Готовый перевод Does Going to the Capital for the Exam Also Get You a Husband? / Жемчужина для сына Канцлера: Глава 5

Нянюшка Ци ушла вслед за служанкой. Чжао Баочжу остался стоять на месте, растерянно озираясь по сторонам и не зная, куда себя деть.

Хотя перед уходом нянюшка велела ему ждать, Баочжу помнил наказ брата Фана: тот обещал вернуться и проверить плоды его трудов. А значит, следовало сперва закончить порученное дело.

К счастью, в хозяйстве на этом подворье недостатка в инвентаре не было. Баочжу подошел к птичнику, взял из ведра деревянный ковш и наполнил корыта свежей водой, после чего принялся смешивать корм. В родной деревне он жил вдвоем с отцом, и в свободное от учебы время всегда помогал по дому. Уход за птицей был для него делом привычным, можно сказать, отточенным до совершенства.

Пока куры и утки, столпившись у кормушек, увлеченно клевали зерно, Баочжу тщательно вычистил загон. Заодно он прикинул на глаз поголовье: в этом заведении держали не меньше нескольких сотен птиц.

«Куда больше, чем у нас дома», — с невольным почтением подумал юноша.

Все-таки столица есть столица. Должно быть, дела в этой гостинице шли в гору, раз кухне требовалось столько припасов собственного разведения.

Правда, Баочжу не знал, кто присматривал за птичником до него, но делал он это из рук вон плохо: в углах навозные кучи высились едва ли не до колена. Пыхтя от усердия, юноша выгреб всю грязь, сменил подстилку из соломы и до блеска отдраил поилки. Когда он закончил, солнце уже взобралось в самый зенит.

Баочжу вытер пот со лба рукавом и взглянул на небо. Зимнее солнце на севере казалось каким-то выцветшим; его лучи пробивались сквозь серую пелену облаков, слепя глаза до рези.

Время близилось к полудню, но нянюшка Ци так и не вернулась.

Немного передохнув в тени дерева, Баочжу дождался, пока жара чуть спадет, и снова принялся за работу.

Он трудился до тех пор, пока солнце не склонилось к закату, а небо не окрасилось в багряные тона предвечерней зари. Лишь когда сумерки начали сгущаться, юноша завершил всё, что Фан Ли поручил ему утром. Собрав инструменты, Баочжу устроился в густой тени огромного платана и замер в ожидании проверки. Однако время шло, а никто так и не появлялся.

В животе предательски заурчало.

Баочжу понуро опустил голову и прижал ладонь к пустому желудку. Проработав весь день под палящим солнцем, он изнывал от голода, а во рту пересохло. Но Баочжу был родом из беднейшей глуши провинции Ичжоу и с детства привык к лишениям; бывали времена, когда он и вовсе не знал, удастся ли ему поесть сегодня. Понимая, что в ближайшее время его вряд ли кто-то навестит, он просто опустился на землю, прислонившись спиной к стволу дерева. Обхватив колени руками и сжавшись в комок, он старался сохранить тепло и хоть немного унять ноющее чувство голода.

Вскоре он достал из-за пояса книгу, решив повторить пройденное, пока свет дня окончательно не угас.

До Весенних экзаменов оставалось чуть больше месяца, и ему следовало проявить должное усердие. Глядя в книгу, Баочжу снова вспомнил об утраченной именной грамоте, и на сердце у него стало тяжело. Если он не найдет её до начала испытаний, то просто не будет знать, как жить дальше.

Пока он предавался печальным думам, во дворе воцарилась тишина. Наевшиеся куры и утки лениво прохаживались по чистому загону, напоминая почтенных горожан после сытного обеда. Одна серая утка, переваливаясь на коротких желтых лапках, вразвалочку подошла к Баочжу и, вильнув хвостом, устроилась прямо рядом с ним.

Тяжело вздыхая, юноша привычным движением подхватил упитанную птицу и устроил её у себя на коленях, ласково поглаживая густые перья. То ли утка была слишком ленива из-за своего веса, то ли ей пришлись по нраву эти ласки, но она послушно замерла, не делая попыток уйти.

Спустя какое-то время к ним подтянулась стайка крошечных цыплят. Они сбились в пушистый комок у ног Баочжу, попискивая и перебирая клювиками пух. Юноша, с малых лет привыкший к обществу домашней птицы, не обращал на это внимания. Продолжая вполголоса бубнить заученные строки, он вовремя подхватил одного цыпленка, который едва не свалился на бок, и бережно спрятал его за пазуху.

Малыш пригрелся у теплого живота, довольно встряхнул крылышками и затих. Баочжу читал, машинально поглаживая гладкое оперение жирной утки, и думал о том, что если грамоту найти не удастся, он просто найдет в столице какую-нибудь работу. Подождет три года до следующих экзаменов, а за это время подкопит денег и отправит их старому отцу в деревню.

— «Путь благородного мужа велик: лишь верностью и искренностью обретается он, гордыней же и распутством утрачивается...»

Он мерно покачивался в такт чтению, когда краем глаза заметил длинную тень, упавшую на землю перед ним. Баочжу поднял голову, и взгляд его мгновенно оживился.

— Брат Фан!

Обрадованный внезапным появлением Фан Ли, он поспешно закрыл книгу и поднялся на ноги.

— Наконец-то вы пришли! Я всё сделал, посмотрите, нет ли где недочетов.

Фан Ли подошел ближе, и выражение его лица было странным. Он окинул Баочжу сложным, нечитаемым взглядом, словно хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и молча направился к птичнику.

Заметив, что на лице мужчины нет и тени улыбки, Баочжу встревожился и поспешил следом.

