Глава 4. Пожар на горе
Едкий дым, щедро приправленный тлеющими искрами, бешено метался по бамбуковой роще. Глаза Чи Шуня нещадно слезились, из горла вырывался надсадный кашель. Сжимая в одной руке полусгоревшую тушку фазана, юноша спотыкался, скользил по раскаленным листьям и, едва не переходя на четвереньки, бежал против ветра, спасаясь от надвигающейся огненной стены.
Он и представить не мог, что сухой бамбук вспыхнет с такой яростью. Огонь, словно изголодавшийся зверь, жадно слизывал сухие стебли. Раскаленный воздух трещал от лопающихся бамбуковых коленец, а небесный свод стремительно окрашивался в багрово-апельсиновые тона. Юноша сам себя загнал в огненную ловушку!
Выжимая из тела последние соки, Чи Шунь несся сквозь чащу. Паника не затуманила его разум — цепкий взгляд продолжал рыскать по сторонам в поисках нужных лиц.
И удача ему улыбнулась: впереди замелькали силуэты протагониста и его спутницы.
Лин Сюаньвэй крепко держал за руку ту самую девушку, волоча её за собой. Та задыхалась от бега и испуганно лепетала:
— Откуда на горе Небесного Откровения взяться пожару?! Неужели мы попали в иллюзорный барьер?!
— Даже если это иллюзия, нам всё равно нужно бежать! — сквозь зубы процедил юноша, не сбавляя шага.
— Но, брат Сюаньвэй... я... — девушка судорожно ловила ртом раскаленный воздух. — Я больше не могу сделать ни шагу...
И тут Лин Сюаньвэй продемонстрировал классическое поведение благородного героя. Без малейших колебаний он подхватил измученную спутницу, закинул её себе на спину и помчался дальше. Истинный праведник, образец доблести и самопожертвования.
Чи Шунь презрительно скривил губы. Пришло время действовать.
Сымитировав потерю равновесия, он с размаху бросился на землю. Прокатившись кубарем по склону, юноша намеренно врезался в Лин Сюаньвэя. Вся троица кучей-малой рухнула в грязь.
Девушка, слетев со спины протагониста, перекувырнулась в воздухе и пронзительно завизжала:
— Спасите!
Дальше произошло то, что заставило Чи Шуня мысленно застонать. Повинуясь невидимым законам жанра, Лин Сюаньвэй, только что больно ударившийся о землю, каким-то чудом извернулся и мягко поймал визжащую девицу в объятия. Сюжетная броня в действии.
Чтобы не смотреть на эту тошнотворную сцену спасения, Чи Шунь болезненно застонал и подал голос:
— Братец... кажется, я сломал ногу...
Оба героя обернулись к нему. Взгляды заметались между перемазанным сажей лицом Чи Шуня, его неестественно вывернутой лодыжкой и стремительно приближающейся стеной огня.
В глазах Лин Сюаньвэя мелькнуло нескрываемое раздражение. Ситуация складывалась скверно. Этот кусок мусора с Пятиэлементным корнем превращался в обузу, от которой следовало избавиться.
Чи Шунь, продолжая играть роль, посмотрел на них с мольбой во взгляде:
— Брат... там, чуть впереди, есть небольшая пещера. Пожалуйста, помогите мне добраться до нее. Я отдохну, наберусь сил и пойду следом. Клянусь, я не стану для вас обузой!
Лин Сюаньвэй колебался. Рациональная часть его сознания кричала бросить этого неудачника прямо здесь: сгорит — одним соперником меньше. Однако где-то в глубине души назойливый голос праведности шептал: «Ты — будущий лидер пути меча, непревзойденный гений! Как ты можешь бросить человека в беде и потерять свое лицо?»
Вмешалась девушка, всё еще тяжело дыша:
— Брат Сюаньвэй, раз уж мы встретились — значит, такова судьба. Кто знает, вдруг этот юноша в будущем и правда станет выдающимся мастером Талисманов? Может, стоит...
Она явно вспомнила сцену на площади, когда сам Меч Почтенный проявил к Чи Шуню снисхождение. Услышав её аргумент и повинуясь внутреннему зуду «героизма», Лин Сюаньвэй нехотя кивнул.
В мгновение ока высокомерный юноша вновь надел маску благородного спасителя. Куда только подевалась его ледяная спесь?
Чи Шунь смотрел на протянутую руку протагониста и едва сдерживал смешок. У этого парня что, раздвоение личности?
Заметив заминку, Лин Сюаньвэй раздраженно нахмурился:
— Огонь уже близко. Ты идешь или остаешься?
— Иду, иду! — Чи Шунь поспешно нацепил дураковатую улыбку и ухватился за предложенную руку.
Поддерживая «раненого» с двух сторон, троица успела юркнуть в темный зев пещеры за мгновение до того, как языки пламени лизнули камни у входа.
Внутри царил прохладный полумрак, резко контрастирующий с багровым адом снаружи. Чи Шунь сразу же уселся на холодный пол, снял башмак и принялся старательно массировать лодыжку, не поднимая глаз.
Убедившись, что обуза в безопасности, протагонист со спутницей подошли ближе к выходу, прислушиваясь к гулу пламени и крикам других кандидатов.
Дождавшись, когда их внимание полностью переключится на пожар, Чи Шунь перестал мять здоровую ногу. Лицо юноши исказила хищная, торжествующая ухмылка. Он бесшумно натянул обувь и, больше не прихрамывая, скользнул вглубь туннеля.
Он обнаружил это укрытие еще днем, когда расставлял силки. Изучив пещеру, Чи Шунь нашел в самом её конце узкий лаз — не шире человеческого таза, ведущий на обратную сторону горы.
План был до гениальности прост и жесток. Лесной пожар стремительно набирал силу. Старейшины, несомненно, обладают могуществом, но даже им потребуется время, чтобы справиться со стихией и спасти сотни перепуганных учеников, разбросанных по склонам. До этой скрытой пещеры у них руки дойдут не скоро. Густой дым и стена огня отрежут протагонисту выход наружу. А когда дым заполнит своды и выжжет кислород... Чи Шунь просто замурует задний лаз. Будущий лидер пути меча окажется в каменной духовке, где нет ни воздуха, ни надежды на спасение.
Добравшись до узкой щели, Чи Шунь просунул в нее руки, подтянулся и легко выскользнул на свежий воздух.
«Будь ты хоть трижды сыном небес в будущем, сейчас ты — просто кусок мяса без грамма духовной силы. Посмотрим, как ты прогрызешь скалу!» — злорадно подумал он.
Отряхнув ладони, юноша принялся за работу. Он стаскивал к проему камни всех калибров, наглухо забивая выход. В образовавшиеся щели Чи Шунь туго набил вырванную с корнем жесткую траву. Для верности он сбегал к небольшому ручью неподалеку, замесил густую глину и щедро замазал каменную кладку.
Огонь и высокая температура снаружи быстро высушат глину, превратив хлипкую преграду в монолит. Им не выбраться!
Осознавая, что впервые в жизни совершает настоящее, хладнокровное убийство, Чи Шунь работал в абсолютном молчании. Он боялся упустить малейшую деталь, боялся, что любая ошибка приведет к провалу и очередному перезапуску проклятого цикла.
Утирая грязным рукавом льющийся градом пот, юноша вскарабкался на кривое дерево, растущее на склоне, и посмотрел в сторону пожара. Огненное море бушевало, пожирая лес. Старейшины, очевидно, всё еще были заняты эвакуацией.
Но паранойя не отпускала. Спрыгнув с дерева, Чи Шунь принялся таскать плоские каменные плиты, подпирая ими замурованный выход. Когда последняя плита с глухим стуком встала на место, идеально закрыв оставшийся зазор, он наконец-то позволил себе расслабиться. Внутренний перфекционист ликовал.
Но радость оборвалась в ту же секунду. Сердце рухнуло в пятки.
За спиной, прямо на выгоревшей траве, лежала тень. Густая, темная фигура, которая в лучах закатного солнца казалась длиннее и внушительнее его собственной.
Тот, кому принадлежала тень, поняв, что его заметили, заговорил. Голос, холодный как горный ручей и режущий, как лезвие меча, ударил по барабанным перепонкам:
— Вместо того чтобы спешить к вершине, чем ты здесь занят?
Чи Шуня пробрала ледяная дрожь. Кожа покрылась мурашками. Как этот человек мог подойти так близко, не издав ни единого звука?! Деревянно повернувшись, юноша рухнул на колени, едва не расшибив лоб о камни.
— П-приветствую... Господина Меча Почтенного! — выдавил он, стараясь вжаться в землю как можно глубже.
Над ним повисла давящая тишина. Божество в белых одеждах не спешило отвечать. Лихорадочно соображая, как оправдать свои действия, Чи Шунь выпалил первую пришедшую в голову чушь:
— Отвечаю Старшему... Я... я просто укрепляю тело! Занимаюсь физическими упражнениями!
[Ты совсем поехал крышей?] — мысленно покрутила пальцем у виска Система.
Юноша замер, не смея даже дышать. Вокруг воцарилась мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь далеким криком испуганной птицы да треском горящего дерева на другой стороне горы.
— В этих лесах обитает бессчетное множество невинных созданий, — наконец произнес Цзюэчэнь. Его голос, обычно лишенный эмоций, сейчас прозвучал тяжело и отстраненно.
Чи Шунь замер. Смысл сказанного обрушился на него ледяным водопадом.
В своей одержимости убить Лин Сюаньвэя и проверить границы дозволенного Системой, он совершенно забыл об одном маленьком нюансе: чтобы загнать протагониста в ловушку, он поджег целую гору. Гору, на которой жили сотни диких животных, не успевших спастись от огня.
Чи Шунь с силой впечатал лоб в грязную землю.
— Господин Меч Почтенный, — произнес он, вкладывая в голос максимум искренности и благоговения, — этот ничтожный совершил сие деяние без злого умысла. Но... я готов понести любое наказание! Молю, покарайте меня!
Но божество проигнорировало его покаяние. Ледяной голос задал вопрос, от которого кровь стыла в жилах:
— Ты не делил с ним ни кровной вражды, ни старых обид. Зачем же ты пытался лишить его жизни?
Слова застряли в горле Чи Шуня. Он не мог выдавить ни звука.
Пойманный с поличным на месте преступления, он понимал: человек, стоящий перед ним, мог растереть его в пыль так же легко, как раздавить муравья. К тому же Лин Сюаньвэй пришел с рекомендацией от близкого друга Цзюэчэня. Почтенному Бессмертному даже не нужны были веские причины для казни — одного факта умышленного поджога горы с лихвой хватило бы для вынесения смертного приговора.
Чи Шунь едва слышно вздохнул. Очередная мучительная смерть. Очередное пробуждение в ледяной воде проклятой реки. Он мысленно подготовился к удару...
Но боли не последовало.
Вместо этого он ощутил, как неведомая, холодная и абсолютно чужеродная сила мягко, но крепко обхватила его за шкирку. Земля ушла из-под ног. Юноша повис в воздухе, болтаясь, словно нашкодивший котенок, и в таком унизительном, но совершенно безболезненном положении начал стремительный подъем к вершине горы.
Плотная пелена облаков и тумана расступилась, открывая взору исполинскую арку из белого камня, поражающую своим величием. На массивной деревянной табличке, венчавшей сооружение, сияли три золотых иероглифа: «Секта Небесного Откровения».
По обе стороны от Горных Врат уже толпились люди. Завидев спускающегося с небес Меча Почтенного Цзюэчэня, спасенные из пожара кандидаты робко устремили на него взгляды. В их глазах всё еще читался животный страх и облегчение после чудесного спасения.
