Цзянь Юэ и Цзянь Мин — обе эти карты отпочковались от Юэ-гэ. Обе имели сходство с оригиналом примерно на пятьдесят-шестьдесят процентов, но если поставить их рядом, то догадаться об их сходстве было бы крайне сложно. Главным образом из-за совершенно разных аур.
Цзянь Юэ был подобен изумрудному бамбуку, рожденному из истинной воды неба и земли: отрешенный от мирской суеты, холодный и одинокий. Цзянь Мин же был подобен божественному мечу, возвышающемуся на Миншань, что подавляет бушующее море смертоносной энергии Ша: спокойный, величественный и основательный. Никто бы не подумал, что они похожи. Кроме Ли Шаоси.
Но вот стоящий перед ним Святой Сын Секты Будды был совсем другим делом. Его черты лица, фигура и рост были точной копией Цзянь Мина — словно отлитые по одной форме. Конечно, были и различия. Например, Цзянь Мин собирал длинные волосы в пучок с короной, а выбившиеся пряди на лбу смягчали его слишком правильные черты, придавая ему ауру зрелого, сурового мужчины.
Святой Сын же идеально воплощал образ святого монаха. Особенную святость и безупречность его лицу придавала парящая между бровями золотая печать Дхармы. А когда он опускал свои длинные ресницы, в его взгляде читалось бесконечное сострадание ко всему сущему. Черты лица и так были безупречны, с идеально очерченной линией подбородка. Длинная, изящная шея плавно переходила в линию плеч. Скромная белая ряса посреди темно-фиолетового водоворота выглядела как путеводный маяк в глухой ночи, успокаивая мятежные души и указывая им путь.
Даже один такой человек в Секте Будды способен благословить все Три Мира. Цзянь Мин ничуть не удивился тому, что Ли Шаоси во все глаза уставился на Святого Сына. Любой бы опешил, увидев двух абсолютно одинаковых людей. Сложив руки в молитвенном жесте, Цзянь Мин произнес:
— Мастер Цзянь Кун.
Цзянь Кун ответил тем же:
— Господин Цзянь Мин.
Затем Цзянь Мин представил ему Ли Шаоси, и тот, очнувшись, тоже торопливо сложил руки в приветствии, повторяя за Достопочтенным. Цзянь Кун отнесся к маленькому лисенку-духу точно так же, как и к Достопочтенному Секты Меча, с неизменным спокойствием и умиротворением в голосе.
Ли Шаоси с трудом заставил себя отвести взгляд, но в голове его царил полный хаос. Пока Цзянь Мин и Цзянь Кун обсуждали возвышенные материи, Ли Шаоси сидел как на иголках.
Боже мой! Почему они выглядят как две капли воды?! Неужели этот Святой Сын Секты Будды — тоже одна из карт Цзянь Юэ?
Но проблема в том, что... Разве их не всего три?
Цзянь Юэ (见岄) — это карта Y.
Цзянь Мин (涧冥) — это карта M.
Цзянь И (渐一) — это карта E...
Погодите-ка!
Ли Шаоси еще не встречал этого Бога Смерти из Секты Демонов, так что стопроцентной уверенности, что Цзянь И — это карта E, у него не было. Конечно, по звучанию «И» и буква «E» идеально совпадали, но ведь логика могла быть и другой! Вдруг Цзянь И вообще не имеет отношения к картам? Тогда, может, Цзянь Кун — это карта E? Но в этом же нет никакой логики!
«Цзянь» — это понятно, созвучно фамилии Цзянь. Но «Кун»?! При чем тут вообще буква E?! Но человек с ТАКОЙ внешностью, просто не может не быть картой Цзянь Юэ!
Удивительно, но у Ли Шаоси было какое-то шестое чувство на счет его Юэ-гэ. Возможно, благодаря тому, что у него в «Шкатулке сокровищ» уже лежали другие карты, он мог безошибочно узнавать их при встрече, даже без всяких подсказок. Ему даже не нужно было знать имя — стоило дверям открыться, и в ту же секунду внутренний голос подсказывал: Цзянь Юэ.
Без малейших сомнений. Это точно Цзянь Юэ! Выходит, Цзянь Кун — это карта E, а Цзянь И просто мимо проходил? Ли Шаоси чувствовал, что что-то не сходится, но никак не мог нащупать нить. Осталось всего три буквы, откуда взяться четвертой карте?! Буквы же не могут делиться почкованием!
В голове Ли Шаоси всё смешалось, а посоветоваться было не с кем, приходилось вариться в этом котле сомнений в одиночку. Из-за того, что он всю дорогу прокручивал в голове: «Цзянь Юэ или не Цзянь Юэ?», он не услышал ни слова из разговора Цзянь Мина и Цзянь Куна.
До тех пор, пока Цзянь Мин тихо не позвал:
— Додо?
Ли Шаоси: «!»
Цзянь Мин улыбнулся и успокаивающе произнес:
— Не бойся, всё хорошо.
