Слова сорвались с губ Ли Шаоси совершенно случайно. Он густо покраснел! Какое счастье, что под густой лисьей шерстью этого не было видно. Пусть хоть до цвета малиновых облаков краснеет — никто не заметит.
В следующее мгновение — вжик! — заклинание спало.
Ли Шаоси, естественно, больше не мог уместиться на руках Цзянь И в своем человеческом обличье. Он чуть не рухнул на пол, но Цзянь И успел подхватить его.
Ли Шаоси: «!»
Он готов был сквозь землю провалиться. Как теперь в глаза смотреть?!
Цзянь И увидел дрожащие ушки, пунцовую шею и хрупкие плечи юноши...
Ли Шаоси сейчас напоминал страуса, который спрятал голову в песок и думает, что его никто не видит. Самообман высшей пробы.
— Ты... — Цзянь И начал было говорить, но осекся.
К чему вопросы? Всё и так было ясно, как день, читалось в каждом слове и поступке лисенка. Как бы он смог выжить на этом тоскливом, безжизненном Острове Смерти, если бы его здесь ничего не держало? Тем более что Ли Шаоси мог уйти. Он был единственным, кому покорилась Башня Смерти. Он не принадлежал этому месту. Но Ли Шаоси не ушел. Более того, он дни напролет проводил рядом с Цзянь И, и даже когда засыпал на ходу от усталости, всё равно превращался в лису, чтобы свернуться клубочком у него на коленях.
Разве тут нужны слова? Цзянь И давно всё понял. Знал, что на уме у этого маленького лиса.
Только вот...
Ли Шаоси почувствовал, как Цзянь И напрягся. Обжигающий жар чужого тела исчез, уступив место пробирающему до костей холоду, который мгновенно согнал краску с лица юноши, сделав его мертвенно-бледным.
— Прости. — Пальцы Ли Шаоси похолодели. Ему отчаянно захотелось снова стать лисой, чтобы хоть как-то спрятаться за пушистым хвостом. — Я не хотел навязываться.
Он высвободился из объятий Цзянь И, схватил какую-то одежду и плотно в нее закутался. Но это не помогло согреться — холод проник в самое сердце. Опустив глаза, он тихо произнес:
— Я не прошу многого. Мне не нужно, чтобы ты... отвечал мне тем же. Я просто...
Горячие губы Цзянь И заставили его замолчать. Это был их первый поцелуй. Оказалось, что ледяной Бог Смерти таит в себе жар, способный растопить любые льды, вызывая у Ли Шаоси волны сладкой дрожи.
Когда Цзянь И отстранился, Ли Шаоси стал красный как рак. Не решаясь поднять глаза, он прикусил губу и робко спросил:
— Так... мне можно остаться?
Цзянь И ответил вопросом на вопрос:
— Ты же знаешь, что я никогда не покину Остров Смерти?
Уголки губ Ли Шаоси дрогнули в улыбке. Он потянулся и робко сжал мизинец Цзянь И:
— Значит, и я никуда не уйду.
Он хотел быть с ним. Хотел быть рядом всегда. Вместе с ним катить камень на гору и смотреть, как он срывается вниз.
Но Цзянь И счел своим долгом напомнить:
— Возможно, во внешнем мире у тебя есть какие-то важные дела.
Ли Шаоси посмотрел ему прямо в глаза и твердо сказал:
— Ты... важнее.
Цзянь И не сдавался:
— Когда к тебе вернется память, всё здесь может показаться тебе...
Ли Шаоси, заглянув в собственное сердце, перебил:
— Если из-за этих воспоминаний я потеряю тебя, то пусть они катятся к черту!
Сердце Цзянь И дрогнуло. Он серьезно посмотрел на юношу:
— Лисенок, я даю тебе последний шанс. Ты...
Но Ли Шаоси всё прекрасно понимал. Цзянь И чувствовал то же самое. Просто ему было жаль запирать Ли Шаоси на этом холодном, тоскливом Острове Смерти. Но разве он холодный? Разве тоскливый? Если они вместе, то Остров Смерти — это настоящий Эдем! Ли Шаоси обвил шею Цзянь И руками, перевел взгляд на его губы и медленно произнес:
— Я хочу остаться на Острове Смерти. Я хочу остаться...
Договорить он не успел — Цзянь И снова поцеловал его. И на этот раз это было не робкое прикосновение, а всепоглощающая страсть, копившаяся так долго.
Ли Шаоси и Цзянь И стали парой.
Маленький лис и грозный Бог Смерти вместе проводили дни на пустынном острове, вылавливая из Моря Мертвых миллиарды душ и верша над ними последний суд. Мало кто из духов избегал забвения... Но справедливость торжествовала всегда. Ли Шаоси как никто другой знал, что за фасадом ледяной жестокости скрывается самое доброе и ранимое сердце. Иначе Цзянь И просто не смог бы нести этот крест. Не смог бы выискивать крупицы света среди океана тьмы.
