Готовый перевод The Gloomy Overseas Student Rewards His Hubby With Some Thirst Traps / Мрачный иностранный студент вознаграждает своего муженька «жаркими» ловушками: Глава 5

Юй Яньшуан даже не рискнул ждать лифта, боясь, что Сэин его настигнет. В панике отыскав лестничный пролет, он кубарем скатился по ступеням вниз.

Не смея медлить ни секунды, он выбежал из виллы и пустился прочь.

Словно за спиной гнался свирепый зверь.

В это время перед особняком всё еще стояло полно машин, никто не собирался уезжать — было всего лишь начало одиннадцатого. Юй Яньшуан не нашел никого, кто мог бы подбросить его до ближайшей автобусной остановки, поэтому ему пришлось идти пешком, сверяясь с навигатором.

Его бешено колотящееся сердце постепенно успокоилось. Он с облегчением выдохнул и, заметив скамейку, решил присесть и отдохнуть.

Сегодняшняя череда авантюр почти полностью истощила энергию Юй Яньшуана. Сейчас ему хотелось только лежать пластом, но, вспомнив о снимках в телефоне, он медленно достал гаджет и начал ими любоваться.

Помимо тех двух кадров, снятых в комнате, у него было еще штук десять: как они идут по дороге, держась за руки, и как пьяный Сэин то и дело приваливается к его плечу.

Юй Яньшуан открыл фоторедактор и начал замазывать пикселями те части, по которым можно было узнать его самого.

Дойдя до последнего снимка — того самого, что сделал Сэин, — Юй Яньшуан с запозданием осознал всё произошедшее в комнате.

Вспомнив тактильные ощущения в руках, он с досадой начал изо всех сил вытирать ладонь о штанину.

И при этом злобно пробормотал:

— С какой стати у него даже «там» всё настолько безупречно?!

К списку причин для ненависти к Сэину добавилась еще одна.

Отредактировав несколько фотографий и скрыв свои данные так тщательно, что даже приемная мать бы его не узнала, Юй Яньшуан успокоился. Он решил, что завтра в университете придет на лекцию к Сэину и отправит их ему прямо на глазах.

Тогда-то он и насладится выражением его лица.

Что касается того, вспомнит ли завтра Сэин о событиях этой ночи... Раз уж дело сделано, Юй Яньшуан не смел больше об этом думать, по-страусиному обманывая самого себя.

Сейчас самым важным было то, как добраться до кампуса.

...

— А!

Едва открыв глаза, Юй Яньшуан подскочил от испуга.

Он гневно воскликнул:

— Гарсия, какого черта ты стоишь у моей кровати спозаранку?!

Гарсия со странным выражением лица уставился на шею Юй Яньшуана:

— С кем ты вчера переспал? Такая страсть?

Затем он пробормотал себе под нос:

— А я-то думал, ты еще девственник, а ты, оказывается, так жестко развлекаешься.

Глаза Юй Яньшуана расширились. Он поспешно вскочил и бросился к раковине, где висело ростовое зеркало, купленное Гарсией.

Взглянув в зеркало, Юй Яньшуан мгновенно понял смысл слов соседа: его шея была усыпана засосами.

Он невольно нахмурился и, задрав подбородок, принялся внимательно осматривать шею. Значит, вчера, когда он тащил Сэина за собой и тот постоянно утыкался ему в шею, он, оказывается, «сажал клубнику» (оставлял засосы)?

Что за чертовщина? Этот Сэин — извращенец?

В тот момент на вилле было шумно, повсюду были люди. Юй Яньшуан изредка чувствовал легкое покалывание в шее и отталкивал Сэина, ошибочно полагая, что тот колет его щетиной или чем-то еще. Из-за его горячего дыхания Юй Яньшуан просто не обратил внимания на то, чем на самом деле было это мимолетное тепло на коже.

— У него что, крыша поехала? — Юй Яньшуан обнаружил, что даже на мочке его уха остался багровый след от поцелуя.

Он уставился на свое отражение, его взгляд становился всё более мрачным. Схватив одежду, он влетел в ванную.

Прошлой ночью он прошел пешком приличное расстояние, прежде чем смог вызвать Uber, доехал до ближайшей остановки, пересел на метро и наконец добрался до школы. Весь путь ему приходилось быть начеку, опасаясь, что кто-нибудь выскочит с «пушкой» и ограбит его, забрав телефон; он даже не осмеливался доставать свой подержанный мобильник.

Когда он добрался до школы, то был измотан до предела. Он подозревал, что вчера студенты со всех этих двух этажей ушли на вечеринку, поэтому в кои-то веки было тихо; воспользовавшись тишиной, он рухнул и заснул, забыв осмотреть себя на предмет чего-то необычного.

