— Один телесериал, съемки скоро начнутся. Утвержденного актера на днях арестовали за наркотики. Если ты не против, я прямо сейчас познакомлю тебя с режиссером, и ты сразу войдешь в группу. — Ли Кунь откинулся на спинку стула, в полумраке ресторана его лицо казалось мягче, а в уголках глаз собирались лучики морщин — так улыбаются люди, которые знают, что делают. — Конечно, дело срочное, и, возможно, это выглядит несколько поспешно, но я читал сценарий. Он отличный и тебе очень подходит. Формально это вторая роль, но экранного времени у героя не меньше, чем у главного.
Без проб, просто по рекомендации Ли Куня получить роль — для начинающего актера это все равно что упавший с неба пирожок, да еще с бриллиантовой начинкой! Гу Нянь смотрел те фильмы, в которых снимался Ли Кунь, и все они были качественными, добротными работами. Значит, и к выбору сценариев он подходил со знанием дела, и если он говорит, что сценарий друга хорош, сериал определенно стоит того.
Даже если отбросить все прочее, Ли Кунь, достигнув таких высот, вряд ли стал бы рекомендовать плохую работу — уж его-то друзья-режиссеры тоже не промах, а актера, севшего за наркотики, заменить не проблема, желающих всегда хватает.
Ли Кунь высказался предельно ясно, и даже не слишком проницательный человек понял бы, что к чему: Гу Нянь понимал, что Ли Кунь говорит осторожно, но по сути предлагает ему ресурс, протекцию.
Почему Ли Кунь вдруг стал так к нему расположен? Этого Гу Нянь не знал. Но люди, достигшие вершин, в каком-то смысле бывают удивительно просты: возможно, он просто симпатичен Ли Куню, возможно, тот разглядел в нем потенциал, а возможно, действительно считает, что Гу Нянь справится. Как бы то ни было, для начинающего актера такая помощь — огромная удача, и Гу Нянь был благодарен Ли Куню за то, что тот предоставил ему такую возможность.
В шоу-бизнесе главное — связи и ресурсы. У него не было ни того, ни другого. Все, чего он добивался, давалось шаг за шагом, и эти шаги можно было сделать только в процессе съемок. Ли Кунь не просто дал ему роль — он указал путь на телевидении.
Почему бы не принять протянутую руку?
— Спасибо за доверие, — в глазах Гу Няня читалась благодарность, но улыбка его не была ни подобострастной, ни надменной — спокойной и уверенной. Он не прыгал от радости, будто ему впервые в жизни улыбнулась удача, и не изображал из себя гордого, которому все нипочем. В таких случаях главное — чувство меры: найдешь нужный тон — и разговор пойдет гладко, ошибешься — и все полетит к черту. Гу Нянь явно попал в точку, и Ли Кунь смотрел на него с еще большей симпатией. Он не ошибся.
Хотя актера на вторую роль действительно арестовали, это не значит, что заменить его было некем. Несколько человек ждали в запасе, и когда друг в шутку попросил Ли Куня порекомендовать кого-нибудь, он даже не думал о Гу Няне. Но после короткой встречи и разговора передумал. Особых причин не было — просто Гу Нянь ему понравился. Раз уж Чжэн И рискнул взять его в свой фильм, значит, актер он, по крайней мере, неплохой. Ли Кунь, конечно, поступил по-своему, но в своем выборе был уверен.
Увидев, что Гу Нянь согласился, он не удержался от шутки:
— А не боишься, что я тебя обману? Даже не спросил, что за проект.
— Я верю вашему вкусу.
В комнате раздался смех Ли Куня.
— Ладно. Ради этих слов гарантирую: работа будет достойной.
— За это, — Гу Нянь поднял бокал.
Ли Кунь, не жеманясь, выпил до дна.
Так уж устроены люди: с кем-то можно прожить десять лет и так и не сблизиться, а с кем-то хватает одной встречи, чтобы почувствовать себя старыми друзьями. С Ли Кунем у Гу Няня сразу нашлось взаимопонимание, будто они знали друг друга целую вечность.
Ужин удался.
Ли Кунь, взявшийся помочь, тут же позвонил своему двоюродному брату Ян Кану. Тот взял трубку не сразу — на заднем плане слышались голоса, какой-то спор, стук.