Если бы всё так и продолжалось, они бы вечно стояли плечом к плечу, охраняя последний рубеж справедливости Трех Миров. Вместе делая работу, которая кажется бессмысленной, но без которой этот мир рухнул бы.
С появлением лисенка Остров Смерти преобразился. Ли Шаоси всю душу вкладывал в заботу о Цзянь И, стараясь превратить это место в их настоящий дом. Уютный, сладкий, гармоничный. Все слова о счастье, какие только есть на свете, словно отпечатались на розовых облаках, озаряя своим светом этот пустынный остров.
Если бы... Ах, это вечное «если бы»... Счастье Цзянь И стало причиной чужой боли. Два единственных в мире Истинных Демона делили одно море сознания на двоих. Один управлял миллиардами мертвых душ на Острове Смерти, другой — очищал мир от бесчисленных миазмов в Лесу Жизни. Но участь Цзянь Юэ была куда трагичнее.
Если Цзянь И остался на Острове Смерти по своей воле, то у Цзянь Юэ просто не было выбора. Он был обречен вечно томиться в Лесу Жизни, в абсолютном одиночестве. Стоило ему хоть на шаг покинуть лес, как ядовитые миазмы вырвались бы наружу. И они бы отравили не просто клочок земли — они бы уничтожили удачу и судьбы всех живых существ в Трех Мирах.
Каждый бамбуковый стебель в Лесу Жизни — это чья-то судьба. В тот момент, когда Цзянь Юэ уйдет, миазмы заразят лес, и со временем он будет полностью поглощен тьмой. Никто не знал, что случится с миром, если Лес Жизни погибнет. Поэтому Цзянь Юэ не мог уйти.
У Цзянь И были хотя бы Хун Юань, Лань Ян, цветочные духи и духи облаков. У Цзянь Юэ не было ничего, кроме завывания ветра, шелеста бамбуковых листьев да эха собственных шагов. Лишь изредка в море сознания он встречал Цзянь И — свою точную копию — и перебрасывался с ним парой пустых, ничего не значащих фраз.
Одинаковое одиночество.
Одинаково бесконечное.
Одинаково безнадежное.
Но мысль о том, что где-то там есть еще один такой же страдалец... Приносила хоть какое-то утешение.
Однако... Этот хрупкий баланс был разрушен маленьким лисенком. Цзянь Юэ впервые увидел его в море сознания Цзянь И. При виде этого существа Цзянь Юэ опешил:
— Кто это?
Цзянь И ничего не скрывал:
— Лис Додо.
Цзянь Юэ нахмурился:
— Лис Додо?
Цзянь И был в отличном настроении и с удовольствием поделился:
— Маленький лис-оборотень, случайно свалившийся в Море Мертвых.
Цзянь Юэ презрительно хмыкнул:
— И чего хорошего можно ждать от мертвяка?
Цзянь И поправил:
— Он не мертвяк.
Цзянь Юэ удивился:
— Он живой?!
Цзянь И улыбнулся:
— Да.
Лицо Цзянь Юэ потемнело, а голос заледенел:
— Если он угодил в Море Мертвых, значит, даже будучи живым, он — закоренелый злодей.
Следующие слова Цзянь И выбили Цзянь Юэ из колеи:
— Но он сумел забраться на Башню Смерти.
Цзянь Юэ прекрасно знал, что это значит. Тот, кто способен преодолеть Башню Смерти, по определению не может быть злым. А Цзянь И добавил:
— Но он всё равно остался в Замке Смерти.
Цзянь Юэ не понимал:
— Почему?
Цзянь И:
— Из-за... меня.
Цзянь Юэ: «...»
Имея возможность покинуть Остров Смерти, он добровольно остался в этом гиблом месте. Ради того, чтобы быть с Цзянь И.
Цзянь Юэ видел радость и умиротворение, переполнявшие душу брата. Видел, как расцвела его жизнь, как заиграло красками их общее море сознания, видел сияющего от счастья юношу в его сердце.
Лис Додо? Так вот он какой.
Покинув море сознания, Цзянь Юэ лишь брезгливо скривился. Смешно. Наивно. Глупо. Он никогда не опустится до такой глупости, как Цзянь И. В этом мире нельзя верить никому. Они рождены для того, чтобы нести бремя одиночества. Никто не может владеть чем-либо вечно. Чем сильнее привязанность, тем больнее потеря. Цзянь И должен это понимать!
Цзянь Юэ больше не заходил в море сознания. Ему было тошно смотреть на этого идиота. День за днем... Месяц за месяцем... Как камень, брошенный в центр озера, круги по воде способны разрушить зеркальную гладь. Сердце Цзянь Юэ дрогнуло. Слепая, иррациональная зависть пустила корни в его душе, невыносимая обида закипала в мозгу. Мириады вопросов «почему?!» терзали его, грозя высвободить ядовитые миазмы из Леса Жизни.