В пять утра все, казалось, начали возвращаться. Стены в общежитии были запредельно тонкими: свою первую ночь в этой школе он провел под аккомпанемент возбужденных стонов из соседней комнаты.

Когда Юй Яньшуан вышел из душа, Гарсия, на удивление, не спал, а со сложным выражением лица созерцал потолок. Услышав движение, он перевел взгляд на соседа.

На лице Гарсии промелькнуло подобие улыбки, и он предположил:

— Уж не мужчина ли тебя целовал? Ты собрался кожу с шеи содрать, пока отмывался?

Юй Яньшуан не ответил. Капли воды с волос скатывались по его шее, покрасневшей от грубого трения. Когда он поднял руки, пытаясь найти одежду, которая могла бы закрыть шею, Гарсия заметил, что ладони Юй Яньшуана тоже были ярко-красными.

— Это ведь был мужчина, да? — Гарсия уставился на ладони Юй Яньшуана и поддразнил, спросив еще раз: — Помнится, вчера кто-то говорил: «Мне не нравятся мужчины».

Юй Яньшуан с бесстрастным лицом посмотрел на Гарсию и внезапно слегка улыбнулся:

— Ты действительно хочешь знать?

Гарсия втайне поразился: Юй Яньшуану следовало бы чаще улыбаться. Ему так шла эта сияющая улыбка — он был слишком красив.

— Ты хочешь со мной поболтать? — голос Гарсии стал совсем нежным.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Юй Яньшуана:

— А вот и не скажу.

Гарсия, впрочем, нашел Юй Яньшуана очаровательным и, вместо того чтобы злиться, напутствовал:

— Не забудь про наш уговор днем.

— Угу, — Юй Яньшуан, так и не найдя подходящей одежды, был вынужден в качестве неумелой маскировки обмотать шею шарфом, после чего отправился в столовую на подработку.

Протиснувшись в аудиторию на лекцию по экономике, Юй Яньшуан даже не смог найти свободного места.

Экономический факультет Чикагского университета сам по себе был флагманским направлением. Сюда приходили послушать лекции как студенты других специальностей, пытавшиеся попасть на экономику «окольными путями», так и те, кто просто хотел поглазеть на Сэина; обычно после официального начала занятий эти люди уходили.

Говорили, что некоторые личности мешали соблюдению дисциплины. По сравнению с теми, кто был безумно влюблен в Сэина, в Чикаго было гораздо больше «королей учебы», которые хоть и не смели жаловаться Сэину в лицо, но за его спиной постоянно судачили и сплетничали.

Поэтому на второй день занятий Сэин сначала велел раздать всем угощения, а затем не появлялся на лекциях целый месяц. Это привело к тому, что фанаты внутри фан-клуба Сэина начали ссориться между собой, обвиняя тех, кто не знал меры и помешал Сэину, из-за чего теперь его никто не видел.

Кое-кто даже грозился побить тех, кто снова нарушит дисциплину в аудитории. Только после этого установилось негласное правило: как только начинается лекция, лишние люди тактично уходят.

Юй Яньшуан забился в угол, ожидая, пока толпа разойдется и придет Сэин. На самом деле он не был уверен, явится ли тот: ходили слухи, что Сэин уже изучает продвинутые курсы по финансам, и на базовые ему ходить давно незачем.

Опустив голову, он достал свои конспекты по специальности. На прошлой лекции из-за ограничений в знании английского ему приходилось записывать всё «на лету», заглатывая информацию целиком; многие термины он не понимал, и теперь начал переводить их один за другим.

Юй Яньшуан не хотел провалиться. Он всё еще надеялся кое-как получить диплом и вернуться на родину.

Оставаться за границей он не желал.

Здесь он чувствовал себя так, словно каждый день живет «на острие ножа». К тому же, он тоскливо посмотрел в окно: даже если в Китае его никто не ждет и никто не предвкушает его возвращения, он всё равно хотел бы жить в знакомых ему местах.

Конечно, он также фантазировал о том, что сможет построить карьеру и с триумфом вернуться на родину!

Но это были лишь мечты.

— Сэин! Сэин!

Восторженные приглушенные вскрики соседа вырвали Юй Яньшуана из раздумий. Он поднял глаза на дверной проем аудитории.

Сэин как раз прощался со своими друзьями из числа спортсменов. Только Сэин шел на курс финансового факультета: не каждый был таким всемогущим, как он — и в спорте хорош, и интеллект на высоте. Большинству приходилось выбирать что-то одно.

Именно поэтому Юй Яньшуан так завидовал — завидовал до ненависти. Будь он сам хоть немного способнее, он бы не скатился до такого жалкого состояния после потери власти и денег.

Юй Яньшуан не знал, был ли его взгляд слишком пристальным и Сэин подсознательно посмотрел в его сторону. Не продержав зрительный контакт и 0,01 секунды, Юй Яньшуан тут же опустил глаза, оставив половину лица спрятанной в шарфе и пытаясь зарыться в него еще глубже.