— Кан, я нашел тебе актера. Мы договорились, можешь подписывать контракт и запускать в группу.
На экране Ян Кан усмехнулся:
— Вот это да! А говорил, что никого не знаешь. С чего вдруг переменился? Кто такой?
Ли Кунь выдержал паузу и назвал имя отчетливо:
— Гу Нянь.
— Гу Нянь? Кто это? — Ян Кан, который сначала говорил без запинки, на секунду задумался, а потом до него дошло. — Ты серьезно? Тот самый… муж Фэн Хуая?
— Да.
— Ох, ничего себе! — Ян Кан присвистнул. — А он-то умеет играть? Я, конечно, знаю, что ты к нему хорошо относишься, но он же певец! У него есть опыт? Это не шутки, у меня работа серьезная!
Ли Кунь потер ухо:
— Говори помедленнее. Умеет или нет — узнаем, когда попробуем.
— Но… ты же предлагаешь взять его сразу в группу. Даже если он будет играть из рук вон плохо, я все равно должен тебя выручить. Не выгонять же его, чтобы тебя не подвести?
— Вот и хорошо, — усмехнулся Ли Кунь. — А если не умеет, будешь учить. Умение работать с новичками — тоже признак хорошего режиссера.
Ян Кан чуть не заплакал:
— Какой же ты жестокий! Может, мне тогда вообще режиссером не работать?! Зато ты герой, а работать за тебя буду я!
Ли Кунь знал, что Ян Кан, если его не остановить, будет болтать без умолку, и поспешил закончить разговор:
— Ладно, я занят. Забирай его, подпишете контракт сегодня днем. Не опаздывай.
— Погоди… Мы же с тобой братья или нет? — закричал Ян Кан. — У меня еще слова сказать не дали!
Только теперь он вспомнил, что так и не сказал главного, но Ли Кунь уже повесил трубку.
Делать нечего. Пришлось позвонить Цзян Ми.
Цзян Ми был многообещающим молодым актером. После того как Жуй Аня арестовали, Ян Кан не стал рассматривать кандидатов, приславших резюме, а сразу позвонил Цзян Ми — тот чем-то походил на Жуй Аня: нежная внешность, что вполне соответствовало персонажу.
Цзян Ми изначально хотел эту роль, но ее отдали Жуй Аню. Когда Ян Кан неожиданно позвонил, он обрадовался, решив, что режиссер наконец оценил его по достоинству. Но когда выяснилось, что его зовут только потому, что прежнего актера арестовали, радость померкла. Молодость, гордость, к тому же у него на руках было другое предложение, и Цзян Ми решил поломаться, дал уклончивый ответ, ни да, ни нет. Он знал: съемки вот-вот начнутся, и режиссер, только начинающий свой путь, нуждался в нем. И он решил этим воспользоваться.
Не успел он повесить трубку, как раздался новый звонок. Цзян Ми решил, что Ян Кан одумался, и специально выждал, прежде чем ответить.
— Здравствуйте, режиссер Ян. — Цзян Ми изобразил удивление и неловкость. — Мы, кажется, только что договорились… У меня сейчас плотный график, нужно посмотреть, смогу ли я освободиться, так что…
— Кажется, вы меня не поняли, — перебил его Ян Кан. — Я подумал: если у вас действительно нет времени, мы не будем вас отвлекать. Давайте в другой раз. Удачи.
Улыбка Цзян Ми застыла. Он смотрел на экран, не в силах вымолвить ни слова. Всего несколько минут назад он был уверен, что роль за ним, и вдруг — отказ?
— Режиссер Ян, я могу подстроиться. Время не проблема, — заторопился он.
Ян Кан мысленно усмехнулся: устроил спектакль, а теперь сам в нем же и запутался. Актерам бы сперва научиться быть людьми, а не только играть. Сыграл в одном сериале — и уже звезда? Гонору много, а ума мало. Однако виду он не подал.
— Не стоит, в следующий раз обязательно поработаем. Вы, наверное, очень заняты, не буду отвлекать. До свидания.
— Режиссер Ян… Режиссер… — Цзян Ми пытался его остановить, но Ян Кан, как и его брат, бросил трубку.