Почему Цзянь И повезло больше?
Почему Цзянь И нашел того, кто согласился разделить с ним вечность?
Почему только он, Цзянь Юэ, должен торчать в этой проклятой глуши, изнывая от одиночества?
Почему?!
Да почему же?!
Лес Жизни погрузился в хаос. Стебли бамбука начали падать один за другим. Когда это эхом отзовется в Трех Мирах, разразится немыслимая катастрофа. Цзянь И первым почуял неладное. Он нырнул в море сознания:
— Что происходит в Лесу Жизни?!
Но Цзянь Юэ не отвечал. Цзянь И не мог допустить, чтобы случилась беда. Если Лес Жизни поглотят миазмы, Три Мира захлестнет смерть. Аура Смерти Секты Меча, Огонь Кармы Секты Будды, мертвые души Острова Смерти — ничто больше не удержит их... Тогда не просто всё живое погибнет, сами Три Мира будут... будут...
Ли Шаоси заметил тревогу Цзянь И и спросил:
— Что случилось?
Цзянь И мрачно ответил:
— В Лесу Жизни беда. Я не могу связаться с Цзянь Юэ.
Ли Шаоси встревожился:
— Может... может, тебе сходить туда, проверить?
Цзянь И покачал головой:
— Нет. Чем хуже ситуация в Лесу Жизни, тем важнее мне оставаться здесь.
Ли Шаоси:
— Попробуй еще раз до него достучаться!
Цзянь И тяжело вздохнул:
— Это единственный вариант.
Но сколько бы Цзянь И ни звал брата, ответом ему была тишина. Гниение Леса Жизни уже начало отражаться на Царстве Демонов. Количество мертвых душ резко возросло. Хун Юань и Лань Ян сбивались с ног:
— Да откуда их столько берется-то?!
Ли Шаоси, охранявший Зал Суда, сгорал от беспокойства. Цзянь И не сомкнул глаз уже семь дней и семь ночей. Непрерывный суд над бесконечным потоком душ чудовищно истощал его силы.
Что делать? Как же быть?!
Сердце Ли Шаоси кровью обливалось при виде измученного Цзянь И. Перед глазами снова и снова вставал образ тонущего юноши.
Значит... это действительно было «предзнаменование»? Цзянь И умрет?
От этой мысли Ли Шаоси бросило в холодный пот.
Что делать! Что же делать!
Цзянь И сокрушенно вздохнул:
— Всё еще молчит.
Ли Шаоси внезапно выпалил:
— Я пойду в Лес Жизни.
Цзянь И замер. Ли Шаоси не видел другого выхода. Он смотрел на Цзянь И с отчаянием в глазах:
— Ты не можешь уйти с Острова Смерти, а я могу... Я найду Демона Медицины. Я узнаю, что там случилось.
Произнося эти слова, Ли Шаоси чувствовал, как его сердце обливается лавой. Он прекрасно понимал, чем это обернется. Понимал, что, уйдя в Лес Жизни, он уже никогда не вернется на Остров Смерти. Своими руками он разрушал клятву, которую дал совсем недавно. Обещал быть рядом всегда. А получилось так недолго. Но был ли у него выбор?
Лес Жизни гибнет. Остров Смерти гибнет. И всё то, ради чего Цзянь И жертвовал собой тысячелетиями, пойдет прахом? Он не мог позволить, чтобы дело всей жизни Цзянь И обесценилось.
Цзянь И долго молчал. Ли Шаоси лишь твердо сказал:
— Верь мне. Я найду его. Я всё исправлю.
Спустя целую вечность Цзянь И поднял голову, ласково коснулся щеки лисенка и с бесконечной нежностью в голосе произнес:
— Иди. Я покажу тебе дорогу.
Перебраться через Башню Смерти... Добраться до вершины Царства Демонов, шагнуть в пропасть — и ты в Лесу Жизни.
Цзянь И не стал его удерживать. Не проронил ни слова упрека. Наверное, он с самого начала знал, что лисенок рано или поздно уйдет. С самого начала не надеялся на вечность. Заполучить этот краткий миг счастья... Уже было чудом.
Цзянь И хотел дать ему свободу. И теперь, когда у юноши появилась веская причина уйти, он был только рад за него. Они не прощались. Ли Шаоси просто не мог заставить себя сказать «до свидания». Он не знал, как они смогут увидеться снова. Он не злодей, после смерти он не станет мертвой душой, а значит, путь на Остров Смерти для него закрыт.
Единственный шанс на встречу — если Цзянь И сам покинет остров. Но разве Ли Шаоси мог просить его предать дело всей его жизни? Встреча стала несбыточной мечтой. Поэтому и прощаться было бессмысленно.
