Ши Вэнь всерьез размышлял над этим предложением несколько дней и в итоге решил принять дружескую помощь Янь Кэсина, чтобы встретиться с его приятелем из банка.
Благодаря надежному поручительству Янь Кэсина, все бумажные дела уладились на редкость быстро и гладко.
Первый транш кредита составил круглую сумму — семьсот тысяч юаней. С учетом одобренной правительственной субсидии в триста тысяч, оборотного капитала на этот год должно было хватить с лихвой.
Получив деньги, Ши Вэнь вздохнул с облегчением. Груз забот спал с плеч, и в душе вновь проснулся былой азарт к делу. Теперь на долгое время можно было забыть о финансовых тревогах и целиком посвятить себя обустройству пастбища и уходу за животными.
В тот день солнце уже поднялось высоко в зените, когда Ши Вэнь вместе со своими четвероногими помощниками выгнал отару из загонов. Но вместо привычных сочных лугов, куда он обычно водил овец в последнее время, парень направил их к большому бетонному бассейну у края дома.
Воду туда он налил еще с самого утра, так что она успела приятно прогреться под теплыми лучами. Растворенный в ней порошок от паразитов испускал резкий, бьющий в нос химический запах.
Буквально на днях Ши Вэнь заметил, что у некоторых овец крупы искусаны оводами, и даже извлек из воспаленных ранок несколько прожорливых личинок. Тут-то он и спохватился: медлить нельзя, пора устраивать отаре лечебные ванны.
Рецептом дезинфицирующего порошка с ним поделился Фу Мэн. Тот уверял, что хотя вонь от этого средства стоит несусветная, действует оно безотказно: не только защищает скотину от назойливого гнуса, но и начисто выводит всех подкожных клещей и прочую нечисть.
Шерсть у овец снова прилично отросла, завиваясь в густые грязноватые кольца — идеальное убежище для паразитов. Обычным мытьем тут было не обойтись, требовались радикальные меры.
Ши Вэнь действовал исключительно из благих побуждений, но овцы его заботы не оценили. Почуяв едкое амбре еще на подходе к воде, они испуганно заблеяли и шарахнулись в стороны, взбивая копытами тучи пыли.
Один человек и три собаки пытались взять беглянок в кольцо, перекрывая выходы со всех четырех сторон, но совладать с обезумевшей отарой оказалось делом непростым — упрямые твари норовили то цапнуть за штанину, то боднуть исподтишка. Ши Вэнь и раньше догадывался, что его подопечные обладают строптивым нравом, но такой дикой ярости от них не ожидал.
Сбившись у кромки бассейна, овцы оглушительно заголосили на все лады, наотрез отказываясь лезть в мутную жижу. Стоило парню взмахнуть кнутом, как самые ретивые умудрялись прыгать чуть ли не на два метра в высоту, перелетая прямо на противоположный бортик. Людей они трогать опасались, зато на собак шли напролом, выставив упрямые лбы, и не раз заставляли лохматых загонщиков отступить.
Хэйва справлялся лучше всех. Крупный, сильный кобель, привыкший к пастьбе с малых лет, не терялся перед взбунтовавшимся стадом. На овечью дерзость он отвечал еще большей свирепостью: пару раз чувствительно прихватил бунтарок за бока, и желающих прорываться через его пост больше не нашлось.
А вот Лэве и Аньве пришлось несладко. Из-за скромных размеров авторитетом у отары они не пользовались. Овцы то и дело пытались смять их, поэтому молодым собакам приходилось лаять до хрипоты, крутиться юлой и уворачиваться от рогатых лбов. Вскоре оба пса совсем запыхались и выбились из сил. Глядя на измотанных помощников, Ши Вэнь почувствовал укол жалости.
«Ну и вредные твари, — в сердцах подумал Ши Вэнь. — Ей-богу, в следующий раз вычислю самых строптивых и сдам перекупщикам на мясо!»