Он смотрел на потухший экран, чувствуя себя раздавленным. Надо было сразу соглашаться! Теперь все пропало! Другой сериал, где ему предлагали главную роль, был из разряда «богатый и властный полюбил меня», и ему было далеко до проекта Ян Кана.
В комнату вошла его агент Мария. Увидев расстроенное лицо, спросила, в чем дело, и когда выяснилось, что проект Ян Кана прогорел, ей захотелось ударить своего подопечного.
— Почему вдруг отказались? Опять важничал?
Агенты знают своих подопечных лучше всех, и Мария сразу поняла, что произошло, но Цзян Ми не признавался, что сам все испортил.
— Он сам позвонил и сказал, что я не нужен.
— Значит, кто-то другой занял твое место?
Эти слова подсказали Цзян Ми новую версию. Настоящую причину знали только он и Ян Кан, Мария вряд ли станет звонить режиссеру, и можно было свалить все на того, кто займет его место. Цзян Ми нахмурился, изображая раздумья:
— Наверное, так и есть.
Мария была недовольна. Она знала лишь то, что рассказал ей актер. Если он говорит, что у него увели роль, — кто ж этому обрадуется?
— Ладно, посмотрим, кто его получит. Я этого так не оставлю.
Ян Кан оказался человеком дела: уже днем он встретился с Гу Нянем в небольшом кафе рядом с офисом. Солнце светило в окна, на столе дымился кофе, и сквозь стекло было видно, как по улице снуют люди. Контракт подписали быстро — Ян Кан даже не стал торговаться, просто протянул ручку. «Вот и все, — подумал Гу Нянь, чувствуя, как гладкая бумага скользит под пальцами. — Теперь назад пути нет». Сценарий был увесистым, на обложке — название сериала и его имя.
Три дня на подготовку — срок небольшой. За это время нужно успеть прочитать сценарий, представить сцены, выучить текст — задача не из легких. Но актер — профессия, где ты не выбираешь. Дадут тебе сценарий вечером, а на съемки завтра утром — ты должен быть готов. И Гу Нянь это знал.
Он принялся за работу. Сначала он прочитал сценарий, чтобы понять общую канву, потом отметил для себя важные детали и только после этого принялся учить текст. Некоторые актеры учат только те сцены, где они заняты, и понятия не имеют, о чем фильм вообще. Если это оригинальный сценарий — не беда, зритель все равно не узнает, что актер играет не так, как задумано. Но если фильм снят по книге, могут возникнуть проблемы.
Сериал Ян Кана назывался «Создатель снов» и был снят по популярному роману «Повелитель снов». Он рассказывал о двух создателях снов, Ди Фэе и Дун Фане, которые выполняли заказы клиентов, погружая их в мир грез. Роман состоял из отдельных новелл, и в сериале оставили восемь из них.
Гу Няню предстояло играть Ди Фэя. В книге говорилось, что у него было лицо, способное вскружить голову любому, — внешность холодная и надменная, но сердце мягкое. С такой ролью он справился бы. Больше его беспокоило то самое лицо, которое должно нравиться всем без исключения. В книге можно нафантазировать что угодно, но в кино даже такая внешность, как у него, может не совпасть с воображением читателей. Поэтому он думал не о том, как сыграть, а о том, как сделать персонажа максимально живым, чтобы угодить зрителям.
Сумерки уже сгущались, когда машина въехала во двор. Фонари мягко освещали дорожку, и Гэ Цзицзи, как всегда, ждал на пороге, мерцая голубыми индикаторами. Фэн Хуай вышел, потянулся — спина затекла после долгой дороги. В воздухе пахло сыростью и увядающими листьями, осень вступала в свои права.
— Хозяин, вы вернулись! — Гэ Цзицзи тут же подхватил багаж. — За эту неделю...
Фэн Хуай поднял руку, жестом велел замолчать. Робот послушно закрыл «рот», но индикаторы на его корпусе продолжали возбужденно мигать.
— Гу Нянь где?
— Господин Гу смотрит сценарий.
Фэн Хуай быстрым шагом вошел в гостиную. В доме было тихо, только слышалось, как шелестят страницы. Гу Нянь полулежал на диване, уткнувшись в бумаги, и, казалось, ничего вокруг не замечал.
