Готовый перевод Divorce of Star God / История развода межзвездного бога: Глава 3.

Для всех поклонников суперзвезды Фэн Хуая день 11 ноября 3600 года по галактическому времени стал днем, который они окрестили бы концом света, если бы у них остались силы что-то окрещать. Главная звезда Империи Ло, предмет грез всех юных созданий галактики — сама мысль о том, что такая фигура может вступить в брак, обычно существовала лишь в фанатских грезах, и никому в голову не приходило всерьез рассуждать, кто вообще достоин столь совершенного божества.

В представлении многомиллионной армии поклонников, кумир должен был парить в небесах, не вкушая земной пищи, пукать розовыми духами и какать зефирками, и до скончания века служить им путеводной звездой, и уж тем более ни в коем случае не сочетаться браком с какой-то там вульгарной особой!

И вдруг — всего за одну ночь, без всяких предпосылок — кумир втихую, без лишнего пафоса, объявил о помолвке!!

Для фанатов это прозвучало как гром среди ясного неба — сама вселенная, казалось, рухнула в тот миг, когда они увидели официальное сообщение.

   [Нашему мальчику всего двадцать восемь! Как можно жениться в таком возрасте!]

   [Не хочу слушать!!! Это фейк! Фейк! ФЕЙК!]

   [Он мой!! Он не женится! Ни за что!]

   [Ааааа, божечки, у него взломали личный кабинет? Я ослепла! Не верю! T_T]

   [Должно быть, это шутка...]

Новость только обнародовали, а поклонники уже отказывались принимать жестокую реальность и мириться с нею.

Галактическая сеть предлагала два режима: обычный, похожий на земной интернет, и трехмерный, где любую публикацию — даже текст — можно было визуализировать. И сегодня в 3D-пространстве личной страницы Фэн Хуая, всегда утопавшей в цветах и поцелуях, царило наводнение — слезы убитых горем фанаток затопили всё вокруг. Буквально: реки скорби, озера отчаяния.

Но не только фанаты пребывали в шоке — весть о помолвке Фэн Хуая всколыхнула всю галактическую индустрию развлечений и имперские верхи.

По неполным данным прессы, количество поклонниц, потерявших сознание от потрясения, исчислялось тысячами. А поскольку новость вышла утром, в час пик, в тот день в 3869 городах различных империй случились колоссальные пробки. Посещаемость личной страницы Фэн Хуая побила все исторические рекорды галактической сети, а чаты и соцсети, забитые постами с ключевым словом «свадьба», рухнули меньше чем за час... Даже в редакции таблоидов поступали бесчисленные звонки с просьбой подтвердить информацию — вот только беда в том, что для самих журналистов известие стало такой же неожиданностью, и они пребывали в полнейшем недоумении.

Раньше жители галактики просто знали, что у Фэн Хуая много поклонников. Но лишь теперь, наблюдая статистику и видя собственными глазами, сколько людей рыдает на личных страницах, они осознали, что значит быть мегазвездой галактического масштаба!

Джиджи открыла страницу Фэн Хуая, чтобы заняться привычным администрированием, но в 3D-пространстве ее немедленно захлестнуло море слез, из которого она поспешила выбраться, молча прикрыв лоб ладонью.

Она еще вчера понимала: после публикации фанатов разорвет... Но масштаб превзошел все ожидания! Джиджи проморгалась, проверяя, не глючит ли голограмму. Нет, не глючит. Настоящий ядерный взрыв!

И какого черта она тогда полночи выверяла формулировки, если фанатам вообще плевать на слова — они просто не в состоянии принять тот факт, что их кумир женится! Даже сама Джиджи до сих пор не понимала, с какой стати Фэн Хуай вдруг решил создать семью, и как профессиональный агент она больше всего переживала: смирятся ли поклонники или в ярости покинут кумира? Этого Джиджи не могла гарантировать — пусть Фэн Хуай и не шел по пути попсы, но кто залезет в душу фанатам? А он еще и красавчик, обаятельный до невозможности — таких Мари Сью-мечтательниц вокруг него пруд пруди.

А уж когда эти мечтательницы сходят с ума — пиши пропало!