Один человек и три собаки из последних сил сдерживали натиск взмыленной оравы. В самый разгар этого противостояния с дороги донесся дробный треск мотоциклетного мотора. Человек и три пары собачьих ушей синхронно повернулись на звук. К ним, поднимая шлейф пыли, приближался доктор Скевель.
Заглушив двигатель еще на подъезде, Скевель зычно крикнул:
— Ши Вэнь! Лечебные ванны устраиваешь? Помощь нужна?
— Буду премного благодарен! — Ши Вэнь утер обильный пот со лба. — Эти бестии взбунтовались, я один не справляюсь!
Скевель припарковал свой байк под стеной дома и зашагал к загону.
— Что, упрямятся, в воду не идут?
— Не то слово! — отозвался Ши Вэнь. — Прыгучие, как черти. Если бы я точно не знал, что это тонкорунные овцы, решил бы, что прикупил стадо горных козлов.
Ветеринар добродушно расхохотался:
— С непривычки всегда так. Вот проведешь процедуру раза три-четыре, сам набьешь руку и поймешь, как ими управлять.
— Мне бы с сегодняшним днем совладать, — выдохнул Ши Вэнь и указал Скевелю на слабое звено в обороне. — Встань, пожалуйста, между Аньвой и Лэвой. Эти паршивцы почуяли, что собаки молодые, и откровенно их давят.
Проходя мимо Аньвы, Скевель ласково потрепал пса за загривок:
— Натерпелись вы тут, бедолаги.
Аньва в ответ согласно и звонко гавкнул.
С появлением опытного ветеринара кольцо сомкнулось окончательно, и перепуганная отара наконец оказалась в воде. Очутившись в щиплющем растворе, овцы подняли такой неистовый ор, что у Ши Вэня заложило уши. Многоголосый хор «бе-е» и «ме-е» слился в сплошной гул, от которого едва ли не земля дрожала.
Выждав положенное время, чтобы лекарство успело впитаться в подшерсток, Ши Вэнь скомандовал Хэйву отойти. Овцы хлынули на сушу бурным потоком. Оказавшись на воле, они еще долго носились кругами, сбрасывая стресс, пока наконец не успокоились и не принялись лениво щипать траву.
Теперь оставалось дать им обсохнуть и перевести на дальнее пастбище. С этим делом Ши Вэнь мог уже не возиться: собаки прекрасно знали свои обязанности и справлялись с перегоном без лишних подсказок.
Однако псы так тяжело дышали, высунув языки, что заставлять их работать немедленно было бы верхом жестокости. Ши Вэнь ласково напоил каждого из дорожной фляги и выдал по щедрому куску вяленого мяса. Только ублажив своих верных помощников, он смог уделить внимание гостю.
— Ну и денек! Спасибо огромное, — Ши Вэнь повел Скевеля в сторону коровника. — Без твоей помощи я бы тут до ночи кувыркался.
Скевель хмыкнул:
— Тебе бы над этим бассейном крытый навес сделать. Тогда у них не будет шансов сигануть через борта.
— Точно, сам об этом думал, — согласился хозяин. — Загорожу сверху сеткой, пусть попробуют тогда попрыгать.
Перебросившись еще парой бытовых фраз, ветеринар перешел к главному интересу:
— Ну, а как поживают твои подопечные? Как коровы? Ничего странного за последнее время не замечал?
— Да вроде все в порядке, аппетит отменный, спят крепко. Не знаю, может, мне кажется, но у двух стельных коров животы как будто округлились.
— На ранних сроках такое бывает, — кивнул ветеринар. — Давай глянем.
Они зашли под прохладные своды коровника.
Все четыре головы стояли в стойлах. Скевель сперва осмотрел Доброго нрава и Верзилу, а затем с особой тщательностью занялся будущими мамами.
Он долго прикладывал стетоскоп к теплому коровьему боку, ощупывал суставы и в итоге заключил:
— Все отлично, плод держится крепко. Слушай, а скотина-то у тебя знатная — лоснятся все, упитанные. Сразу видно, уход королевский.