Фэн Хуай направился к нему, улыбаясь. Сделал два шага — и замер. Глаза расширились. На голографическом экране, прямо перед ним, из темноты выплывало нечто в красном — женщина с длинными черными волосами, закрывавшими лицо, тянула к нему бледные руки. Экран был огромным, во всю стену, и призрак казался почти живым — вот-вот схватит.
— Что это за чертовщина?! — вырвалось у него.
Гу Нянь оторвался от сценария, обернулся. Фэн Хуай вернулся. Но, глядя на его перекошенное лицо, он не знал, как себя вести. После того как Фэн Хуай вступился за него в интернете, он был ему благодарен. Но прошло всего несколько дней — и вот тебе, уже недоволен.
— Ты о чем? — спросил он, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело.
Фэн Хуай, который только что испугался, был не в духе:
— У тебя что, вкусы такие странные?
Гу Нянь не понимал, с чего тот взъелся. Актер читает сценарий — это проблема?
— Странные вкусы? Ты сам их не читаешь?
Фэн Хуай прикрыл глаза, закрываясь рукой. Он не хотел больше смотреть на экран, где призрак все еще плавал.
Гэ Цзицзи, вернувшись, почувствовал, что между ними пробежала черная кошка, а взглянув на экран, понял, почему хозяин злится. Он подбежал к пульту и выключил телевизор.
Фэн Хуай ушел к себе, робот последовал за ним, налил воды, но лицо хозяина не просветлело.
— Господин Гу не хотел вас пугать. Вы его не так поняли, — начал робот. — Он включил телевизор и весь день читал сценарий. Он не знал, что там показывают.
В прошлый раз Гу Нянь смотрел ужастик, и канал остался тот же. Днем там шел фильм Ли Куня, и Гэ Цзицзи выключил звук, чтобы не мешать Гу Няню читать. А когда вернулся Фэн Хуай, начался фильм ужасов. Значит, Гу Нянь ни в чем не виноват. Фэн Хуай накричал на него зря.
Теперь он вспомнил выражение его лица — в глазах мелькнула досада. И правда, за что он его так?
На душе стало неловко. Надо извиниться. Сам виноват.
Он уже собрался встать, но Гэ Цзицзи, который не умел держать язык за зубами, спросил:
— Вы к господину Гу?
— Нет, — бросил Фэн Хуай, отворачиваясь.
Робот, не понимающий таких тонкостей, решил, что хозяин действительно не хочет мириться, и пожалел Гу Няня про себя.
— Вы будете ужинать? — спросил робот, застыв в ожидании.
— Не хочу! — отрезал Фэн Хуай, отворачиваясь к стене. В животе противно урчало, но он не собирался уступать этому дурацкому голоду.
— Может, что-нибудь принести? — не унимался Гэ Цзицзи.
— Гэ Цзицзи! — Фэн Хуай резко повернулся к нему. — Выйди.
Робот моргнул индикаторами, кивнул и направился к двери. Хозяин сегодня не в духе, — подумал он, но вслух сказать не решился.
— Постой, — окликнул его Фэн Хуай, когда робот уже взялся за дверную ручку.
— Что-нибудь еще?
Фэн Хуай помолчал, глядя в потолок. В горле застряло что-то, мешая выговорить обычный вопрос. Просто спроси. Что тут такого?
— Гу Нянь… ужинал?
— Господин Гу смотрел сценарий весь день и ничего не ел, — доложил робот.
В груди кольнуло — то ли вина, то ли что-то еще. Фэн Хуай отвернулся к окну, за которым сгущались сумерки.
— Спроси, что он хочет, и приготовь, — бросил он через плечо. Помедлил, но так и не добавил ничего лишнего.
— Хорошо, — Гэ Цзицзи, кажется, понял всё без лишних слов. Индикаторы его замигали быстрее, и он поспешил к выходу.
Гэ Цзицзи передал его слова. Гу Нянь, услышав, что Фэн Хуай прислал робота, а не пришел сам, разозлился еще больше. Сначала наорал, потом посылает робота с ужином — как будто можно загладить вину едой! Вот же самовлюбленный тип!
Он взял сценарий, но строчки расплывались перед глазами. «Не отвлекайся», — приказал он себе, но пальцы сжимали бумагу слишком сильно.
— Господин Гу, — робот стоял на пороге, — хозяин просил узнать, что вы хотели бы съесть.