Впрочем, опасения Джиджи оказались напрасны. Для обычного артиста женитьба могла бы серьезно подпортить карьеру, но Фэн Хуай давно стоял на пьедестале, и повторить его успех было невозможно. При таком таланте и положении никакие проблемы не страшны.

Многие ожидали массового исхода фанатов, но этого не случилось. Потому что перед выбором — разлюбить кумира или пережить его женитьбу — они без колебаний выбирали второе. Первое было бы во сто крат мучительнее. Свадьба — это душевная рана. А вот потерять его навсегда — смерть.

Их первоначальная истерика объяснялась внезапностью, полной неподготовленностью к удару. Поэтому, когда прошло три дня и буря улеглась, фанатки понемногу пришли в себя.

   [Девочки, давайте здраво мыслить. Ну да, мальчик женится рановато... Но не сидеть же ему век холостяком? Рано или поздно это должно было случиться, так что давайте примем как данность.]

   [Мне очень грустно, но я все равно желаю ему счастья, честно! /(ㄒoㄒ)/~~]

   [Плачу... Благословляю, любимый, мы всегда с тобой! Но страсть как хочется узнать, кто же эта таинственная половинка?]

   [Все так загадочно... Расскажи нам, ну пожалуйста!! Объявление выскочило как снег на голову... Никаких подробностей, и мне почему-то кажется, что тут что-то нечисто.]

   [Раз он у нас такой совершенный, значит и вторая половинка должна быть исключительной.]

   [Я просто не представляю, кто вообще способен соответствовать нашему богу!]

   [Так кто же она, эта таинственная незнакомка?!]

Любопытство фанаток граничило с безумием, ревность зашкаливала. Но сколько бы они ни обсуждали, сколько бы ни допытывались — со стороны жениха не прозвучало ни слова. Казалось, это объявление было лишь формальным предупреждением, а все тайны раскроются только в день бракосочетания.

Но когда же, когда этот день настанет?!

Гу Нянь очнулся лишь спустя сутки — пробуждение вышло куда более приятным, чем в прошлый раз, тело ощутимо полегчало. Сперва он думал, что после перерождения все последствия отравления снотворным исчезнут сами собой, но ошибался: ему просто повезло выжить, а нанесенный организму урон остался при нем, оттого он тогда и отключился от боли.

К счастью, у семьи Гу все же сохранились остатки совести — пока он был без сознания, вызвали врача, и состояние более-менее нормализовалось.

Едва оправившись, Гу Нянь первым делом перекрасил свои жуткие радужные патлы в обычный черный цвет, а всю одежду из гардеробной, что попадалась под руку и выглядела странно, безжалостно выкинул. Глядя на себя в зеркало, он искренне недоумевал, зачем прежний владелец тела так безжалостно уродует внешность, над которой так старательно потрудилось само провидение.

Обновив имидж, Гу Нянь все равно чувствовал себя неуютно: когда-то он мог похвастаться восхитительным прессом и идеальными пропорциями — результат ежедневных тренировок, от которых он никогда не отлынивал. У нынешнего тела пропорции тоже были неплохи, но ему катастрофически не хватало мышечной массы — несколько дней без нагрузок, и он уже мается. Потому он отправился в спортзал приводить себя в форму.

Увидев отпрыска с перекрашенными в нормальный цвет волосами, одевшегося не в мрачную готику, а в простую, легкую одежду, да еще и собравшегося делать то, что всегда ненавидел — тренироваться, — родители онемели. Впрочем, спасибо тому, что Гу Нянь был пришельцем с Земли и не знал здешних реалий: его искренняя растерянность и природный актерский талант убедили семейство в том, что это действительно последствия амнезии, а не притворство.

— Врач говорил: у некоторых после потери памяти меняется все — привычки, характер, образ жизни... Видать, с нашим Нянь-эром так и вышло. И хорошо. А то я все переживала из-за того снотворного, а теперь выходит — не зря. Как говорится, не было бы счастья... — И Ли вздохнула и расплылась в довольной улыбке.

В отличие от родителей, Гу Цзэ перемены в брате совсем не радовали. Он вырос вместе с Гу Нянем и лучше кого бы то ни было знал, насколько тот красив — до того как с ним случилось то происшествие, за бывшим Гу Нянем выстраивались очереди поклонников, он был ходячим генератором притяжения. Даже когда злился, умудрялся очаровывать.