С этими словами Скевель одобрительно похлопал корову по мощному крупу.
По долгу службы он объездил немало хозяйств в округе, но мало у кого видел столь ухоженных животных. Вспомнив о давней просьбе Ши Вэня, ветеринар оживился:
— Кстати, ты ведь просил разузнать насчет больных коров на продажу? Тут у меня на примете есть три двора. Хотят сбыть пять коров со средним течением вирусной диареи. Состояние у них куда лучше, чем у тех бедолаг, которых ты выходил в прошлый раз. Не хочешь взглянуть?
Ши Вэнь, как раз отвязывавший корову после осмотра, обернулся с живым интересом:
— О, это было бы кстати. И чьи они?
— Одна голова у нас в поселке, остальные четыре — у соседей. Если надумаешь, прокатимся, сам все оценишь. Мое дело маленькое — свести вас, а о цене и условиях договаривайтесь напрямую.
— Понял, спасибо огромное за наводку, — закивал Ши Вэнь.
Куй железо, пока горячо: выпроводив своих четырех коров на выпас вслед за овцами, он запер коровник и отправился вместе со Скевелем на осмотр.
Первым пунктом назначения стал двор, где продавали сразу двух коров. Хозяин там был солидный, держал больше сотни голов. Как только среди стада проскочила зараза, он тут же среагировал — отделил заболевших коров в карантинную зону и вызвал Скевеля для лечения.
К сожалению, две коровы разболелись не на шутку, и ветеринарные препараты не давали нужного эффекта. Осознав, что скотину они, скорее всего, потеряют, хозяева решили сбыть их Ши Вэню, чтобы хоть частично покрыть убытки. Когда мотоцикл Скевеля затормозил у ворот, навстречу им вышел хмурый, придавленный заботами мужчина.
Говорил он на местном диалекте путано и с трудом подбирал слова на путунхуа, так что Скевелю пришлось поработать переводчиком. Вкратце обрисовав ситуацию, хозяин без лишних предисловий повел гостей к карантинному загону.
Заболевших коров держали в зимнем утепленном хлеву. Окошки там были крошечными, поэтому внутри царил полумрак.
Едва переступив порог, Ши Вэнь поморщился от тяжелого, удушливого запаха, характерного для вирусной диареи, в который примешивался классический букет прелого сена и навоза. Он потер нос, как вдруг его обострившееся обоняние уловило тонкую, едва различимую нотку... сладковатого парного молока. Он не сразу сообразил, откуда здесь взяться этому аромату.
Пройдя чуть глубже вдоль перегородки, они свернули за угол. Над одним из стойл вспыхнула тусклая лампочка на грязном шнуре, выхватив из темноты тесное пространство загона.
Там, низко склонившись, сидела немолодая женщина в традиционном платке. Перед ней стояло тяжелое оцинкованное ведро, а сама она умелыми движениями выдаивала набухшее, воспаленное вымя коровы. Белые струи с тихим перезвоном бились о дно ведра. Тут Ши Вэня и осенило: ну конечно, это же запах свежего молока!
— Погоди, так это дойные коровы? — удивленно спросил он.
Скевель опередил хозяина с ответом:
— Ну да. У нас тут в основном синьцзянских бурых коров держат, они как раз сейчас в самом разгаре лактации.
Хозяин оживленно заговорил на своем наречии, обращаясь к ветеринару.
— Он говорит, коровы у него золотые, — перевел Скевель. — Молоко дают жирное, густое, со сладковатым послевкусием. Такого ни у кого в округе не сыщешь.
Ши Вэнь с сомнением покосился на ведро:
— А с молоком-то что делать? Коровы ведь больны.
Вирусная диарея хоть и не опасна для человека, но протекает в острой лихорадочной форме, так что выдоенное молоко наверняка кишит патогенами. В любой ветеринарной инструкции черным по белому написано: употреблять его в пищу категорически запрещено.