Гу Нянь поднял глаза. В приглушенном свете индикаторы робота казались теплыми, почти живыми. А он хотя бы спросил. Не сам, но спросил.
— Что-нибудь легкое, — ответил он, возвращаясь к сценарию. — И не надо ему ничего передавать.
— Хорошо, — Гэ Цзицзи помедлил, будто хотел добавить что-то еще, но передумал и вышел.
После такого разговора настроение было испорчено. Текст, который он читал, не лез в голову, да и некоторые технические вопросы так и остались непонятными. Гу Нянь закрыл глаза, пытаясь успокоиться.
Открыв их, он увидел перед собой Фэн Хуая. Тот неловко кашлянул, но Гу Нянь молчал.
— Читаешь? — спросил Фэн Хуай.
Гу Нянь уткнулся в сценарий, хотя, с таким-то соседом, ни слова не видел.
— Извини, я погорячился, — наконец сказал Фэн Хуай. Ответа не было.
— Гу Нянь… — в его голосе слышалась усталость. — Прости. Я раньше… — он запнулся. — Это долгая история.
Слова застряли в горле. Стоит ли рассказывать об этом человеку, с которым он, по сути, чужой? Вряд ли ему интересно. И потом, не хотелось копаться в старых ранах.
— Я боюсь ужастиков. Увидел — и сорвался. Извини.
Фэн Хуая с детства носили на руках, и извиняться ему приходилось редко, сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке, но Гу Нянь молчал. Фэн Хуай растерялся: можно подумать, он говорил в пустоту. Он ждал хоть какого-то ответа, но его все не было, и ему стало обидно — с ним, видимо, и разговаривать не хотят.
Стоило ли тогда вообще затевать этот разговор? Все равно скоро развод.
Он вздохнул и уже собрался уходить, как вдруг Гу Нянь спросил:
— Ты что-то сказал?
Фэн Хуай обернулся. Он только что обращался к стене?
Гу Нянь, глядя на его вытянувшееся лицо, усмехнулся и достал из уха наушник:
— Прости, я музыку слушал. Что случилось?
Он, конечно, слышал, о чем говорил Фэн Хуай, но не собирался прощать его так легко. Этот тип думает, что может орать на людей, а потом «извини» — и все дела? С другой стороны, раз уж извинился, надо прощать. Но просто так спускать тоже не хотелось. Поэтому он решил подшутить над ним.
Фэн Хуай онемел. Он что, все это время говорил с человеком, который его не слышал?
Досадно, но винить было некого: надо было сначала убедиться, что его слушают. Ситуация, если подумать, была даже смешной.
Снова извиняться он не хотел, но и оставлять все как есть — тоже. После недолгих колебаний он махнул рукой.
— Что ты читаешь? Новая роль?
— «Создатель снов».
Фэн Хуай подошел и заглянул в сценарий. «Создатель снов»? Кажется, я слышал об этом проекте. Он пробежал глазами по нескольким страницам.
— Режиссер — Ян Кан, брат Ли Куня?
— Да.
Фэн Хуай не стал спрашивать дальше, но по его лицу было ясно, что он уже понял, как Гу Нянь получил эту роль. Ли Кунь. Конечно. Кто же еще. Он отступил на шаг, давая Гу Няню пространство.
— Когда съемки?
— Через три дня.
— Времени в обрез. — Фэн Хуай прищурился, оценивая. — Это твой первый проект? С текстом как, справишься?
— Вроде да.
Гу Нянь ответил ровно, без лишней самоуверенности, но и без ложной скромности.
— Понятно, — сказал Фэн Хуай вместо этого.
Фэн Хуай ждал, что Гу Нянь попросит помочь с текстом. Он хотел бы загладить свою вину. Но тот молчал.
— Хотя кое-какие вопросы по съемочному процессу есть, — сказал вдруг Гу Нянь.
Фэн Хуай оживился:
— Какие?
— Оборудование, ракурсы, движение камер.
На пробах «Воли к победе» Гу Нянь заметил, что техника съемок здесь отличается от земной, и хотел бы получше к ней подготовиться.
Фэн Хуай удивился:
— Разве в институте этому не учили?
Он хотел сказать что-то еще, но осекся: Гу Нянь в институте занимался музыкой и вряд ли слушал лекции по актерскому мастерству. Почему он тогда бросил музыку? Фэн Хуай никак не мог взять в толк, что у этого человека в голове.
