Готовый перевод Heart-Hunting Game / Игра: Охота на сердце: Глава 2.

Глава 2. Возвращение

Июльские ливни утопили город в непроглядной сырости. Внезапные потопы обрушивались на улицы сплошной стеной воды, не оставляя прохожим ни единого шанса укрыться — капризы погоды ставили в тупик даже многоопытных метеорологов.

В раздевалке элитного клуба царила неестественная, вязкая тишина, которую нарушал лишь монотонный гул работающего кондиционера. Весь персонал суетился снаружи, обслуживая разгоряченных гостей. На длинной скамье замерла высокая, худощавая фигура. Черная одежда контрастировала с мертвенно-бледной кожей, превращая сидящего мужчину в мрачный, застывший монохромный портрет.

Он сверлил взглядом пол, не шевеля ни единым мускулом, подобно безжизненному каменному изваянию. Темные пряди соскользнули на лоб, спрятав слегка раскосые глаза. Тень поглотила половину его лица, подчеркивая лишь неестественно алые, налитые кровью губы — деталь, придающая его красоте пугающий, потусторонний оттенок.

Щелчок дверного замка разорвал тишину. Тяжелая створка распахнулась, впуская внутрь мужчину средних лет в строгой рубашке и брюках — местного администратора. В образовавшуюся щель хлынула оглушительная волна клубной музыки, едва не заглушив его резкий голос:

— Чэнь Шу, шевели батонами! Чего ты там копаешься с этой одеждой? VIP-ложа шестьсот восемь! Опоздаешь — отправлю другого!

Он заглянул лишь для того, чтобы отдать приказ, не дожидаясь ответа. Бросив слова в воздух, администратор поспешно скрылся. Дверь захлопнулась, вновь отсекая раздевалку от внешнего мира и возвращая в помещение глухое безмолвие.

Услышав окрик, фигура на скамье наконец шевельнулась. Мужчина медленно поднял голову и встретился взглядом со своим отражением в настенном зеркале. Оттуда на него смотрело юное, до боли знакомое лицо.

Смольные пряди. Слегка прищуренные, вытянутые глаза. Из-за вечно сбитого режима под нижними веками залегли легкие тени, отчего взгляд обретал глубокую, пронизывающую до костей прохладу. Однако уголки губ от природы чуть приподнимались вверх, создавая обманчивую иллюзию мягкости и дружелюбия.

Это лицо принадлежало двадцатилетнему Чэнь Шу.

Двадцатилетнему, еще полному надежд и амбиций Чэнь Шу.

Он медленно приблизился к зеркалу. К этой свежей, юношеской физиономии примешивался тяжелый, декадентский лоск — след роскоши и порока, впитанный им в прошлой жизни. Разительный контраст с той серой, опустошенной маской мертвеца, шагнувшего в черные воды ледяной реки.

Как такое возможно? Неужели он переродился?

Осознав это, Чэнь Шу судорожно вцепился пальцами в раму. Его глаза неотрывно пожирали собственное отражение. Он до одури боялся, что все это — лишь предсмертная галлюцинация, но острые края рамы больно впивались в ладони. Физическая боль служила неопровержимым доказательством: он жив. Это реальность.

— Ну как, нравится вкус новой жизни?

Вкрадчивый, пропитанный дьявольским магнетизмом голос вырвался прямо из густой тени, заставив волоски на затылке встать дыбом.

Чэнь Шу замер и резко вскинул голову. Прямо из воздуха начала ткаться призрачная черная дымка. Она извивалась, уплотнялась, пока не обрела форму гротескного, пугающе грациозного создания — Черной змеи.

Тварь скользнула по его ледяной, бледной руке, обвиваясь вокруг предплечья. Она тяжело опустила массивную голову ему на правое плечо, лениво пробуя воздух раздвоенным жалом. В тусклом свете ламп ее чешуя переливалась влажным обсидиановым блеском.

— В прошлой жизни тебе просто чуть-чуть не хватило удачи. Неужели не хочешь переиграть партию и сорвать банк?

Дыхание Чэнь Шу на мгновение оборвалось.

— Кто ты? — выдохнул он.

Он всегда отличался нездоровым бесстрашием. Внезапное появление демонического змея не вызвало у него паники. Напротив, вглядываясь в эту бездну, он чувствовал странное, необъяснимое притяжение — словно встретил сородича.

