Чэньшу, он ускорил шаг и приблизился.
— Да-шао е[1], лао ну[2] наконец нашел вас.
Он схватил Чэнь Шу за одежду.
Чэнь Шу нахмурился. Быстро порывшись в памяти Линь Чэньшу, он обнаружил, что это был управляющий семьи Линь — Лю-бо[3].
Лю-бо служил при отце Линь Чэньшу, Линь Хэмине, и обычно занимался хозяйственными делами. Его внезапное появление здесь означало…
— Да-шао е, лао е[4] велел мне забрать вас домой. Посмотрите, между отцом и сыном нет вражды, лао е давно уже не сердится на вас.
Так и есть, эта фраза Лю-бо подтвердила догадку.
Чэнь Шу нахмурился.
В памяти Линь Чэньшу Линь Хэмин вовсе не был таким уступчивым. Когда он выгонял сына, то был уверен, что тот опозорил имя семьи Линь, и хотел навсегда отмежеваться от него.
То, что он сейчас послал Лю-бо забрать Линь Чэньшу, скорее всего, связано с тем, что он уже услышал о том, что Линь Чэньшу занял второе место в золотом списке.
— Правда? — спросил Чэнь Шу.
— Вы несколько дней не были дома, лао е очень волновался, — продолжал старый Лю. — Не капризничайте, вернитесь и навестите отца. Он уже в возрасте, ему нелегко.
«…»
В другом мире родители Чэнь Шу уже умерли. Услышав слова старого Лю, он помолчал немного.
Он уже увидел Ци Кана у списка, и нахождение здесь дольше, кроме лишних взглядов, не приносило никакой пользы. Чэнь Шу ненадолго задумался, затем улыбнулся и последовал за Лю-бо в особняк Линь, чтобы посмотреть, что там и как.
— Лю-бо, вы потрудились.
— Что вы, лао е все это время пришлось нелегко.
Лю-бо, видя, что Линь Чэньшу согласился вернуться домой, облегченно вздохнул. Подумав, что после того, как старший господин попал в золотой список, его положение в семье Линь, вероятно, сильно изменится, он поспешил рассыпаться в подобострастных словах.
Линь Чэньшу отвечая невпопад «о-оо» и «м-мм», последовал за Лю-бо.
Уходя, он почувствовал у себя за спиной злобный, пронзительный взгляд. Он повернул голову — Ци Кан все еще смотрел в его сторону.
Он равнодушно отвернулся.
***
Новость о том, что Линь Чэньшу занял второе место в золотом списке, быстро разнеслась по столице. В городе среди чиновников, знати и ученых мужей одни горячо обсуждали семью Линь, другие — самого Линь Чэньшу, а третьи — то, что сын военного советника Ци, Ци Кан, провалился.
Хотя система императорских экзаменов была создана в правящем доме Да Ли для отбора талантов, влияние военного советника Ци позволяло Ци Кану получить место при дворе и без этого. Но то, что Ци Кан не попал в число цзиньши, было поистине непостижимо.
Посторонним об этом было не узнать, и только те, кто знал внутренние обстоятельства, ведали, что перед обнародованием золотого списка имена победителей доставили в императорский кабинет. Тот, кто восседал на троне, холодным взором быстро просмотрел их, несколькими взмахами кисти вычеркнул одних и вознес других. Все решилось по его воле.
В столице поднялась волна.
***
Особняк Ци.
Черная тень стремительно пронеслась по карнизу, легко коснулась черепицы и, взмыв в воздух, опустилась за искусственными горами в саду особняка Ци.
За горами уже давно кто-то стоял в ожидании.
— Ци-гунцзы, — сказала черная тень.
Ци Кан медленно повернулся. Цвет его лица был еще мрачнее, чем у стены со списками. Голос звучал глухо, со злобой:
— Линь Чэньшу… Ты разве не убедился, что он мертв? Почему он вдруг предстал передо мной живой?
Черная тень опешила:
— Как такое возможно? Вчера я собственными руками перерезал ему горло, Чун Сань может подтвердить.
— Но сейчас на его шее нет ни малейшего следа от пореза, — Ци Кан стоял, заложив руки за спину, лицо было как будто покрыто инеем. — В этот самый час полстолицы уже знает, что Линь Хэмин вернул Линь Чэньшу в особняк Линь.
«…»
Глаза черной тени, которые только и были видны из-за черной маски, сузились.
— А тело Линь Чэньшу не нашли?
— Нет, — Ци Кан достал белый шелковый платок, взглянул на вышитый на нем маленький иероглиф, зрачки его сузились. — Я обыскал весь дом увеселений Цзуймэн и окрестности. На месте вчерашней смерти Линь Чэньшу нет ни капли крови.
— Ци-гунцзы, вы хотите сказать, что Линь Чэньшу воскрес из мертвых?
— Я видел своими глазами, что он был мертв. Как иначе это объяснить?
Взгляд черной тени стал напряженным:
— Я лично займусь этим делом.
— Мой отец уже спрашивал меня о Линь Чэньшу. Он знает наши тайны, его нельзя оставлять в живых.
— Ци-гунцзы, не волнуйтесь. Линь Чэньшу — всего лишь хлипкий книжный червь, он не сможет устроить бурю. — Черная тень обнажила клинок, холодное лезвие блеснуло. — Раз он еще жив, убьем его снова.
Ци Кан посмотрел на стоящего перед ним человека в маске.
Тот поднялся, зловеще усмехнулся, взгляд его был ледяным:
— На этот раз я сделаю так, что от него и трупа не останется.
Комментарий переводчика:
Уааа, реакция Ци Кана на воскресшего Линь Чэньшу меня порадовала больше, чем сам золотой список. Люблю моменты, когда один улыбается, а у второго внутри уже все красиво рушится. ╰(▔∀▔)╯
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Да-шао е (大少爷) — «старший господин», обращение к старшему сыну в знатной или состоятельной семье. Иероглиф «да» означает «большой», «старший», «шао е» — «молодой господин». В традиционной китайской семье к старшему сыну обращались именно так, подчеркивая его статус как главного наследника, в отличие от младших сыновей (эр шао е, сань шао е и т.д.). Обращение используется слугами, младшими членами семьи и теми, кто ниже по положению.
[2] Лао ну (老奴) — «старый слуга», самоуничижительное обращение слуги, долгие годы прослужившего в семье. Иероглиф «лао» означает «старый», «ну» — «раб», «слуга». В традиционном китайском обществе слуги, особенно те, кто служил семье с молодости и состарился на этой службе, использовали это обращение по отношению к себе, подчеркивая свою преданность, многолетнюю службу и одновременно уничижая себя перед господином. В отличие от нейтрального «слуга» (仆人, пу жэнь), «лао ну» несет оттенок личной, долговременной привязанности к семье.
[3] Лю-бо (刘伯) — обращение к управляющему семьи Линь. «Лю» — фамилия, «бо» — вежливое обращение к мужчине старшего поколения, буквально «дядюшка», «старший брат отца». В китайской традиции слуг и приближенных семей часто называли по фамилии с добавлением «бо» (для старших), «шу» (дядя младший) или «гэ» (старший брат) в зависимости от возраста и положения. Такое обращение указывает на то, что Лю служит семье долгое время и пользуется определенным доверием.
[4] Лао е (老爷) — обращение к хозяину дома, господину. В традиционной китайской семье так слуги, младшие члены семьи и посторонние обращались к главе дома, подчеркивая его статус и уважение к нему. Буквально «старый господин» (в отличие от «шао е» — молодой господин).
http://bllate.org/book/17087/1602588