— У меня есть аппаратура, можешь попрактиковаться.
Он повел Гу Няня в другую часть дома. Внутри оказалась комната, похожая на съемочную площадку. Гу Нянь удивился, и Фэн Хуай, заметив это, довольно улыбнулся.
Через три дня Гу Нянь прибыл на съемочную площадку «Создателя снов».
У него не было ни агента, ни контракта с агентством. Он прилетел на обычном пассажирском звездолете и пришел один.
Внизу он приложил удостоверение к считывателю, нашел съемочный павильон на одиннадцатом этаже. Лифт открылся — перед ним был огромный зал, где сновали рабочие, настраивавшие свет и декорации. Никто не обратил на него внимания.
Когда-то, куда бы он ни пришел, его встречали с распростертыми объятиями. Сейчас же он был новичком, и никто не спешил заискивать. Это было нормально.
В первый раз оказавшись на галактической съемочной площадке, да еще без агента, он немного растерялся.
Гу Нянь огляделся, стараясь понять, что здесь к чему. Он нашел гримерную и уже собрался идти туда, как кто-то, проходя мимо, толкнул его плечом.
Девушка, раздраженная и усталая, бросила на него сердитый взгляд.
— Извините, — вежливо сказал Гу Нянь.
Она остановилась:
— А вы кто?
— Меня зовут Гу Нянь, я играю Ди Фэя.
Девушка вздрогнула. Новый актер. Вспомнив, как невежливо с ним обошлась, она густо покраснела. Подняв глаза, она разглядела его лицо. Такой красивый! Как будто Ди Фэй сошел со страниц романа.
— Гримерная вон там, переодевание рядом. Идите, гримируйтесь, съемки в девять, — сказала она, заливаясь краской.
— Спасибо.
Гу Нянь улыбнулся, и девушка, взглянув на него, чуть не лишилась чувств. Она ругала про себя режиссера. Он нашел актера, но никого не предупредил, вот и вышло неловко. Гу Нянь… Это же муж Фэн Хуая! Она повернулась ему вслед.
В коридоре раздался ее возглас. Все обернулись, глядя на нее как на сумасшедшую.
— Вы знаете, кто будет играть Ди Фэя? — воскликнула она.
Гримерша Ада обернулась на голос.
— Здравствуйте, я Гу Нянь.
— О, наш Ди Фэй! Вживую вы еще красивее, чем на фото, — заулыбалась Ада.
Дун И сидел перед зеркалом, и свет лампы падал на его лицо, подчеркивая каждый изгиб. В гримерной пахло пудрой и лаком для волос — запах, знакомый до тошноты. Он мельком взглянул на вошедшего и тут же отвел глаза. «И этот туда же», — подумал он, вспоминая, как Цзян Ми жаловался ему накануне. Тогда он не поверил — Цзян Ми любил приукрашивать. Но теперь, увидев Гу Няня, уже не был так уверен.
В гримерной стало тихо. Дун И делал вид, что не замечает нового актера, но Ада, заметив это, старалась сгладить неловкость, пока Гу Нянь, казалось, этого и не замечал. Она помогала ему с гримом, и когда он был готов, сфотографировала его и выложила снимок в соцсети.
Дун И вышел к режиссеру.
— Режиссер Ян, я думал, вы серьезно относитесь к актерам. Почему вы взяли человека, у которого вообще нет опыта? — спросил он, не скрывая возмущения.
Гу Нянь услышал эти слова, выходя из гримерной. На секунду он замер, чувствуя, как взгляды присутствующих скользят по нему — кто с любопытством, кто с неприязнью. «Что ж, — подумал он, — первый день, а уже весело». Он улыбнулся — спокойно, без вызова, без подобострастия.
— У меня мало опыта, так что я буду надеяться на помощь старших товарищей, — сказал он. — Я понимаю, что могу не справиться. Но раз меня уже утвердили, дайте мне шанс. Если выйдет плохо, я уйду сам.
Дун И густо покраснел, уши его пылали, но он не отвел взгляда — только сжал челюсти так, что желваки заходили. В комнате повисла тишина, слышно было, как жужжит лампа дневного света.
http://bllate.org/book/17062/1597520