Черная змея плавно перетекла по его спине, устроившись на левом плече. Ее рубиновые глаза полыхнули в полумраке зловещим, кровавым огнем.

— Это совершенно неважно. Важно лишь то, что я дарю тебе шанс начать все с чистого листа. В этой жизни те, кого ты ненавидишь, захлебнутся собственной кровью в сточной канаве. Все, что ты упустил, само прыгнет тебе в руки. А то, чего ты безуспешно жаждал, достанется тебе по щелчку пальцев...

Змей рисовал в воздухе опьяняющие картины безоблачного будущего, но Чэнь Шу оставался абсолютно глух к сладким речам. На его точеном лице застыла маска холодного цинизма. Он слишком хорошо знал: у судьбы на все висит ценник.

— Зачем тебе помогать мне? — отрезал он. — Какова цена?

Никто лучше него не понимал: за дьявольским соблазном всегда скрывается смертоносный капкан.

Черная змея тихо, утробно рассмеялась. Ей определенно пришелся по вкусу этот проницательный смертный. Приблизившись к самому уху Чэнь Шу, она прошептала бархатным тоном, скрывающим лезвия чистейшей злобы:

— Подойди к Чжуан Иханю. Заставь его полюбить тебя, а затем...

Тварь выдержала театральную паузу, растягивая гласные, и сладострастно выдохнула:

— ...вышвырни его вон.

Отчаяние и агония человека, выброшенного на помойку тем, кого он любит — изысканнейший деликатес в мироздании. Предвкушая грядущее пиршество из чужих страданий, змей довольно хлестнул хвостом по воздуху.

Чэнь Шу опешил.

— Кого, ты говоришь, я должен вышвырнуть?

Рубиновые глаза хитро блеснули:

— Того, кого ты ненавидишь каждой клеткой тела, но при этом слепо обожаешь. Того, кому ты всадил нож в спину, но чью любовь так и не смог заслужить. И кто же это может быть?

Ливень за стенами здания набирал силу. Сквозь толстое стекло пробивался приглушенный гул непогоды. Извилистые потоки воды хлестали по окну, размывая неоновые огни далеких небоскребов в грязные цветные пятна. Ветер завывал так яростно, словно вознамерился вырвать этот мир с корнем и перевернуть его вверх дном.

Бум!

Дверь в раздевалку с грохотом распахнулась от удара ноги. На пороге стоял вовсе не администратор, а разодетый по последней моде парень. Не тратя времени на приветствия, он вцепился в рукав Чэнь Шу и потащил его к выходу.

— Да елки-палки, ты чего телишься в свой первый рабочий день?! Я, блин, из кожи вон лез, чтобы протолкнуть тебя сюда! Слушай внимательно: сегодня в VIP-ложе гуляют жирные клиенты. Выжми из себя максимум! Если кто-то из них положит на тебя глаз, за одну ночь срубишь вот столько!

Этому пышущему энтузиазмом парню едва перевалило за двадцать. Каштановые волосы уложены по последним трендам, на теле — черная майка и усыпанная заклепками джинсовка, а пальцы унизаны десятком дешевых металлических колец. Весь его облик кричал о желании выделиться, но благодаря молодости и смазливому лицу это не выглядело отталкивающе вульгарно. Наоборот, в нем кипела дерзкая, первобытная энергия, идеально вписывающаяся в мерцающий светомузыкой хаос ночного клуба.

Чэнь Шу уставился на вошедшего, чувствуя легкое головокружение от нахлынувших воспоминаний:

— Дуань Чэнцай?

Они делили комнату в общежитии на шестерых. Четверо местных, и лишь они вдвоем — выходцы из глухих деревень, что невольно сплотило их сильнее остальных.

В студенческие годы карманы Чэнь Шу вечно пустовали. Он перебивался с хлеба на воду, в то время как Дуань Чэнцай щеголял в брендовых шмотках и сорил деньгами направо и налево. Загадка разрешилась в один из поздних вечеров после занятий. Чэнь Шу случайно увидел, как его соседа высаживает из элитного спорткара какой-то богатенький мажор. Тогда-то и вскрылась правда о ночных подработках парня в статусе хост-модели. А чуть позже Чэнцай затащил в этот сверкающий, прогнивший мир и самого Чэнь Шу.