В душе он был уверен: Сэин наверняка забыл о событиях прошлой ночи. Иначе почему он выглядит таким довольным?

В конце концов, Сэин так ненавидит геев; если бы он вспомнил, он бы уже сегодня приказал перерыть землю в радиусе трех миль, чтобы найти его.

Юй Яньшуан и понятия не имел, насколько трогательно и беззащитно он сейчас выглядит, когда прячет лицо в шарф, опустив веки.

Сэин почувствовал, как у него снова зачесались кончики зубов. Его взгляд упал на шею Юй Яньшуана, укутанную шарфом, и он невольно вспомнил, как этот красивый азиат вчера беззащитно подставлял свою хрупкую шею.

Когда Сэин целовал его нежно, этот красавец даже не замечал, будучи полностью сосредоточенным на слежке за окружением. Но стоило Сэину сделать глубокий, сильный засос — и тот сначала обмякал в пояснице, наваливаясь на него всем телом, а затем в ярости давал ему пощечину.

Вот только удар был настолько легким, словно это был флирт, в нем не было силы — это лишь еще больше возбуждало Сэина и вызывало желание искусать его шею.

И Сэин действительно это сделал, оставив на шее Юй Яньшуана полнейший беспорядок.

Когда Сэин занял свое место, почти сразу прозвенел звонок. Все, кто пришел поглазеть на него, тактично удалились. Юй Яньшуан сел так, чтобы видеть профиль Сэина, и начал набирать сообщение.

Он решил для начала использовать ту самую, самую провокационную фотографию, которую сделал сам Сэин. После того как Юй Яньшуан жестко ее обработал, было совершенно невозможно понять, кто на ней изображен, а из-за того, что части тел были прикрыты, фото выглядело еще более двусмысленным.

Только он собрался нажать «отправить», как сидящий сзади человек внезапно толкнул его в спину. Юй Яньшуан растерянно поднял голову и увидел, что преподаватель за кафедрой, нахмурившись, смотрит на него.

— Азиат? Я тебя не знаю. Ты никогда не ходил на этот курс, и такой, как ты, вряд ли поймет эту лекцию. Если ты пришел посмотреть на Сэина — пожалуйста, выйди вон сейчас же.

Уши Юй Яньшуана мгновенно вспыхнули. Смущение, гнев и обида нахлынули разом; на мгновение он впал в ступор, не в силах вымолвить ни слова.

Сэин ровным голосом произнес:

— Профессор, вы сейчас проявляете расовую дискриминацию?

Преподаватель тут же пошел в отказ:

— Конечно нет. У него даже книги с собой нет. Я просто не терплю тех, кто меня не уважает.

— Если это не дискриминация, то вам следовало сначала спросить, не хочет ли кто-то из студентов поделиться с ним учебником, и посмотреть, внимательно ли он слушает, а не выгонять его с порога, прикрываясь моим именем, — Сэин повернул голову к Юй Яньшуану: — Ты знаешь, что такое «альтернативные издержки»?

Под шарфом Юй Яньшуан до боли закусил губу. Он знал. Он действительно знал. До того как его принудили к эмиграции, он планировал поступать на финансовый и даже заранее готовился, но после приезда в Чикаго больше ни разу не открывал учебники по финансам.

Это был очень простой вопрос. Сэин хотел дать ему шанс доказать, что он не такой студент, каким его выставил преподаватель.

Но Юй Яньшуану этот шанс был даром не нужен. «Милость» Сэина заставила его еще больше возненавидеть этот дерьмовый мир.

Только такой представитель привилегированного класса, как Сэин, может сейчас так непринужденно подрывать авторитет учителя, не беспокоясь о несданных экзаменах, изучать то, что хочется, и не тревожиться о будущем. Это вызывало у Юй Яньшуана неистовую зависть.

Ему самому было трудно даже изучать то, что нравится; сейчас он перебивается случайными заработками, и у него нет сил даже на то, чтобы просто достойно выживать!

К счастью, он не был студентом этого факультета и мог не бояться «незачета». И как раз вовремя — его жизнь и так уже превратилась в сплошное месиво!

Юй Яньшуан, всё еще сжимая телефон в руке, в порыве гнева без колебаний нажал «отправить». Затем он поднял голову и в упор посмотрел на преподавателя:

— Слышал, что ваши лекции — отстой. Я пришел послушать, насколько именно. Хм, стоило вам открыть рот, как я понял — слушать нечего. Идите-ка лучше к мамочке, поплачьте и займитесь саморефлексией!

Сказав это, он развернулся и вышел, не обращая внимания на вне себя от ярости голос профессора за спиной.

Состязаться в «трэш-токе» с китайцем?

http://bllate.org/book/17053/1585897