Фан Ли осмотрел загон, поворошил палкой солому, заглянул в поилки, и морщина между его бровей едва заметно разгладилась. Он подумал, что этот маленький попрошайка, хоть и горазд на сладкие речи и при каждом удобном случае норовит разжалобить, в деле оказался на удивление расторопным.

С этими мыслями он обернулся и обнаружил, что Баочжу стоит у него за спиной, прижимая к груди огромную жирную утку и глядя на него своими огромными, ясными глазами.

Фан Ли тут же снова нахмурился:

— Ты что творишь? А ну живо брось эту птицу! Грязища же, смотреть тошно!

У него была типичная внешность северянина: густые брови, уходящие к вискам, высокая переносица — когда он сердился, вид у него становился по-настоящему грозным. Но Баочжу ничуть его не испугался. Он лишь моргнул, присел и осторожно опустил утку на землю. Поднимаясь, он не удержался и напоследок ласково похлопал птицу по пухлой грудке. Проводив взглядом утку, ковыляющую в загон, он тихо пробормотал:

— И вовсе она не грязная. Утки очень чистоплотные.

Фан Ли воззрился на него с нескрываемым изумлением. В резиденции Е все слуги, кроме тех немногих, что прислуживали господам лично, трепетали перед ним, а этот заморыш смеет еще и пререкаться!

Заметив, что Фан Ли сверлит его взглядом, Баочжу снова расплылся в улыбке:

— Брат Фан, я честно выполнил всё, что вы велели.

При этих словах лицо Фан Ли дрогнуло, он поджал губы и спустя мгновение нехотя буркнул:

— Сделано... ну, скажем так, сносно.

С этими словами он схватил Баочжу за шиворот и потащил к выходу:

— А теперь живо мыться! От тебя несет курятником за версту!

Баочжу, опешив от такого напора, попытался принюхаться к собственному рукаву:

— Да где же несет...

Он всего-то недолго подержал утку и цыпленка, а во время работы аккуратно закатывал рукава — откуда бы взяться запаху? «Городские всё-таки ужасно привередливые», — подумал он.

Когда Фан Ли почти дотащил его до ворот двора, Баочжу ухватился за его рукав:

— Брат Фан, а можно помыться чуть позже?

Он увидел, как мужчина недовольно обернулся, и жалобно сощурился:

— Можно мне сначала поесть? Я ужасно проголодался. Ну или хотя бы глоток воды...

Гнев на лице Фан Ли на мгновение застыл. Он внимательно всмотрелся в лицо юноши и только сейчас заметил, что губы того пересохли и покрылись мелкими трещинками, кое-где уже начавшими кровить.

Вспомнив, как Баочжу сидел, съежившись под деревом, Фан Ли почувствовал, как в груди что-то кольнуло.

— Ты что, не обедал? — резко спросил он.

Баочжу растерялся:

— В полдень... разве полагается еда?

Они замерли, глядя друг на друга в неловком молчании. Баочжу и впрямь не знал, что в этой гостинице кормят в обед. В его родных краях почти все ели лишь дважды в день: один раз утром, а второй — закончив работу в поле, пока солнце еще не село. После этого полагалось поскорее лечь спать: если уснуть пораньше, голод не так сильно мучает.

Фан Ли всё понял. Его лицо несколько раз сменило выражение, он яростно нахмурился и прошипел сквозь зубы:

— ...Подлые твари!

Баочжу не понял, кого он имеет в виду, и лишь недоуменно моргнул. Фан Ли еще пару раз тихо выругался, а затем снова посмотрел на юношу. Видя, как тот преданно заглядывает ему в глаза, он смягчился и произнес уже спокойнее:

— Сначала я отведу тебя поесть.

Баочжу просиял и закивал так усердно, словно был готов расшибить лоб.

Фан Ли повел его через ворота, мимо бесконечных поворотов и узких проходов, пока они не оказались перед одной из пристроек.

— Запомни: здесь слуги заднего двора едят каждый день, — бросил Фан Ли, откидывая синюю полотняную занавеску на входе.

Баочжу вошел следом за ним. Внутри стояло несколько деревянных столов, на каждом из которых виднелись тарелки и миски.

Беда была в том, что в посуде не осталось ни крошки еды — лишь грязные объедки. Очевидно, другие слуги пообедали, пока Баочжу был занят работой, и не оставили ему ничего.

Глаза Баочжу округлились. На остатки блюд ему было плевать, но когда он заглянул в деревянную кадку для риса и увидел, что она выскребена до самого дна, его плечи поникли, а взгляд потух.

...Даже риса не осталось.

Баочжу стоял перед пустой кадкой, разочарованно потирая живот. Похоже, сегодня ему всё же придется лечь спать голодным.

Но в этот момент за его спиной раздался полный сдерживаемой ярости голос:

— ...Мерзавцы! Ничтожные выродки!

Баочжу обернулся и увидел, что лицо Фан Ли исказилось от гнева. Мужчина с такой силой ударил кулаком по столу, что посуда подпрыгнула и с грохотом посыпалась на пол, разлетаясь вдребезги.

Видно, он слишком давно не наводил порядок на заднем дворе! Эти ленивые свиньи совсем страх потеряли, раз решили устроить такую травлю! Фан Ли был вне себя от ярости. С тех пор как он последовал за молодым господином в это поместье, жизнь его стала слишком спокойной — настолько, что он напрочь забыл, какие гнусности могут твориться среди челяди.

От ярости его суставы хрустели, а кулаки сжимались до белизны. Но когда он увидел Баочжу, который стоял у пустой кадки и с искренним недоумением смотрел на него, гнев в его горле застрял комом. Он медленно разжал пальцы.

— ...С этим я разберусь позже.

Фан Ли выдохнул и махнул рукой, подзывая Баочжу к себе:

— Иди за мной.

http://bllate.org/book/16988/1581375