Вот только в прошлой жизни судьба обошлась с Дуань Чэнцаем жестоко.

Парень имел глупость по-настоящему влюбиться в одного из золотых мальчиков. Для мажора это стала лишь забавная интрижка, минутная блажь — богачи не воспринимают мальчиков по вызову всерьез. Осознав это, Чэнцай сломался. Он вскрыл себе вены прямо в комнате общежития. Залил кровью весь пол. Его, едва дышащего, с белым как мел лицом, грузили в карету скорой помощи под вспышки смартфонов и перешептывания толпы зевак-студентов.

Чэнь Шу стер из памяти мелкие детали той ночи. Осталась лишь непроглядная темень, скрывшая луну, да паника соседей по комнате, волокущих обмякшее тело вниз по лестнице. Кровь хлестала нескончаемым потоком, оставляя на ступенях жуткие, скользкие багровые кляксы. Зрелище, от которого стыла кровь в жилах.

Когда Чэнь Шу навестил его в больнице, Дуань Чэнцай лежал на койке — прозрачный, лишенный воли к жизни кусок плоти. Из него словно выкачали саму душу. Его пересохшие губы безостановочно, как заезженная пластинка, шептали одно и то же:

— Чэнь Шу... как же я жалею... я так жалею...

О чем он жалел? О том, что ступил на эту кривую дорожку? Что утянул за собой на дно и друга? Что забросил учебу, позволив ядовитым неоновым огням мегаполиса ослепить себя? Или о собственной непроходимой тупости — о наивной вере в то, что небожитель из высшего общества способен полюбить грязного эскортника?

Возможно, обо всем сразу. А может, ни о чем из этого.

Только сейчас, глядя на живого, полного сил Чэнцая, Чэнь Шу пронзила ледяная догадка. Небеса с самого начала показали ему финал. Их с Чжуан Иханем крах предрешили и разыграли перед его глазами задолго до того, как он сам шагнул в эту пропасть. Но ядовитая, фанатичная одержимость залепила ему глаза. Он, слепец, искренне верил, что сможет перегрызть глотку самой судьбе.

За эту секундную заминку Дуань Чэнцай уже успел дотащить Чэнь Шу до дверей нужной ложи. Прямо перед тем как толкнуть массивную створку, парень вдруг затормозил, словно вспомнив нечто жизненно важное. Он резко обернулся и зашипел прямо в лицо другу:

— Заруби на носу: никаких больше «Дуань Чэнцаев» на публике! Звучит как имя деревенского дурачка. Здесь я Кевин! Ке-вин! Усек?!

Моральный компас Дуань Чэнцая всегда барахлил, но конченым подонком он не был. В поисках Чэнь Шу он потерял драгоценное время. К моменту их появления внутри ложи уже выстроилась целая шеренга парней по вызову. Один взгляд — и становилось ясно: собрали все мыслимые типажи молодых красавчиков. От смазливых мальчиков в корейском стиле до горы мышц с квадратными челюстями. Выбирай — не хочу.

Многие из них, как и Чэнь Шу, подрабатывали после учебы. Парочка даже училась в академии искусств. Этим ребятам не требовался сложный грим или брендовые шмотки — бьющая ключом молодость и свежесть продавались лучше любых ухищрений.

Дуань Чэнцай, обладая непробиваемой наглостью, ввинтился прямо в центр шеренги. Места хватало максимум на восьмерых, так что появление девятого заставило всех недовольно потесниться. Сосед справа, тот самый перекачанный амбал, наградил Чэнцая испепеляющим взглядом и процедил сквозь зубы, стараясь не привлекать внимание гостей:

— Ты совсем страх потерял, урод? Вали в конец очереди!

Чэнцай и ухом не повел. Он лишь с деланным равнодушием одернул лацканы джинсовки. Черта с два он пойдет в конец! Встать сзади — значит стать невидимым для клиентов. Только клинические идиоты добровольно прячутся в тени.

Упиваясь собственной наглостью, он совершенно не заметил, что Чэнь Шу давно вырвался из его хватки. Тот стоял в самом темном углу заднего ряда. Засунув руки в карманы, Чэнь Шу безмолвно опирался на стену. Тусклый свет атмосферных ламп едва скользил по его лицу. Заметить его в этой полутьме мог лишь тот, кто целенаправленно искал.