Снова оказавшись на Башне Смерти, Ли Шаоси не чувствовал ничего. Огонь обжигал пальцы. Яд разъедал кожу. Шипы вонзались в живот... Но физической боли не было. Была лишь тупая, тягучая боль в груди, словно сердце превратилось в ледяную глыбу, давящую так сильно, что перехватывало дыхание. На последнем полуметре Ли Шаоси снова увидел тонущего юношу. Он был так близко, но в то же время бесконечно далеко. Он так отчаянно хотел его спасти, но был вынужден бросить.
Прости.
Ли Шаоси ненавидел себя за бессилие. Он всё-таки покорил Башню Смерти и покинул Остров Смерти. Лавина воспоминаний обрушилась на него, заставив рухнуть на землю. Он вспомнил не только скитания лиса Додо по Царству Людей, но и то, что он — Ли Шаоси, вспомнил Юэ-гэ, «Разлом», Черные Поля и реальный мир.
Крупные капли холодного пота катились по лбу. Ли Шаоси уже не понимал, где находится. В иллюзорном наваждении? Или в пугающей реальности? Теперь-то он знал, что произошло в Лесу Жизни... Цзянь Юэ просто ждал его. Ждал любой ценой, несмотря ни на что.
Демон Медицины — мрачный и одержимый.
Бог Смерти — капризный и жестокий.
Нет, всё это ложь. Они просто... просто устали быть одни. Пройдя сквозь бесчисленные Черные Поля, повторяя один и тот же бессмысленный цикл убийств... Юэ-гэ просто устал быть один. Он просто хотел домой.
В памяти Ли Шаоси промелькнули лица Цзянь Мина, Цзянь Куна, Цзянь И и Цзянь Юэ... И слились в единый образ Юэ-гэ — того самого Юэ-гэ, которого все игнорировали, забывали и бросали. Какой он к черту «Бог Цзянь»? Он просто подросток, взваливший на себя непосильную ношу. Он, как Сизиф, даровавший миру бессмертие, но наказанный богами вечно катить камень на гору, чтобы снова и снова смотреть, как он падает вниз...
Бесконечные Черные Поля, бесконечные смерти. Безграничная сила, но этот путь в гору никак не закончится.
В этот миг Ли Шаоси всё понял. Куда «Разлом» перенес всех Игроков, собрав последние силы? К источнику Черных Полей? В параллельный мир? Нет... Ни то, ни другое. Это мир Юэ-гэ. Это Игровое Поле Юэ-гэ. Прекрасное и трагичное Поле, которое он из последних сил удерживал от разрушения.
«Разлом» перенес сюда Игроков не для того, чтобы уничтожить источник Черных Полей, а чтобы спасти Юэ-гэ. Спасти этого одинокого юношу, несущего на своих плечах весь мир. Спасти героя, сотворившего столько чудес. Все, кто оказался здесь — это те, кого Юэ-гэ спасал бесчисленное множество раз.
Люди из Секты Облака, Звездного Домена, Секты Древности...
Юнь Юй, Цинь Суйюй (А-Юй), Яо Е, Сян Чжи...
Синчэнь, Бэй Кэ, Тай Шуай, Персик...
Линь Жань, Цзюнь Чэ, Ребенок, Отец...
И Ли Шаоси.
Всем им Юэ-гэ подарил жизнь. И в каждом из них осталась частичка его света. Ли Шаоси понял, что значит «Открыть Врата Пустоты» и в чем смысл этого условия. Каждый его шаг, каждое наваждение — всё это было ради того, чтобы Юэ-гэ наконец-то сбросил свой груз.
Аура Смерти в Секте Меча. Огонь Кармы в Секте Будды. Мертвые души на Острове Смерти. Миазмы в Лесу Жизни.
Всё это — тяжелые камни, давящие на сердце Юэ-гэ. Он толкал их вверх без устали, забыв о самом себе. Забыв, что он — не Меч, рубящий сквозь смерть, не Пустота, вмещающая карму, не Единица, судящая зло, и не Луна, очищающая жизнь. Он просто Юэ-гэ. Такой же подросток, как и Ли Шаоси.
Ли Шаоси знал, что ему делать дальше. Ему нужно добраться до Вершины Царства Демонов и спрыгнуть в безмолвный Лес Жизни. Пройти сквозь ядовитые миазмы и встретиться со своим Юэ-гэ.
Конец — это всегда начало. Конец — это возрождение.
В тот момент, когда Ли Шаоси очнулся от наваждения, он «вспомнил» всё.
Пришло время вспомнить. Всем Игрокам, «забывшим» Юэ-гэ, пора было всё вспомнить. Ведь привычка — это самая страшная форма забвения.
http://bllate.org/book/17077/1606213