Бородатый старейшина, взявший на себя руководство эвакуацией, поспешно шагнул вперед и низко поклонился:
— Приветствуем Почтенного Бессмертного. В связи с внезапным пожаром, нам пришлось экстренно эвакуировать всех обладателей нефритовых табличек на вершину. Как прикажете поступить с ними теперь, Господин?
Чилянь Чжань, сохраняя ледяное равнодушие на лице, разжал невидимую хватку. Чи Шунь мешком с костями рухнул прямо перед толпой.
— Раз так вышло, — голос Цзюэчэня разнесся над площадью, словно раскат грома, — в этот раз Секта Небесного Откровения открывает двери для всех. Каждый, у кого есть нефритовая табличка, может остаться. Кто не желает — может отдохнуть и покинуть гору.
Старейшины переглянулись в немом шоке. Подобная щедрость нарушала все мыслимые правила, но перечить Первому Мечу никто не осмелился. Им оставалось лишь хранить почтительное молчание.
Юные кандидаты, напротив, едва не задохнулись от счастья. Ужас перед бушующим пламенем мгновенно испарился, уступив место эйфории от нежданно свалившейся удачи.
Бородатый старейшина, стараясь сохранить лицо, громко объявил:
— Ситуация нестандартная, но правила остаются правилами. Те, кто уже определился с выбором фракции, могут прямо сейчас подойти к соответствующему Старейшине и провести церемонию поклонения Учителю. Кто еще не принял решение — будут зачислены во Внешние Врата. Вы сможете сделать выбор позже, во время Внутренних состязаний.
Кандидаты неуверенно переминались с ноги на ногу. Лишь несколько человек, заранее знавших свой путь, без колебаний опустились на колени перед выбранными наставниками, отбивая три земных поклона и девять раз касаясь лбом земли.
Когда церемония подошла к концу, Лин Сюаньвэй наконец отбросил сомнения. Твердым шагом он подошел к Чилянь Чжаню, рухнул на колени и звонко, так, чтобы слышали все, произнес:
— Младший приветствует Меча Почтенного Цзюэчэня! Я прибыл на эту гору по личной рекомендации Почтенного Бессмертного Юньци с единственной целью — стать вашим учеником. Умоляю, Господин, примите меня!
Его уверенный голос эхом отразился от каменных сводов Горных Врат.
Ответом ему стала звенящая тишина.
— Этот Достопочтенный не имеет намерений брать учеников, — холодно отрезал Цзюэчэнь.
Он небрежно взмахнул широким рукавом и повернулся к Чи Шуню, который всё это время притворялся мертвым жуком, вжимаясь в землю.
— Этот Достопочтенный не собирался брать учеников, — повторил Бессмертный, чеканя каждое слово. — Однако этот негодник совершил тяжкое преступление, став причиной нарушения традиций Секты. Но поскольку он не является моим учеником, я не имею права вершить над ним суд. Следовательно... я вынужден принять его в личные ученики, дабы иметь законное право наказать его.
Площадь онемела. Челюсти присутствующих синхронно отвисли.
«Если хотел взять его в ученики — так бы и сказал! К чему выдумывать столь нелепые и абсурдные оправдания?!» — кричали их мысленные голоса.
И самое главное! Как величайший Практик Меча может взять в ученики кусок мусора с Пятиэлементным корнем, который к тому же годится только для искусства талисманов?! Что это вообще за союз такой?!
Бородатый старейшина, который секунду назад ликовал, предвкушая, что Небесный талант Лин Сюаньвэя достанется ему, услышав вторую часть тирады Цзюэчэня, едва не взорвался от возмущения.
— Почтенный Бессмертный, это немыслимо! Вы не можете так поступить! — в отчаянии выкрикнул он, готовый грудью броситься на защиту здравого смысла.
http://bllate.org/book/17049/1695959