Всю противоположную стену ложи занимали панорамные окна. Отсюда город открывался как на ладони, прорезанный сияющей артерией центрального проспекта. Лес небоскребов уходил за горизонт. Неоновые вывески спорили яркостью со звездами. Там, глубоко внизу, крошечные фигурки людей суетливо метались в поисках укрытия от проливного дождя. А здесь, на вершине мира, люди упивались роскошью, стирая грань между сном и явью.

Вдоль огромных окон полукругом выстроились массивные диваны из черной кожи. На них развалились семь или восемь молодых людей обоего пола. Лишь парочка из них уже нашла себе компанию на вечер. Остальные скучали в одиночестве — именно для них и устроили эти смотрины.

Их присутствие здесь вовсе не гарантировало ночных утех. Зачастую богачам просто требовалась массовка для шумных алкогольных игр. Но публика в этой ложе обладала либо огромной властью, либо неприличными деньгами. Даже за банальную компанию с парой выпитых бокалов здесь платили столько, что у обычного студента закружилась бы голова. Неудивительно, что выстроившиеся в ряд парни лезли вон из кожи, стреляя глазками и демонстрируя свои лучшие ракурсы.

В самом центре диванной композиции вальяжно раскинулся молодой мажор. В уголках его губ дымилась сигарета. Весь его вид кричал о расхлябанности и вседозволенности, но аура подавляла — с такими типами лучше не шутить. Он брезгливо скользнул взглядом по шеренге, поморщился и небрежно бросил:

— Второго, третьего, пятого, седьмого и восьмого оставьте. Остальные — на выход.

Гора мышц с досадой выдохнула, прощаясь с легкими деньгами. Кевин-Чэнцай же праздновал триумф — он остался.

Отбракованным парням оставалось лишь опустить глаза, пряча жгучую зависть и разочарование, и покорно потянуться к двери. Проходя мимо сияющего как медный таз Чэнцая, перекачанный амбал вдруг резко дернул плечом, мощно впечатав его прямо в бок наглецу. Случайно или намеренно — значения уже не имело.

Чэнцай взвизгнул, потерял равновесие и полетел на пол. Пытаясь устоять, он замахал руками и ухватился за соседей. Шеренга посыпалась как костяшки домино. Второй, третий, пятый и седьмой номера рухнули друг на друга в нелепую, барахтающуюся кучу-малу.

Богатые наследники, явно не ожидавшие подобного циркового представления, на секунду оторопели. Затем кто-то не выдержал и прыснул. Смех оказался заразительным — уже через мгновение вся ложа хохотала до слез, наблюдая за барахтающимися на полу парнями.

Парни с пунцовыми от стыда лицами кое-как поднялись на ноги, одарив Дуань Чэнцая полными ненависти взглядами. Тот лишь морщился, потирая ушибленный зад, и озирался в поисках виновника своего падения. Но гора мышц уже давно растворилась в коридорах клуба, не оставив после себя и следа.

Единственным, кто не издал ни звука, оставался тот самый пугающий мажор в центре дивана. Он равнодушно стряхнул пепел с сигареты, чуть вздернул подбородок и бросил в сторону Чэнцая короткий, ледяной вопрос:

— Эй, иди сюда. Ты под каким номером?

Глаза Чэнцая жадно блеснули. Он тут же подскочил к дивану, виляя хвостом:

— Второй молодой господин Чжуан! Я номер восемь! Можете звать меня просто Кевин!

Чжуан Ифань раздраженно отмахнулся:

— Я не с тобой разговариваю.

Он отодвинул в сторону маячащую перед лицом физиономию Кевина. Тлеющий огонек сигареты описал дугу и замер, указывая точно на Чэнь Шу, который уже собирался покинуть ложу вместе с отвергнутой группой. Голос прозвучал негромко, но в наступившей тишине его услышали все:

— Эй, в черном. Подойди.