Ли Шаоси растерянно посмотрел на него, не понимая, что сейчас будет. Цзянь Кун обратился к нему:
— Прошу за мной, шичжу (прим.: почтительное обращение к мирянину у буддистов).
В этот момент по спине Ли Шаоси пробежал холодок. Ему стало страшно! И он сам не понимал, почему!
Цзянь Мин объяснил:
— Иди. Существует множество видов атрибута Огня. Нужно проверить, какой из них лучше всего тебе подходит.
Только тут Ли Шаоси вспомнил: они же пришли в Секту Будды, чтобы выковать меч! А Цзянь Кун собирается провести «тест на огонь», чтобы определить, какое пламя будет наиболее совместимо с ним.
Заметив, как нервничает лисенок, Цзянь Мин смягчился:
— Я пойду с тобой.
Цзянь Кун тихо возразил:
— Даже Судьба Святого Металла подвержена влиянию Истинного Огня Неба и Земли. Господин Цзянь Мин, прошу вас, будьте благоразумны.
Ли Шаоси пришел в себя и поспешно сказал:
— Я сам справлюсь!
Огонь плавит Металл. Святой Металл — это чистейший металл, и обычное пламя ему не страшно. Но в Секте Будды хранится Истинный Огонь Неба и Земли, и даже такой могущественный заклинатель, как Цзянь Мин, мог обжечься.
Цзянь Мин, конечно, не боялся за себя. Он просто не хотел тревожить Истинный Огонь. Его присутствие могло разжечь пламя, что помешало бы лисенку усмирить его и найти подходящий атрибут.
— Хорошо, — сказал Цзянь Мин, глядя на Ли Шаоси. — Я буду ждать тебя здесь.
Ли Шаоси энергично закивал. Его так и распирало от вопросов, но задавать их при Цзянь Куне было как-то неудобно. Почему Цзянь Мин и Цзянь Кун выглядят абсолютно одинаково? Кто они друг другу? Братья-близнецы? Ничего другого Ли Шаоси в голову не приходило... Как еще объяснить эти идентичные лица, если они не близнецы?
Оказывается, Достопочтенный Секты Меча и Святой Сын Секты Будды — родные братья?! И почему ему никто об этом не сказал?! А-а-а!
Выпустив руку Цзянь Мина, Ли Шаоси пошел вслед за Цзянь Куном к одной из дверей в левой задней части зала. В Секте Будды царило невероятное запустение. В этом огромном храме, похожем на голый скелет, стояло множество дверей. Каждая дверь была сама по себе, никуда не ведя — просто отдельно стоящие дверные проемы, открывающиеся неизвестно куда.
Цзянь Кун подвел его к огненно-красной двери. Еще за несколько метров Ли Шаоси почувствовал невыносимый жар. Дверь пылала, как раскаленное железо, излучая пугающий зной. Ему пришлось мобилизовать духовную энергию, чтобы не сгореть заживо.
Цзянь Кун спокойно произнес:
— Можете попробовать открыть эту дверь, шичжу.
Ли Шаоси неуверенно ответил:
— Х-хорошо.
Он так и не осмелился поднять глаза на Цзянь Куна. В голове был полный сумбур: он не знал, как с ним разговаривать, а тем более — как вытащить этого Святого Сына отсюда.
Семейные узы? Дружба? Буддисты проповедуют Путь Пустоты. Цзянь Кун давным-давно отсек все мирские привязанности, разве можно его зацепить такими эмоциями? Погруженный в тяжелые мысли, Ли Шаоси коснулся красной двери и тут же отдернул руку, получив сильный ожог.
— Тсс!
Он резко втянул воздух. Кончики пальцев почернели, пронзительная боль ударила в голову.
Цзянь Кун взял его за руку и провел пальцами по ожогу. Прохладная волна прошла сквозь сердце Ли Шаоси, чернота исчезла, и кожа снова стала белой и гладкой, как теплый нефрит.
Ли Шаоси: «!»
Ничего себе! Вот это божественное исцеление!
Отпустив его руку, Цзянь Кун медленно произнес:
— Успокойте свой разум, шичжу.
Ли Шаоси: «………………» Как же стыдно!
Он тихо извинился. Цзянь Кун едва заметно покачал головой.
На этот раз Ли Шаоси сосредоточился. Сконцентрировав духовную энергию на кончиках пальцев, он снова попытался толкнуть «огненную дверь». К его удивлению, жара он больше не чувствовал. Наоборот, казалось, будто он гладит пушистого, теплого зверька — даже немного щекотно.
Вдруг «зверек» заволновался, и температура резко подскочила. Ли Шаоси поспешно добавил энергии. «Зверек» снова стал теплым, но вскоре опять начал накаляться... Так, играя в перетягивание каната, Ли Шаоси полностью погрузился в процесс. Он отбросил все посторонние мысли, всю свою волю и энергию направив на кончики пальцев в попытке открыть дверь.
Сдвинулась ли дверь? Ли Шаоси не знал. Что там, за ней? Ему было всё равно. Сейчас его захватила эта увлекательная игра в кошки-мышки с «огненным зверьком». В нем проснулся азарт, ему во что бы то ни стало хотелось укротить эту строптивую штуковину!
