Глава четвёртая. Красная пижама.
Настоящий Бай Юй тогда ответил: [Мама, ты так усердно работала. Я согласен на брак]
Парень молча посмотрел на сообщение и открыл почти пустой чат с отцом.
[Отец: слушайся мать. Не валяй дурака]
[Бай Юй: Я знаю, отец]
Он пролистал немного ниже и нашёл чат с младшим братом, усыпанный морем красных конвертов и банковскими переводами с одним лишь единственным сообщением:
[Младший брат: Дай денег]
[Младший брат: Реще]
И всё.
Ни поздравлений со свадьбой, ни сочувствия.
Ни-че-го.
Отложив телефон, Бай Юй резко вздохнул, чувствуя, как бешено бьющееся сердце пронзало болью грудную клетку. Он....задыхался от моря эмоций, текущих по жилам вместе с остатками чувств настоящего владельца тела.
Бай Юю было до ужаса его жаль...почему...почему он позволял своей «дорогой» семье издеваться над собой, почему терпел наплевательское отношение?
А судя по именам в списках контактов, прежний Бай Юй до последнего дорожил своей семьей.
Парень глубоко вздохнул, вспомнив, что его предшественник подрабатывал учителем в учебном центре «Дикая Природа». Бай Юй внимательно пролистал список контактов, вглядываясь в каждый иероглиф. Зимние каникулы заканчивались, так что следующее занятие у него намечалось аж в первые выходные после начала учебного года.
Голова шла кругом, и Бай Юй прикрыл глаза.
Учителем он никогда не был и уж тем более ничего не смыслил в преподавании. До начала следующего семестра оставалось всего полмесяца, так что Бай Юю нужно было поскорее взять себя в руки и наверстать упущенное.
Парень спустился вниз и увидел спокойно попивающего чай Чжоу Канлуна на пару с щелкающим семечки Ли Цзяншуем, не отрывающим своего взгляда от драматичной мыльной оперы.
— Куда это ты? — спросил Чжоу Канлун, пронзив его острым взглядом.
— Отец, я бы хотел сходить домой, — замер Бай Юй.
— А? Зачем? — взгляд мужчины потемнел, наполнившись бездонной тьмой. — Ишь чего удумал! Да ты выскочил замуж два дня назад, а уже хочешь сбежать? Что подумают люди!
— Отец, — шокированный злобным взглядом пролепетал Бай Юй. — Мне нечего надеть. Я хочу сходить домой и забрать парочку вещей. И заодно прихватить свои книжки для работы.
Чжоу Канлун равнодушно оглядел его.
— Хочешь сказать, что семья Чжоу настолько бедная, что не может позаботиться даже о своей невестке?
— Нет, нет, отец, — в панике замахал руками Бай Юй. — Отец, вы неправильно поняли!
— Сяо Юй, — разрядил обстановку Ли Цзяншуй, слащаво улыбнувшись. — Ты не знал? По обычаям негоже невестке возвращаться в родительский дом так рано. Потерпи пару денёчков. Мы попросим Цзиньчжао сходить с тобой, чтобы все знали, что невестку нашей семьи нельзя обижать. Если тебе совсем нечего надеть, возьми что-нибудь из моих вещей.
Бай Юй в замешательстве моргнул.
Неужели такой обычай и правда имеет место быть?
— Хорошо, папа, — послушно ответил парень, прекрасно зная, что если он будет стоять на своём, семья Чжоу точно подумает, что он хочет сбежать. Заметив сомнения на лице Ли Цзяншуя, он поспешно добавил. — Не волнуйтесь, папа. Я подожду.
Ли Цзяншуй широко улыбнулся.
— Вот и славно! А я уже обо всём договорился. Цзиньчжао возьмёт на работе отгул и отведёт тебя домой.
Вина захлестнула Бай Юя с головой.
Из-за такой мелочи Цзиньчжао пропустит целый рабочий день... но в семье Чжоу его слова и гроша ломаного не стоили, поэтому всё, что ему оставалось — послушно кивнуть.
— Хорошо.
Поклонившись, парень хотел было подняться к себе, но кое-что вспомнил. Второй день свадьбы вступил в свои права, дом благоухал праздничным настроением на пару с морем алых табличек с надписью «Двойное Счастье» и кучей разноцветных воздушных шаров.
Удушающее чувство поселилось в сердце Бай Юя, и ему резко расхотелось возвращаться в комнату.
— Я хочу прогуляться, — тихо сказал он с ноткой страха, что ему снова откажут.
Но к его удивлению, супруги с готовностью согласились.
— Прогулка — это хорошо, — хором сказали они ему. — Теперь ты часть нашей деревни. Пойди, прогуляйся, только недолго.
Ошарашенный Бай Юй кивнул и молча вышел во двор. Обычно деревенские дворы были большими, и семья Чжоу не стала исключением. Часть земли была отведена под огород. Несмотря на благоухающую зиму, на грядках вовсю росли ряды ярко-зелёной свежей капусты.
Распахнув ворота, парень вышел на улицу. Полуденное солнце палящим жаром обрушилось на землю. Деревня пылала жизнью. Пожилые жители сидели на табуретках у дверей своих домов, пока вернувшаяся из города на каникулы молодёжь, сидя на корточках, болтала и лузгала семечки, не обращая внимания на шумных детишек, носящихся из стороны в сторону.
И только тогда Бай Юй понял, почему семья Чжоу так просто отпустила его прогуляться. Стоило ему выйти за порог дома, как море взглядов, словно стервятники, обрушились на него.
— Жена Цзяаня! — дружелюбно окликнула его соседка. — Сегодня такая прекрасная погода, решил подышать свежим воздухом?
Ошеломлённый таким странным обращением, парень замер.
— Да, тётушка, — запинаясь, ответил он. — Решил немного прогуляться.
— Мальчишки дома? — спросила соседка, выплёвывая косточку. — Когда вернёшься, обязательно передай им, чтоб не забыли про маджонг!
Маджонг — это традиционная китайская настольная игра для четырёх игроков с использованием костей (плиток), основанная на комбинациях и стратегии
— Хорошо, — пообещал Бай Юй. — Они смотрят телевизор дома.
— Ну ладно, удачной прогулки, — помахала соседка.
Бай Юй заставил себя двигаться дальше, здороваясь с жителями деревни по пути. Вскоре он вышел на площадь, посреди которой росла огромная плакучая ива, под которой уже собралось море людей, играющих в шахматы или занимающихся шитьём, озорно сплетничая. Стоило парню ступить на площадь, как море взглядов тут же обрушилось на него, как гром среди ясного неба.
Под тяжестью их любопытства, осуждения и насмешек Бай Юю стало плохо. Ноги словно налились свинцом.
Маленький мальчик, игравший в грязи рядом с дедушкой, поднял голову и, увидев красивого незнакомца, с восхищённым взглядом помчался к нему.
— Брат, ты такой красивый! Теперь, когда ты стал частью семьи Чжоу, ты точно самый красивый на деревне!
Щёки Бай Юя запылали.
Мальчик оглядел парня с ног до головы.
— Я слышал, что ты вышел замуж за Цзяаня. Но он же умер? Тебе совсем не страшно? Зачем ты вообще вышел за него замуж? Как ты спишь по ночам? — невинно, с долей злорадства добавил малыш.
Бай Юй побледнел под заливистый смех стариков.
Дедушка мальчика подошёл к ним и, подняв внука, игриво шлёпнул непоседу по попе.
— Он ещё ребёнок и совсем не понимает, что несёт, — усмехнулся мужчина. — Жена Цзяаня, не принимай близко к сердцу его слова.
— Воспитывать нужно лучше, — успел прошептать парень, прикусив губу и рванув куда глаза глядят, под насмешливый смех, преследующий его до самого дома.
— Вы только посмотрите, какой стесняшка!
— Эх, какой же он красивый. Жалко, что уже вдовец.
— Жалко? Твой внучок же одинок? Лови момент. Всего сто тысяч юаней — и он весь ваш!
— Нет, нет, нет, ни за что! Я слышал, что он болен какой-то там нарколепсией. Мой внучок достоин только лучшего!
Бай Юй ускорил шаг, пока за горизонтом не показался знакомый дом Чжоу, возвышающийся над невысокими одноэтажками.
— О, Сяо Юй, уже вернулся? — лузгая семечки, посмотрел на него ни капельки не удивлённый Ли Цзяншуй.
— Да, — ответил побледневший Бай Юй. — Тётя из соседнего дома попросила напомнить о маджонге.
Ли Цзяншуй кивнул.
— Это твоя тётя — Сюй Цинь, не забывай здороваться с ней.
— Хорошо, папа, — ответил Бай Юй с натянутой улыбкой. — Я немного устал. Пойду наверх, отдохну.