— Пить его никто не будет, — пояснил Скевель. — Но сдаивать надо обязательно, иначе начнется застой, вымя раздует, и пойдет жесточайший мастит.
— А, вот оно что, — кивнул Ши Вэнь, мотая на ус.
Скевель перевел их диалог хозяину. Тот разразился горячей тирадой, активно жестикулируя.
— Говорит, скотина молодая, им всего по шесть лет, самый сок, — озвучил ветеринар. — Если выходишь, они тебе еще цистерны молока дадут. К тому же обе стельные, через несколько месяцев отелятся. Считай, покупаешь одну, а получаешь двух.
Ши Вэнь и сам заметил характерно округлившиеся бока. Судя по всему, срок у коров был уже приличный.
Но в данной ситуации беременность была палкой о двух концах. Ослабленный болезнью организм вынашивает плод с трудом, а значит, ухаживать за ними придется вдвое усерднее.
И все же коровы Ши Вэню приглянулись. Он подошел поближе для детального осмотра. Обе — крепкие шестилетки синьцзянской бурой породы, в мае прошли искусственное осеменение, так что приплод ожидался аккурат к февралю.
Конечно, если они вообще доживут до этого момента и не скинут телят раньше времени из-за лихорадки. При таком тяжелом течении болезни гарантировать благополучный исход не взялся бы ни один специалист.
Ши Вэнь неторопливо обходил животных кругом: прощупывал ребра, заглядывал в пасти, оценивая состояние зубов, осматривал копыта и костяк. Владелец, видя его нерешительность, заметно занервничал и принялся наперебой расхваливать свой товар через Скевеля, божась, что парень совершает лучшую сделку в своей жизни.
В конце концов Ши Вэнь кивнул и попросил Скевеля передать, что забирает обеих. Напряженное лицо хозяина слегка разгладилось, но стоило ветеринару озвучить предложенную цену — три тысячи юаней за голову, — как тот замахал руками в знак протеста.
— Он упрямится, — вздохнул Скевель. — Говорит, за пустую яловую корову три тысячи — нормальная цена, а тут стельные девки. Требует по четыре за каждую. Настаивает, что осеменение и особый уход тоже денег стоили, просит накинуть.
Похоже, ушлый скотовод заранее навел справки о Ши Вэне и знал, почем тот брал больных животных в прошлый раз.
Однако у Ши Вэня был свой расчет. На бумаге стельность выглядела как выгода, но на деле выхаживать беременную скотину — та еще головная боль. Малейшая ошибка, и он потеряет и мать, и теленка, несмотря на все свои уникальные способности.
К тому же эта семья явно не бедствовала: крупное хозяйство, добротный дом — они по местным меркам считались богачами. Будь они простыми бедняками, Ши Вэнь из жалости уступил бы и переплатил, но здесь благотворительность была неуместна. Сам он сидел в долгах из-за кредита, так что разбрасываться деньгами не собирался.
После долгих и упорных торгов сошлись на три тысячи триста юаней за голову. Итого — шесть тысяч шестьсот за обеих коров.
По устоявшейся традиции пригласили уважаемого старейшину из соседнего двора, составили и подписали расписку. Деньги перекочевали к продавцу, а права на коров — к покупателю, без права на попятный ход. Завершив сделку, довольный хозяин незаметно сунул Скевелю плотный конверт в благодарность за посредничество.
До самого вечера Ши Вэнь мотался со Скевелем по окрестностям и в итоге сторговал еще три головы. Все они оказались стельными и дойными синьцзянскими бурыми коровами. По словам ветеринара, для здешних мест это было обычным делом, а вот его прошлая покупка — молодые половозрелые, но не покрытые телки — была скорее редким исключением.