Увлекшись «огненной дверью», Ли Шаоси не заметил, что Цзянь Кун неотрывно смотрит на него. В этом взгляде не было никаких эмоций, лишь абсолютная концентрация. Взгляд, сохраняющий непроницаемую, отстраненную дистанцию. Но всё же он смотрел именно на него.
Высшая форма Истинного Огня Неба и Земли имеет два проявления:
Первое — это Огонь Смерти, то есть та самая Аура Смерти (Ша), разлитая по всей Секте Меча, которую Цзянь Мин подавлял в одиночку.
Второе — это Огонь Кармы, зловещее пламя, полыхающее в Секте Будды, карма Трех Миров, которую Цзянь Кун брал на себя, очищая мир.
Пока Ли Шаоси «забавлялся» с Истинным Огнем, его водная энергия постепенно начала склоняться к пурпурному Огню Кармы. Сначала он играл с алым Огнем Смерти, упиваясь процессом, но затем глубокий пурпур Огня Кармы начал привлекать его всё сильнее, перетягивая его внимание на себя...
Огонь Кармы разгорался всё ярче, а Огонь Смерти медленно угасал. Ярко-красная дверь вот-вот должна была стать насыщенно-пурпурной. И тут Ли Шаоси «очнулся». Резко придя в себя, он неуверенно произнес:
— Мастер Цзянь Кун, я...
Цзянь Кун опустил длинные ресницы и ответил:
— Истинный Огонь, совместимый с вами, шичжу, определен.
Ли Шаоси с облегчением выдохнул. Он так и не смог толкнуть дверь и боялся, что снова всё испортил. Слава богу, тест пройден. Завершив процедуру, Цзянь Кун отвел Ли Шаоси обратно к Цзянь Мину. Цзянь Мин, переживавший за него, тут же спросил:
— Ну как?
Голос Цзянь Куна, спокойный и ровный, словно очищал разум:
— Огонь Смерти.
Цзянь Мин улыбнулся:
— Это очень удобно.
Цзянь Кун добавил:
— В Секте Меча самый чистый Огонь Смерти. Если вы, Господин Цзянь Мин, хотите выковать меч бэньмин из Огня Смерти, вам достаточно лишь собрать достаточное количество чистого пламени.
— Благодарю за помощь, Мастер Цзянь Кун.
— Не стоит благодарности.
Ли Шаоси не мог вставить ни слова. Но он понял главное: нужный ему огонь есть прямо в Секте Меча, значит, можно возвращаться домой?
И они действительно пошли обратно!
Покинув Секту Будды, Ли Шаоси открыл рот, чтобы вывалить на Цзянь Мина целую лавину вопросов, но тот опередил его:
— Цзянь Кун — мой младший брат-близнец.
Ли Шаоси: «…………» Вот оно что!
Два брата: один управляет Сектой Меча, другой — Сектой Будды. Неудивительно, что с вершины Миншань есть прямой телепорт к буддистам. Да они не просто дружат! Они — одна семья!
Но, видимо, из-за суровых правил и обетов Секты Будды они вынуждены вести себя так холодно и отчужденно, поэтому никто в мире даже не догадывается, что они близнецы. Святой Сын Секты Будды отсек от себя всё мирское. Даже родной брат для него — лишь отголосок прошлой жизни.
Вернувшись на Миншань, Ли Шаоси внезапно почувствовал, как у него подкосились ноги.
Цзянь Мин не удивился:
— Подавление Огня Смерти отнимает много сил.
А Ли Шаоси там вообще усталости не чувствовал! Зато сейчас он даже стоять ровно не мог. Цзянь Мин подхватил его на руки и поцеловал:
— Ничего страшного. Скоро пройдет.
***
Секта Будды.
Среди пустых, холодных развалин. Цзянь Кун закрыл глаза. Вокруг него клубился густой пурпурный туман. Сквозь эту дымку смутно проступали очертания белоснежного, изящного тела. В пылу страсти его пушистые ушки дрожали, а хвост подворачивался, делая длинные ноги еще более соблазнительными.
Золотая печать Дхармы засветилась фиолетовым. Цзянь Кун открыл глаза, схватился за грудь и глухо закашлялся, а на губах выступила кровь. Весь мир знал, что Цзянь Кун унаследовал Секту Будды благодаря своей врожденной душевной пустоте. Без страстей, без желаний, без иллюзий и амбиций. Чистый, как свежевыпавший снег, он должен был очищать мир от зла.
Однако... Разве он родился таким? Просто его родители, воспользовавшись тем, что у них близнецы, перенесли все его страсти и эмоции на старшего брата.
Тысячелетиями всё было спокойно. Пока Цзянь Мин не влюбился и не отдал свою духовную энергию маленькому лисенку.
Металл порождает Воду. Земля порождает Металл. Сквозь связь с Цзянь Мином Цзянь Кун увидел Лиса Додо.
http://bllate.org/book/17077/1604879