В воздухе повисла мертвая тишина, звонкая до такой степени, что можно было услышать стук падающей булавки. В ту же секунду десятки глаз метнулись в указанном направлении. Только сейчас публика осознала, что в толпе смазливых мальчиков затерялась настоящая жемчужина. Пока Чэнь Шу держался особняком, его не замечали, но теперь, на контрасте с остальными, он выделялся как журавль в стае куриц. Высокий, с безупречной осанкой, он излучал острую, хищную грацию молодого бамбука. Даже со спины, наметанный глаз опытных завсегдатаев безошибочно опознал в нем эксклюзивный товар.

Услышав голос Чжуан Ифаня, сердце Чэнь Шу пропустило удар, сжавшись в болезненный комок. В одно мгновение он перенесся на тот промерзший берег. Он снова задыхался, снова чувствовал, как этот человек раз за разом швыряет его в ледяную воду и выдергивает обратно. Фантомное удушье сдавило горло, а холод, казалось, вновь прошил тело до самых костей.

Заметив его оцепенение, Чжуан Ифань недовольно цокнул языком, нахмурив брови:

— Оглох? Я сказал, повернись.

Выбора не оставалось. Чэнь Шу медленно остановился и развернулся лицом к ложе. Стоило свету выхватить его черты из полумрака, как по рядам зрителей пробежал тихий, изумленный шепоток.

Контингент парней по вызову в таких заведениях почти всегда состоял из юнцов. В основном, едва перешагнувших двадцатилетний рубеж студентов. Их лица сияли свежестью, но за этой свежестью скрывалась звенящая пустота — отсутствие жизненного опыта делало их поверхностными и суетливыми. Весь их шарм сводился к слою пудры и слащавым улыбкам. Они напоминали мелкие лужицы после дождя — блестящие на солнце, но просматривающиеся до самого дна, не вызывающие ни малейшего желания заглянуть глубже.

Чэнь Шу тоже был молод. Но за его плечами лежал груз прожитой жизни. В прошлой жизни он прошел горнило высшего света рядом с Чжуан Иханем. Он строил империю, плел интриги и ломал конкурентов на фондовом рынке. Его аура впитала в себя десятилетия тяжелого, порой кровавого опыта. Этот дикий, режущий глаз контраст между юным телом и ледяной зрелостью взгляда приковывал к себе намертво.

Темнее глубокого омута. Непостижимее безлунной ночи.

Годы нищеты и изнурительного крестьянского труда выковали его тело, сделав его сухим и жилистым. Никакой искусственной, стероидной горы мышц, но и никакой болезненной, щенячьей худобы, характерной для его сверстников-студентов. В сочетании с чертовски привлекательным лицом, это давало взрывоопасный эффект. Рассматривая его сверху донизу и снизу доверху, невозможно было найти ни единого изъяна. Глаза многих присутствующих в ложе загорелись откровенным голодом.

Яркие, приторные леденцы — это, конечно, вкусно. Но глоток выдержанного, терпкого красного вина бьет в голову куда сильнее. На фоне Чэнь Шу все эти смазливые мальчики разом поблекли и превратились в дешевый ширпотреб.

— Черт возьми, второй господин Чжуан... Ну у тебя и нюх! Мы ведь чуть не пропустили такой бриллиант, — подобострастно вбросил кто-то из свиты.

Чжуан Ифань самодовольно усмехнулся. Он и сам понимал, что сорвал куш. Кто бы мог подумать, что в этом клубе водится птица такого полета? Безупречное лицо, идеальная фигура, а главное — эта аура. С такими данными прямая дорога в кинозвезды, а не в эскорт.

Все вокруг были уверены, что Ифань оставит этот лакомый кусок себе — его всеядность в плане выбора партнеров ни для кого не являлась секретом. Но, вопреки ожиданиям, он вдавил окурок в пепельницу, слегка приподнял подбородок и кивнул Чэнь Шу на дверь смежного VIP-помещения:

— Личико у тебя что надо. Останешься. Там, в дальней комнате, мой друг перебрал с алкоголем. Поведешь его в отель. И чтобы обслуживание было по высшему разряду, понял?

Эти слова упали в толпу подобно гранате. По рядам мажоров прокатилась волна немого шока. Они переглядывались, не в силах скрыть ошеломления.

Причина этой реакции лежала на поверхности: тем самым «другом», спящим в соседней комнате, был не кто иной, как старший наследник кланов — Чжуан Ихань.

http://bllate.org/book/16954/1689528