К закату Ши Вэнь стал счастливым обладателем пяти тяжелобольных коров. Скотину благополучно доставили на Пастбище семьи Ши и разместили в старом пустующем складе, который хозяин успел тщательно продезинфицировать. Поскольку остальное поголовье уже получило профилактические прививки от вирусной диареи, угрозы эпидемии не было. Ши Вэнь чувствовал, что с его опытом выхаживание этой пятерки не доставит особых хлопот.
На следующий день Ши Вэнь поднялся ни свет ни заря. Зевнув, он накинул на плечи куртку и вышел во двор. Стояла глубокая, звенящая тишина, на темном небе догорали утренние звезды. В тишине скрипнула входная дверь, будто пробуждая усадьбу ото сна.
Направившись к карантинному складу, Ши Вэнь услышал позади себя тихое шуршание лап. Обернувшись, он увидел Хэйва. Кобель преданно заглянул хозяину в глаза, вильнул хвостом и трусцой пристроился рядом.
Ши Вэнь присел на корточки, ласково потрепал пса за загривок и прижался лбом к его теплой макушке:
— Ну и чего тебе не спится, бродяга?
Вместо ответа пес лизнул его ладонь теплым розовым языком. Ши Вэнь ласково щелкнул его по носу:
— Ладно, пошли тогда со мной, поможешь подоить этих девок.
Подойдя к складу, Ши Вэнь снял с оконной рамы резиновые перчатки, натянул их на руки и, подхватив тяжелое оцинкованное ведро, шагнул внутрь. Хэйва, хоть и вырос богатырем, оставался по сути еще щенком, и его неокрепший иммунитет подвергать опасности не стоило. Ши Вэнь строго приказал псу караулить у входа и прикрыл за собой тяжелую дверь.
Под потолком склада вспыхнула тусклая лампочка, разогнав густой мрак. Пять коров лениво заворочались на подстилке и нестройно, хрипло замычали. Звуки были слабыми, но то, что у них оставались силы подавать голос, вселело надежду.
Он методично обошел каждое стойло: проверил температуру, обтер воспаленные морды влажной тряпкой и обработал раны мазью. Пятнадцать с половиной тысяч юаней — сумма для его нынешнего бюджета солидная, и Ши Вэнь искренне молился, чтобы ни одна из этих коров не околела.
Закончив с лечебными процедурами, он примостил ведро под брюхом крайней коровы, устроился на низеньком складном табурете и принялся за дойку. Его движения все еще были неуверенными, но корова, успевшая привыкнуть к мягкому запаху хозяина, стояла смирно и даже не пыталась брыкаться.
Синьцзянские бурые коровы славились отнюдь не объемами молока, да и период лактации шел на спад, так что удой с одной головы едва дотягивал до десяти килограммов. До голштинских рекордов им было далеко, зато по качеству это молоко не имело равных: густое, сладковатое, с тонким сливочным ароматом, оно напоминало топленое. По питательной ценности оно превосходило любой магазинный аналог в несколько раз. Здешние скотоводы всегда ценили именно вкус и жирность, а не количество, поэтому бурая порода пользовалась у них особым уважением.
Пока Ши Вэнь, сосредоточенно сопя, сцеживал молоко, у входной двери раздался подозрительный шорох. Обернувшись, он не удержался от смешка: в узкую щель просунулся длинный черный кожаный нос, который с упорством заправского кабана пытался расширить лаз.
— Аньва! А ну марш от двери, проказник! — безошибочно опознав нарушителя по форме носа, крикнул Ши Вэнь.
Любопытный пятачок тут же с тихим свистом втянулся обратно.
Парень вернулся к прерванному занятию. Но не прошло и минуты, как возня возобновилась с удвоенной силой. Потеряв терпение, Ши Вэнь стянул перчатку, поднялся и решительно зашагал к выходу. Схватившись за ручку, он резко распахнул дверь.
