Готовый перевод How I Became an Omega in a Zombie-Filled Other World. / Как я стал омегой в ином мире, полном зомби: Глава 17

В левом заднем углу фургона находилась душевая, совмещенная с туалетом, а в правом — умывальник и мини-кухня. Лозы, проскользнувшие через разбитое кухонное окно, крепко обвили Гу Цинлиня и волокли его наружу.

Первым порывом юноши было перерезать путы, но растения оказались проворнее: прежде чем он успел потянуться за упавшим кинжалом, лозы резким ударом отшвырнули оружие прочь.

Понимая, что его тащат к окну, Гу Цинлинь поспешно извернулся и ухватился за ножку обеденного стола по правому борту. Однако стоило ему приложить лишь малую толику усилий, как лозы вдруг ослабили хватку, перестав тащить его с прежней силой.

Гу Цинлинь присмотрелся к побегам: они были тонкими и мелкими. Он быстро сообразил, что лозы не отличаются прочностью. Именно поэтому мужчина снаружи предпочел выбить кинжал, а теперь не решался тянуть слишком сильно, боясь порвать свое растительное оружие.

Крепко обхватив ножку стола руками, Гу Цинлинь потянулся свободной левой ногой к рассыпанным по полу осколкам стекла, подгребая их к себе.

Мужчина снаружи разгадал его замысел. Новые побеги тут же обвили вторую ногу юноши, вздернув обе его конечности в воздух, а оставшиеся лозы смели стекло подальше.

Силенок у Гу Цинлиня было немного, оставалось лишь мертвой хваткой цепляться за стол, проверяя на прочность нервы противника и его растения.

— Забирай машину и отпусти меня, — произнес Гу Цинлинь.

Мужчина снаружи не ослабил хватку.

— Да кто ты такой, чтобы ставить мне условия? — раздался его грубый, хриплый голос. — Они называли тебя невесткой. Ты Омега, да? Вот и поглядим, нужен ли ты будешь своему Альфе после того, как я тебя отымею.

Гу Цинлинь никак не ожидал от противника столь мерзких намерений.

С пятерыми ему не справиться, но неужто он станет терпеть издевательства одного-единственного ублюдка?

Не успел Гу Цинлинь придумать план контратаки, как лозы щелкнули выключателем, зажигая в фургоне свет.

Вспыхнувшие лампы мгновенно осветили внутреннее убранство машины. Мужчина снаружи быстро сообразил, как открыть дверь, и с помощью лоз распахнул ее.

Гу Цинлинь метнул взгляд сначала на дверь, а затем на разбитое окно в задней части фургона. Заметив, что юноша прикидывает пути отхода через окно, мужчина усмехнулся. В тот же миг бесчисленные побеги хлынули внутрь, наглухо запечатав оконный проем.

Завершив приготовления, он неспешно направился к двери.

Гу Цинлинь, мысленно отсчитывая шаги противника, извлек из пространственного хранилища копье. Острое лезвие резануло по путам. Лозы действительно оказались хрупкими: стоило сделать небольшой надрез, как они легко рвались.

Освободившись, юноша метнулся за кинжалом, попутно отправив копье обратно в пространство. В тесноте фургона от длинного древка было мало проку.

Закончив приготовления, он принял боевую стойку в ожидании врага.

Почувствовав, что лозы оборвались, мужчина не стал опрометчиво врываться внутрь. Но, увидев Гу Цинлиня с кинжалом в руке, лишь рассмеялся, посчитав того жалким глупцом. Он понятия не имел, как юноша сумел освободиться и вернуть оружие, но не стал забивать себе этим голову.

Его противник — низкий и тощий Омега. С какой стати ему, одаренному, проигрывать?

Мужчина вошел в фургон и двинулся на Гу Цинлиня, высокомерно бросив:

— У тебя еще есть время упасть на колени и молить о пощаде.

— Правда? Просто попросить? — Гу Цинлинь опустил голову и слегка подался вниз, словно и впрямь собираясь опуститься на колени.

— Правда, — мужчина расплылся в широкой улыбке, остановившись в трех шагах от жертвы. Разве мог он сказать правду? Ему просто хотелось поиграть с этим Омегой, дать ему ложную надежду, а затем втоптать в пучину отчаяния, наслаждаясь его жалким, полным боли видом.

— Хорошо. Надеюсь, ты держишь слово, — Гу Цинлинь разжал пальцы, и кинжал со звоном упал на пол.

Мужчина радостно предвкушал зрелище ползающего на коленях Омеги.