Вернувшись в свою комнату, парень захлопнул дверь и удивлённо замер. На алых шёлковых простынях, расшитых мандариновыми утками, лежала красная пижама, которую он снял утром.
Мандариновые утки в китайской свадебной традиции — это символ верности и счастливого супружества, так как они считаются парой, которая остаётся вместе на всю жизнь.
Бай Юй нахмурился.
Он ведь сложил её в шкаф, так почему теперь эта самая пижама лежала прямо посредине кровати?
Неужели Ли Цзяншуй специально достал её из шкафа и, положив на ложе, решил отчитать его за то, что он сказал, что ему нечего надеть?
У Бай Юя не было сил что-то там додумывать. Ладно. Он всё равно не очень-то хотел её надевать. Сложив пижаму в ящик, он плотно закрыл дверцу.
На следующее утро парень встал с утра пораньше и приготовил суп с лапшой, яйцами, помидорами и свежей капустой, приправив блюдо зелёным луком. Чжоу Цзиньчжао встал раньше него и уже ушёл на работу.
Чжоу Канлун молча поел и вышел, вскоре за ним последовал его супруг. Бай Юй послушно вымыл кухню до блеска, наконец-то приведя в порядок грязный дом.
— Сяо Юй, — поманил его к себе Ли Цзяншуй, увидев, что тот закончил. — Иди сюда, я покажу тебе парочку старых фотографий.
— Иду, — Бай Юй вытер руки и послушно сел рядом.
Держа в руках толстый пожелтевший фотоальбом, мужчина с отцовской нежностью поглаживал его обложку.
— Я покажу тебе фотографии моего дорогого Цзяаня.
Бай Юй неловко посмотрел на охваченного горем человека, но любопытство взяло верх, и он замер. О своём номинальном муже он практически ничего не знал, да и видел его только на той ужасной отфотошопленной свадебной фотографии.
Ли Цзяншуй до ужаса обожал своего сына. Фотоальбом был усыпан фотографиями Цзяаня, явно сделанными на профессиональную камеру. Бай Юй наклонился и увидел пару старых чёрно-белых фотографий пухленького малыша с лучезарной улыбкой.
— Смотри, здесь Цзяаню месяц. Он был таким пухленьким пирожочком, — показал мужчина. — А вот здесь ему годик. На церемонии мой малыш схватил ручку, — Ли Цзяншуй усмехнулся. — Но Цзяань всегда умел удивлять. Он всегда ненавидел учиться и до ужаса обожал спорт, целыми днями бегая по горам. Так что здоровья у него было хоть отбавляй! Когда мы с его отцом поняли, что наш малыш совсем не любит учиться, мы отправили его в профессиональное училище и после его окончания хотели открыть ему автомастерскую, — ностальгировал мужчина, резко помрачнев. — Мы были так счастливы... но беда постучалась в дом! И наш малыш заболел. Цзяань всегда был сильным... но он так и не сумел побороть болезнь. Жизнь так несправедлива, она забрала моего единственного сына, которого я растил целых двадцать четыре года!
В Китае церемония на первый год ребёнка называется “抓周” (zhuāzhōu) — это традиционный обряд, когда ребёнку в год раскладывают разные предметы, и по тому, что он выберет, пытаются символически предсказать его будущие интересы и профессию.
Мужчина тихо заплакал.
Не зная, как успокоить горевавшего отца, потерявшего своего сына, он утешающе похлопал его по плечу.
Пронзительный рев прервала открывшаяся дверь. Ступая на порог дома Чжоу, Цзиньчжао с холодным блеском в потемневших глазах посмотрел на сидевших на диване людей.
— Почему «тётя» плачет? Снова вспоминает Цзяаня? — тревожно спросил Цзиньчжао, снимая пальто, коротко кивнув застывшему Бай Юю.
Переводчику есть что сказать:
В китайской традиции есть обычай “回门” (huí mén) — «возвращение к родителям». По обычаю невеста после свадьбы не возвращается в родительский дом сразу, а делает это на третий день вместе с мужем.
Смысл обряда:
Как проходит:
Почему именно 3 дня:
Число 3 в китайской культуре связано с завершённостью и балансом (нечто «устоявшееся»).
Сейчас этот обычай соблюдают не всегда строго, особенно в городах, но в традиционных семьях он всё ещё важен.
http://bllate.org/book/16999/1608695