Картина маслом: Аньва и Лэва стояли на карачках, изо всех сил упираясь задними лапами в землю и пытаясь протиснуться в склад. Лишившись опоры, они кубарем полетели вперед и неминуемо растянулись бы на грязном полу, если бы Ши Вэнь вовремя не подставил под них колени.
Поняв, что операция провалена, Аньва мгновенно сменил тактику: брыкнулся на спину, поджал передние лапы к груди и завел уморительное «и-и-и», вымаливая прощение своим пушистым пузом. Лэва, соображавший чуть медленнее, скопировал позу брата, уставившись на хозяина преданными глазами-бусинками:
— Гав!
Один лишь Хэйва с царственным величием лежал поодаль под навесом, делая вид, что эта мелкота не имеет к нему никакого отношения.
— Вот же подлизы, — покачал головой рассмеявшийся Ши Вэнь. — Вы собаки или коты мартовские, а? Откуда в вас столько попрошайничества?
Лэва весело тявкнул в ответ.
— И не смотрите на меня так, — строго добавил парень. — Коровы еще не выздоровели, их молоко сейчас — яд чистой воды. Да и вообще, щенкам коровье молоко вредно, так что брысь отсюда.
Аньва уныло заскулил, признавая поражение.
Проявив твердость характера, Ши Вэнь запер склад изнутри и вернулся на свой табурет. Аньва для очистки совести еще пару раз царапнул дверь когтями, но, осознав тщетность усилий, затих. Работа шла медленно. Пальцы от непривычной нагрузки вскоре занемели, а предплечья начало сводить судорогой.
«Все-таки нужно поскорее раздобыть электрический доильный аппарат, — устало подумал он, разминая затекшие пальцы. — Иначе так и без рук остаться недолго».
Закончив дойку и наполнив кормушки больных коров свежей ароматной травой, он свистнул собакам. Псы послушно погнали здоровое стадо на выпас, а сам Ши Вэнь оседлал новенький малогабаритный навозоуборочный трактор. Эту чудо-машину он приобрел сразу после получения кредита за двадцать с лишним тысяч юаней. Деньги приличные, но агрегат окупал себя с лихвой, превращая каторжный труд в легкую прогулку.
Раньше на чистку стойл уходило полдня, теперь же, маневрируя на тракторе, он вычищал весь коровник за пятнадцать минут, попутно распыляя дезинфицирующий раствор. Собранный навоз отвозился прямиком к силосным ямам и сбрасывался туда одним нажатием рычага. Красота, да и только!
Ближе к полудню на Пастбище семьи Ши прибыла бригада строителей. Ши Вэнь давно планировал расширить хозяйство и возвести новый большой загон в северо-восточном секторе усадьбы. Бумажная волокита затянулась, но на днях чиновники наконец выдали официальное разрешение.
Поголовье росло не по дням, а по часам, и старый хлев трещал по швам. Без новых площадей было не обойтись. Новый коровник позволил бы грамотно зонировать пространство и организовать полноценный карантинный блок, чтобы больше не ютиться на пыльном заброшенном складе.
Строителей посоветовал Лао Чжан — здешняя проверенная артель, славившаяся честным подходом и разумными ценами. Договорились работать под ключ: за триста восемьдесят юаней за квадратный метр бригада брала на себя все расходы по материалам, укладке плитки, возведению перегородок и кровле. Ши Вэню оставалось лишь оплатить установку стеклопакетов и разводку коммуникаций.
Располагая свободными средствами, Ши Вэнь не стал мелочиться и вникать в каждую деталь — подписал договор и доверил работу профессионалам. Ребята не подвели: работа спорилась, и уже через месяц на окраине пастбища красовалось просторное здание площадью в пятьсот квадратных метров. За это время электрик успел провести свет и воду, а стекольщики вставили герметичные рамы.
Новая постройка была спроектирована по последнему слову зоотехники: отличная вентиляция, обилие естественного света и продуманная система теплоизоляции. Ши Вэнь решил расселить своих подопечных: овцы оставались в старом помещении, а коровы переезжали в новые апартаменты. Едва завершились отделочные работы, он первым делом перевел туда выздоравливающую пятерку.