Однако ожидаемой картины не последовало. Склонившийся Омега вдруг напрягся, словно пружина, и, резко оттолкнувшись ногами, бросился прямо на него.

Мужчина лишь холодно усмехнулся самонадеянности глупца и выбросил правый хук прямо в голову Омеги.

В ту же секунду Гу Цинлинь швырнул прямо в лицо врагу горсть муки, извлеченную из пространственного хранилища. За долю мгновения до того, как кулак достиг цели, юноша сделал шаг назад и ушел с линии атаки.

Мужчина, не ожидавший подобной подлости, принял удар белого облака на себя. Он едва успел зажмуриться, но его лицо, грудь и руки уже густо покрылись слоем белой муки.

Он пришел в ярость. Залепленные мукой глаза не позволяли нормально видеть, оставалось лишь щуриться, силясь разглядеть происходящее в фургоне. Он вслепую размахивал руками и натравливал лозы на Гу Цинлиня.

Теснота играла против юноши. Хоть он и успел подобрать кинжал, отбиваться им от бесконечного роя извивающихся побегов было практически невозможно.

Он изо всех сил уворачивался, используя отработанные на баскетбольной площадке маневры, но лозам, казалось, не было конца.

Одна оплошность — и побег захлестнул его талию со спины, рывком поднимая в воздух.

Юноша мгновенно полоснул кинжалом назад, но мужчина уже вцепился ему в волосы. Гу Цинлинь без колебаний со всей силы впечатал пятку прямо в уязвимое место врага.

— А-а! — истошно завопил мужчина.

От этого безжалостного удара поплохело не только пострадавшему — даже у Чжань Тяньжуя и Сяо Вэньчэна, наблюдавших за происходящим издалека через бинокль, по спинам пробежал холодок.

«Какой жестокий Омега».

Воспользовавшись тем, что противник скорчился от боли, Гу Цинлинь обрушил удар ребром ладони точно ему по кадыку. Трахея резко сдавилась, дыхание перехватило, в голове у мужчины помутилось, и он бесконтрольно завалился вперед.

Когда враг начал падать прямо на него, Гу Цинлинь не проявил ни капли жалости: он одновременно ударил ладонями по обоим ушам противника.

Не выдержав череды сокрушительных ударов, мужчина рухнул на пол в состоянии шока. Обвивавшие всё вокруг лозы, лишившись контроля потерявшего сознание хозяина, безжизненно опали, превратившись в обычные растения.

— Все удары — на поражение, — не удержался от комментария Сяо Вэньчэн, наблюдавший издали. — А невестка-то тренированный.

Видя лежащего у своих ног врага, Гу Цинлинь не расслабился. Достав из хранилища веревку, он туго связал руки противника за спиной, а затем плотно завязал ему глаза куском ткани.

Лишь после этого он взял рацию.

Стоило нажать кнопку, как из динамика раздался голос Чжань Тяньжуя:

— Ты в порядке?

Гу Цинлинь опустился на стул, тяжело дыша, и ответил:

— Я разобрался. Правда, фургон немного пострадал. Извините.

— Босс, раз вы так спрашиваете, значит, вы не остались в машине защищать невестку? — возмущенно вмешалась Хэ Чжаоди. — И какой прок от такого Альфы?

Чжань Тяньжуй ответил предельно откровенно:

— Мое упущение, прошу прощения.

А вот Гу Цинлиню эти слова пришлись не по душе. Хоть он и был Омегой, но в первую очередь оставался мужчиной. Разве мужчина нуждается в чужой защите?

Он уже открыл было рот, чтобы возразить, как услышал по рации голос Сяо Вэньчэна:

— Те люди возвращаются.

Фраза показалась Гу Цинлиню странной, но уже через пару секунд в конце дороги забрезжил свет. Вскоре он превратился в слепящие фары автомобиля, стремительно приближавшегося к фургону.

Это были те самые автоугонщики.

Они вернулись на угнанной у отряда легковушке.

Гу Цинлинь напрягся. С одним он справился, но одолеть пятерых ему не под силу. Свет в фургоне горел ярко, и пытаться выключить его, чтобы спрятаться, было уже поздно.

Пока он колебался, прямо из воздуха возникла ледяная глыба, преградив путь автомобилю. Вслед за этим сверкнула молния, из-за льда донесся истошный крик, и всё стихло.

Гу Цинлинь понял, что Чжань Тяньжуй и остальные уже вернулись, вот только он долго ждал, но так их и не увидел.

Ожидание затянулось, и юноша не выдержал, спросив по рации, где они.

— На горе.

Вместе с равнодушным ответом Чжань Тяньжуя на склоне горы сверкнул шар из молний.

Увидев, где находятся товарищи, Гу Цинлинь вздохнул с облегчением. А затем пришел в изумление. Чжань Тяньжуй и Сяо Вэньчэн способны применять способности на расстоянии в двести метров?

Он перевел взгляд на лежащего в отключке мужчину, затем снова посмотрел на гору. Пропасть между ним и Чжань Тяньжуем была огромна.

Вернувшись, Альфы сразу направились к фургону проверить Гу Цинлиня.

Первым вошел Чжань Тяньжуй и посмотрел на сидящего юношу. Их взгляды случайно встретились, но Альфа быстро отвел глаза. Оба промолчали.

Гу Цинлинь почувствовал неловкость. Ему показалось, что во взгляде Чжань Тяньжуя скользнула оценка — словно тот проверял, нет ли на нем ран.

Он смог остаться в торговом отряде «Благоприятное Прибытие» лишь благодаря покровительству Чжань Тяньжуя. Но у него не было к Альфе никаких чувств подобного рода. Чжань Тяньжуй был для него скорее ступенькой. Юноше требовались блага и условия, которые предоставлял отряд, чтобы развить свои способности и тело, а не растрачивать силы в бесконечной беготне ради куска хлеба.

Если Чжань Тяньжуй испытывал к нему чувства, то Гу Цинлиню было бы совестно.

Если же это был простой взаимовыгодный обмен, то на душе становилось куда спокойнее.

Сяо Вэньчэн даже не взглянул на юношу, а осмотрел разгромленный фургон и сообщил по рации:

— Жить можно. Только стекла разбиты, да пара лоз валяется. Ничего страшного.

— А что со второй машиной? — раздался из динамика голос Тан Чэньчэня.

— Не смотрел, — честно признался Сяо Вэньчэн.

— Извините, — поспешно вмешался Гу Цинлинь. — Это моя вина, не уследил за машиной.

— Пустяки. Это всего лишь железо, — произнес Сяо Вэньчэн, пару раз глухо кашлянув. — Даже если бы угнали две, мы бы в одиннадцатом поместились в оставшиеся.

— Невестке-то за что извиняться? — фыркнула Су Сыфань. — Раз эти два Альфы не смогли уследить за четырьмя машинами, то и за порчу имущества ответственность на них. Причем тут невестка?

Гу Цинлинь не нашелся, что ответить.

А вот Чжань Тяньжуй, что было на него не похоже, заговорил первым, обратившись к Гу Цинлиню:

— Почему ты не спрятался в пространственном хранилище?

— Омеге вступать в бой с одаренным — это слишком опасно, — слабо, но с осуждением добавил Сяо Вэньчэн.

Гу Цинлиню жутко не понравились эти типичные альфа-высказывания. Он тоже мужчина, так с какой стати при малейшей опасности он должен забиваться в щель?

Он в одиночку одолел автоугонщика, на деле доказав свои способности. А Сяо Вэньчэн по-прежнему относится к нему как к беспомощному слабаку.

Это бесило, но Гу Цинлинь придержал язык.

По натуре он был импульсивен и амбициозен, но понимал: стоит ему озвучить свои мысли, как отношение к нему изменится. Он лишится привилегий хрупкого Омеги, нуждающегося в защите.

Это как с прежним владельцем его тела: тот мог бы и дальше вертеть Альфами как хотел, но предпочел сжечь мосты и в итоге оказался в трущобах. Если слова приносят лишь минутное удовлетворение и тешат гордость, но вредят делу — значит, их лучше не произносить.

Он больше не тот Гу Цинлинь из прошлой жизни. Сейчас он — всего лишь Омега с никудышной физической подготовкой и слабыми способностями. Ему нужно затаиться, скрывать свой истинный характер и ждать момента, когда его силы возрастут по-настоящему.

— Если бы я спрятался в пространстве, он мог бы угнать фургон, — объяснил Гу Цинлинь. — А я не был уверен, останусь ли я на том же месте при выходе, или перемещусь вместе с машиной. Я решил рискнуть, рассчитывая на то, что вы где-то поблизости.

— Вот оно что, — Сяо Вэньчэн счел доводы юноши вполне разумными.

Чжань Тяньжуй тоже кивнул, признавая правоту его действий.

http://bllate.org/book/17012/1752440