Гу Цзэ тоже был хорош собой, но на фоне такого брата все его достоинства меркли — окружающие знали его лишь как брата того самого Гу Няня. Гордый и самолюбивый, он не мог смириться, что какой-то бестолковый старший братец так его затмевает: ведь Гу Цзэ считал себя лучше во всем — с какой стати проигрывать из-за какой-то физиономии?

Зависть лишила его рассудка, и в пятнадцать лет Гу Цзэ натравил на брата нескольких отморозков, чтобы те его запугали и надругались. Он знал брата как облупленного — тот был тряпкой, не способной постоять за себя, и все вышло, как он и предполагал: Гу Нянь никому не рассказал о случившемся. Но с того дня его стиль резко изменился — он прятал фигуру под мешковатыми тряпками, скрывал лицо за идиотским макияжем, превращая себя в чучело, лишь бы его больше не преследовали из-за внешности. С каждым днем он становился все мрачнее, уходя в свой внутренний мир.

Родители разочаровались в нем окончательно, а Гу Цзэ, напротив, становился все успешнее. Столько лет прошло, он думал, брат уже никогда не выберется из той тени, что на него легла — и надо же, амнезия все стерла, и Гу Нянь снова стал нормальным!

Гу Нянь вышел из спортзала, и домашний робот тотчас протянул ему полотенце вытереть пот. Галактические технологии шагнули далеко вперед, виртуальная реальность использовалась повсеместно. Пока он бегал, стены вокруг могли имитировать любой стадион, менять пейзажи, делая тренировку приятной. Да и роботы были весьма сообразительны.

— Спасибо, — обратился Гу Нянь к роботу в переднике.

— Не за что, это моя работа, — вежливо ответил тот.

— Завтрак готов, — доложил робот и вывел перед собой голографический экран. — У вас пропущенный видеозвонок от старосты. Соединить?

Гу Нянь мельком взглянул на данные — проекция лица, время вызова, все как положено.

— Подожди.

Он обернулся. Гу Цзэ стоял неподалеку и уже давно наблюдал за ним — с того момента, как Гу Нянь вышел из зала, брат не сводил с него глаз.

Гу Нянь был ценителем прекрасного. Как же не ответить взаимностью на такое внимание? Тем более когда оно исходит от столь «заботливого» родственника. Позже, от А Бэня, Гу Нянь узнал, что после И Ли в его комнату заходил и Гу Цзэ — и тоже что-то подсыпал, пока оригинал спал.

— Брат, завтракал? — на губах Гу Няня заиграла ослепительная улыбка.

Гу Цзэ не ожидал, что брат его заметит и тем более заговорит с ним, и на мгновение растерялся — привыкший за столько лет к пугающему облику того урода, он вдруг столкнулся с этим чуть прищуренным взглядом миндалевидных глаз и почувствовал себя неуютно. То ли показалось, но взгляд брата стал куда острее.

— Я... уже поел. Как ты себя чувствуешь? — он отвел глаза, стараясь не встречаться с Гу Нянем взглядом, в душе его царило смятение.

— Гораздо лучше, — легко отозвался Гу Нянь, поводя плечами.

— Вот и славно. Мы все за тебя переживали, — в голосе Гу Цзэ сквозила неуверенность, но Гу Нянь не стал разоблачать ложь.

— Брат, а ты правда ничего не помнишь? — продолжал допытываться Гу Цзэ с притворным участием, и Гу Нянь, шагнув к нему, отрицательно покачал головой, с любопытством предложив:

— А может, расскажешь мне? Вдруг память вернется?

Гу Цзэ промолчал, кипя от злости: с какой стати ему помогать брату вспоминать? Если тот вспомнит — поймет, что Гу Цзэ подливал ему снотворное, когда он был без сознания. Но если не вспомнит — так и будет жить припеваючи, радостный и беззаботный? Черт!

Не желая продолжать разговор, Гу Цзэ бросил:

— Брат, мне в школу пора, сессия на носу, — развернулся и ушел, мрачно насупившись.

Проводив братца, Гу Нянь велел роботу:

— Соедини с тем, кто звонил.

Через десять секунд на экране возникло перекошенное от злости лицо старосты.

— Гу Нянь, ты вообще собираешься заканчивать этот вуз?! Из всей группы только ты не сдал работу! Через три дня выпускной, и если ты...

Староста, с первой секунды разразившийся бранью, вдруг осекся. Он недоверчиво протер глаза, вглядываясь в голограмму.

— Прошу прощения... Позовите, пожалуйста, Гу Няня.

В этом мире, где ценят красоту, обладатели приятной внешности всегда получают особое отношение. Вот и староста, узрев перед собой неземной красоты юношу, тут же устыдился своей грубости и сменил тон на ласковый.

Гу Нянь улыбнулся:

— Я Гу Нянь.

Глаза старосты расширились от изумления — он отказывался верить!

— Что ты сказал?! — выдохнул он. — Этот красавчик — тот самый Гу Нянь?! Да быть того не может... Стиль-то как поменялся, а?

Староста вытаращился, переваривая факт с таким видом, будто у него запор. Честно говоря, увидев этого парня, он отметил про себя, что лицо кажется смутно знакомым, но связать его с Гу Нянем и в голову не пришло. Старосту, впрочем, винить не в чем. Гу Нянь был нелюдим, одевался чудовищно, к тому же часто прогуливал. Сокурсники редко с ним общались и многих различали исключительно по шмоткам — на лица никто и не смотрел. Поэтому, увидев человека, способного даже простую белую рубашку носить с таким шиком, староста никак не мог поверить, что это тот самый Гу Нянь!

Гу Нянь моргнул и с легкой усмешкой повторил:

— Я же сказал: я Гу Нянь.

— Д-да? А ты... это... сменил имидж? — осторожно поинтересовался староста, подбирая слова.

— Долгая история, расскажу как-нибудь в другой раз, хорошо? — Гу Нянь улыбнулся так лучезарно, что староста невольно отвел взгляд, боясь смотреть в эти глаза.

— Х-хорошо... Как скажешь.

Красавчику можно все.

— Кстати, я сегодня по делу звоню, — голос старосты сделался мягким и предупредительным, будто сменили человека. Раньше он терпеть не мог вечные опоздания Гу Няня с работами, но теперь, глядя на него, прежнее отношение просто невозможно было сохранить. Ценители прекрасного чертовски прямолинейны!

— Ты один во всей группе не сдал выпускную работу. Преподаватель велел тебя поторопить. Крайний срок — три дня, не опоздай, умоляю.

Староста помолчал и добавил с беспокойством:

— От этого зависит, получишь ли ты диплом. К тому же на выставку придут представители ведущих компаний — будут отбирать таланты. Тебе обязательно нужно как следует подготовиться. Ты, это... симпатичный... В общем, ради бога, не выпендривайся. Не надо опять с этим твоим мрачным роком.

Последние слова староста все же решился высказать прямо. С такой-то мордашкой любая компания с руками оторвет — на роль идола вполне сгодится. К чему лезть в эту дурацкую музыку? Чистое же разбазаривание ресурсов! Старосте было жаль, но он не знал, как выразиться деликатнее.

— И да, завтра обязательно явись на занятия. Если еще раз прогуляешь — точно вылетаешь.

Это не входило в его служебные обязанности, но, сам не зная почему, он решил предупредить. В последнее время Гу Нянь брал больничный, но из-за прежних косяков преподаватели не верили ни единому его слову, считая, что он просто филонит. Они рвали и метали, объявив, что завтра — последний день: если Гу Нянь не появится, его отчислят без разговоров. В галактическом сообществе отчисление считалось делом архиважным — после него устроиться на работу было невозможно, даже в шоу-бизнесе. Художественный факультет уже уведомил семью, но те почему-то не реагировали.

Раньше старосте было плевать, и он бы не вмешался. Но сегодня, сам не зная зачем, он сообщил об этом Гу Няню.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Гу Нянь, улыбнувшись, отключил связь и принялся обдумывать услышанное. Выпускная работа, выставка... и отчисление? Ну уж нет, он не для того воскрес.

http://bllate.org/book/17062/1592817