То ли таинственная способность Ши Вэня набрала силу, то ли у бурых коров оказался мощный врожденный иммунитет, но все пять голов благополучно перенесли кризис. Коровы не просто выжили — они так округлились и похорошели, что хоть сейчас на выставку отправляй. Продай он их теперь перекупщикам по рыночной цене — тысяч по двадцать за голову, — чистая прибыль составила бы больше восьмидесяти тысяч юаней. Но финансовая петля на его шее больше не затягивалась, так что спешить с продажей ради сиюминутной выгоды он не собирался.
Выждав еще немного, Ши Вэнь пригласил Скевеля провести финальное обследование. Как только ветеринар официально подтвердил полное выздоровление животных, парень вооружился новеньким электрическим доильным аппаратом и за пару приходов наполнил три глубоких бидона. Это было его первое собственное молоко. Благодаря питательному корму и сочной траве оно имело благородный кремовый оттенок и пахло так сладко, что слюнки текли.
Бережно доставив ведра в дом, Ши Вэнь перелил свежее молоко в начищенную кастрюлю и поставил на медленный огонь. По мере нагревания на поверхности начала схватываться плотная, жирная пенка, а по всей кухне поплыл такой густой, дурманящий сливочный аромат, что закружилась голова.
Псы, разумеется, почуяли лакомство за версту. Не прошло и пяти минут, как вся банда выстроилась у порога кухни. Даже обычно невозмутимый Хэйва не устоял перед искушением. Собаки сидели рядком, нетерпеливо поскуливая и переводя взгляды с кастрюли на хозяина.
Особенно усердствовал Аньва: этот прирожденный подлиза выдавал такие берущие за душу рулады, что устоять было невозможно. Он деликатно скреб когтями деревянный косяк, торопя хозяина. Ши Вэнь плавно помешивал закипающее молоко, слушая этот трогательный концерт, и улыбка сама собой расплывалась на его лице.
Наконец белая пена поднялась шапкой. Ши Вэнь выключил плиту и разлил дымящееся лакомство по мискам. Себе он налил полную кружку, а вот мохнатой троице досталось лишь по паре глотков на донышке.
Выставив миски за порог, он скомандовал «можно!», а сам с удовольствием прислонился к косяку, грея ладони о свою чашку. Хэйва и Лэва не заставили себя ждать — мгновенно уткнулись носами в миски, шумно и самозабвенно лакая теплое угощение.
Но Аньва и тут проявил характер. Сначала он заглянул в кружку Ши Вэня, затем скосил глаза на свою сиротливую порцию и обиженно толкнул миску лапой:
— Гав!
— Малышам много нельзя, — строго пояснил парень.
Аньва склонил голову набок, уставившись на него блестящими глазами, полными глубочайшего скепсиса:
— Гав?
— Чистая правда, — Ши Вэнь сделал глоток и зажмурился от удовольствия. — Перепьешь молока — живот скрутит. Придется вызывать доктора Скевеля с его огромным шприцем.
С этими словами он изобразил пальцами укол.
Воспоминания о недавней вакцинации были еще слишком свежи. Едва завидев этот зловещий жест, Аньва мгновенно все осознал. Он испуганно прижал уши, потоптался вокруг своей миски, словно решая сложную дилемму, и наконец обреченно принялся вылизывать сладкое донышко.
Ши Вэнь стоял на пороге, глядя на дружно лакающих псов, и не спеша отпивал из своей кружки. Первое молоко его собственного хозяйства превзошло все ожидания: невероятно нежное, насыщенное, с долгим сладковатым послевкусием.
«До чего же приятно наслаждаться плодами собственного труда», — с теплотой подумал он, провожая взглядом первые лучи солнца, заливавшие его бескрайнее пастбище.
http://bllate.org/book/16970/4626792
Готово:
