Готовый перевод Heart-Hunting Game / Игра: Охота на сердце: Глава 1.

Глава 1. Взгляд назад

«На мою долю выпало ничтожно мало любви и до тошноты много ненависти. Я тешил себя иллюзией, что шелест купюр заполнит зияющую пустоту внутри, но жажда денег, подобно колонии ненасытных термитов, лишь выгрызла мою душу до самого основания».

Зима в этом году вцепилась в горло мертвой хваткой. Вчерашний снег не успел растаять, превратившись в жесткую, колючую корку. Ледяные волны раз за разом с рокотом обрушивались на каменистый берег, окатывая тело студеной водой. Холод прошивал насквозь, вгрызаясь в самые кости.

Телохранители навалились на Чэнь Шу, впечатывая его лицом в промерзшую землю. Острый гравий раздирал щеку в кровь. Прямо под ним зиял крутой, скользкий обрыв — стоило людям позади сделать одно резкое движение, и он рухнул бы в бездонную, жадно чавкающую пасть реки.

— Ну что, заговоришь, наконец? — прорезал гул ветра ледяной, сочащийся неприкрытой жаждой крови голос.

Чжуан Ифань исчерпал последние крохи терпения. Он с трудом сдерживал порыв немедленно утопить эту неблагодарную тварь.

— Мой брат кормил и одевал тебя годами. Без него ты бы до сих пор разливал алкоголь и раздвигал ноги в дешевом клубе! И чем ты отплатил? Снюхался с конкурентами и слил им технологию чипов?! Имена, живо! Кто твой связной? Клянусь, если продолжишь молчать, я прямо сейчас переломаю тебе ноги и отправлю кормить рыб!

Находясь на волоске от гибели, прижатый к земле мужчина даже не дрогнул. Из его разодранного горла вырвался хриплый, надломленный смешок. Грязь и свежая кровь пятнали точеное лицо, отчего бледная кожа приобрела мертвенно-восковой оттенок. Спутанные пряди волос падали на глаза — темные, бездонные, полные ядовитой усмешки и демонической обреченности.

— А сам Чжуан Ихань... почему не пришел выбить из меня дерьмо лично? — выплюнул он.

Совершить предательство и скалиться в лицо смерти — поистине, гнилая природа, впитанная с молоком матери.

Чжуан Ифань резко опустился на корточки и наотмашь похлопал Чэнь Шу по окровавленной щеке, процедив сквозь стиснутые зубы:

— Даже не надейся, что брат явится спасать твою шкуру. Он физически не переваривает предателей. Сдохнешь здесь — он и бровью не поведет.

Резко поднявшись, он бросил охранникам:

— В воду его!

Убивать пленника по-настоящему в планы не входило. Но обвязанное веревками тело раз за разом швыряли в ледяную пучину и грубо выдергивали обратно. Каждое погружение превращалось в изощренную пытку: легкие горели от нехватки кислорода, вода заливала глотку, грань между жизнью и удушьем неотвратимо стиралась.

Чэнь Шу давно сбился со счета, сколько раз захлебывался. В ушах стоял непрерывный, сводящий с ума звон. Зрение застлала мутная пелена. Перед глазами, подобно выцветшей кинопленке, замелькали обрывки прожитых лет — далеких, сюрреалистичных, иллюзорных.

Вплоть до вчерашнего вечера жизненный путь Чэнь Шу вызывал у многих лишь жгучую зависть. Кто-то называл это сказкой о нищем, нашедшем золото, кто-то — дьявольским везением. Настоящий триумф над судьбой.

Он вырос в забытой богом горной глуши. Мать рано сошла в могилу, отец с больным сердцем не тянул тяжелую работу, а на шее висели двое младших брата и сестра. Абсолютный, беспросветный тупик.

Но даже в школе, где учителя коверкали английские слова из-за дикого акцента, Чэнь Шу зубами выгрыз себе право на будущее. Он поступил в университет в Городе А. Не самое престижное заведение, далеко не элитное, но это стала единственная шаткая лестница, до которой он смог дотянуться.

Оказавшись в мегаполисе, в окружении столичных студентов с лучшими репетиторами, гордость Чэнь Шу — его оценки — быстро померкли. Он не скатился на дно, но навсегда лишился статуса «лучшего». Стипендии ускользали сквозь пальцы, а крошечный образовательный кредит мгновенно растворялся в водовороте сверкающего, пропитанного запахом дорогих духов и выхлопных газов города.

По наводке такого же нищего соседа по комнате, Чэнь Шу переступил порог ночного клуба, пополнив ряды хост-моделей. Именно тогда одна его нога прочно увязла в серой зоне. И именно в этом прокуренном мраке он столкнулся с Чжуан Иханем.

С человеком, который переломал хребет его судьбе. С типичным представителем так называемого «высшего общества».

Иди жизнь своим чередом, их миры никогда бы не пересеклись. Чжуан Ихань — наследник огромной империи, вернувшийся после учебы за границей. Молодой, но уже прославившийся в деловых кругах железной, безжалостной хваткой. У таких людей есть все. Кроме, разве что, недосягаемой любви, той самой заветной «незапятнанной луны».

В первый рабочий день Чэнь Шу судьба бросила кости. Чжуан Иханю только что отказал объект его обожания. Напившись до потери пульса, бизнесмен рухнул на диван, а его приятели-мажоры, решив «помочь» другу сбросить напряжение, ткнули пальцем в случайного парня. Палец безошибочно указал на жмущегося в тени новичка — Чэнь Шу.

Тогдашний, зеленый и наивный юнец совершенно не разбирался в правилах грязных игр богачей. Он просто выполнил свою работу — притащил пьяного клиента в гостиничный номер. Спустя долгие годы Чэнь Шу до сих пор чувствовал на своей коже этот взгляд. Взгляд протрезвевшего Чжуан Иханя. Пронзительный. Замораживающий кровь в жилах.

Старший господин Чжуан отличался непомерной гордыней и презрением к простым смертным. Провести ночь с дешевой клубной шлюхой стало для него клеймом, грязным пятном на безупречной репутации. Если бы не эмоциональная уязвимость Чжуан Иханя в тот момент, если бы не внезапно накатившая пустота, толкнувшая его на покупку чужого тела, он бы стер Чэнь Шу в порошок.

Но вместо этого он купил его. На долгих девять лет.

Младший брат сказал чистую правду. Чжуан Ихань не просто оплачивал счета. Он отправил отца Чэнь Шу за границу на сложнейшую операцию по пересадке. Он оплатил учебу, протолкнул юношу в сферу бизнес-администрирования, ввел в святая святых своей компании. Он дал деревенскому оборванцу бетонный фундамент в столице.

Чего еще желать?

Обласканный таким вниманием, получивший богатство и статус, о которых другие не смели даже мечтать, Чэнь Шу обязан был пасть ниц в благодарности.

И он благодарил. Но в тот период беспросветной зависимости, незаметно для самого себя, он совершил фатальную ошибку — влюбился. Это чувство проросло в сердце чертополохом, пустило корни, вытягивая все соки. Чем больше он жаждал взаимности, тем сильнее захлебывался в агонии.

Спроси кто угодно, насколько глубока эта любовь — Чэнь Шу не подобрал бы слов. Он знал лишь одно: если ему не суждено получить ответ, он скорее сожжет все дотла, чем позволит кому-то другому завладеть своим сокровищем.

Вот только Чжуан Ихань не испытывал к нему ничего.

В его сердце прочно обосновался другой человек, и за девять лет рабской преданности Чэнь Шу не продвинулся ни на шаг. Для Чжуан Иханя он так и остался грязным деревенщиной, который подло воспользовался чужим пьяным беспамятством, запрыгнул в постель и украл себе несколько лет сытой жизни.

Безжалостный речной ветер рвал барабанные перепонки. Полумертвый, распластанный на обледенелых камнях Чэнь Шу зашелся в судорожном кашле. А затем рассмеялся. Его плечи тряслись от хохота, смешанные с кровью и водой слезы катились по вискам. Со стороны он выглядел как окончательно спятивший безумец.

— Где Чжуан Ихань? — прохрипел он сорванным голосом. — Почему не соизволил прийти?

Чжуан Ифань посмотрел на него сверху вниз, брезгливо скривившись.

— Хватает же тебе наглости спрашивать о брате после того, как ты вонзил ему нож в спину.

Младший Чжуан всегда презирал эту деревенскую рвань. Неважно, сколько дорогих костюмов нацепил на себя этот ублюдок, гнилое нутро не спрячешь. Вся его мелочная, расчетливая натура отпечаталась на лице; в глазах не отражалось ничего, кроме знаков валют. Ифань искренне не понимал, зачем брат годами держал при себе этот мусор. Одно сплошное унижение.

Устав морозить ноги на пронизывающем ветру, Ифань вскинул запястье, взглянув на циферблат. Небо на востоке начало наливаться свинцом — близился рассвет.

— Последний шанс, — отчеканил он, глядя прямо в глаза предателю. — Отвечай. Иначе больше никогда не откроешь рот!

Он шагнул к краю, занося ногу для решающего удара.

И в этот самый момент тишину разорвал гул двигателей. По эстакаде над рекой плавно катился угольно-черный «Майбах», сопровождаемый двумя «Порше» того же цвета.

Массивная туша «Майбаха» прижалась к обочине. Два коротких, властных гудка прорезали стылый утренний воздух, заставив Чжуан Ифаня замереть на полушаге. Узнав знакомые очертания автомобиля, он распахнул глаза.

— Брат?!

Уже начавший терять сознание от переохлаждения Чэнь Шу резко вскинул голову. Мертвенно-бледное лицо исказила судорога. Неведомая сила заставила мышцы напружиниться: пошатываясь, он начал медленно подниматься с колен.

Дверца водительского сиденья распахнулась. На мокрый асфальт ступил мужчина в длинном темном пальто. Чертами лица он разительно напоминал Ифаня, но его красота отливала смертельным холодом. Равнодушный, тяжелый взгляд скользнул по собравшимся внизу людям, обрушивая на них подавляющую, первобытную ауру власти.

Чжуан Ихань.

Сердце Чэнь Шу совершило один безумный, болезненный кульбит, ударившись о ребра, а затем провалилось в абсолютную мерзлоту. Грудь разорвало так, будто чья-то невидимая рука вырвала кусок плоти, оставив лишь сквозную дыру, в которой завывал ветер.

Он слишком хорошо знал методы Чжуан Иханя. Старший господин Чжуан никогда не появляется просто так. Он пришел вершить суд. Жестокость Ифаня — лишь детские игры в песочнице, показушный рык щенка по сравнению с ледяным гневом этого человека.

Ожидание наихудшего финала парадоксальным образом принесло в душу абсолютный покой.

Чэнь Шу не сводил взгляда с Чжуан Иханя. Он смотрел, как старший брат спускается с эстакады, как безупречно чистые черные туфли вязнут в грязном снегу и крошеве из камней, пока не останавливаются прямо перед ним. Высокая, стройная фигура мужчины почти сливалась с ночными тенями. Его лицо ничуть не изменилось со дня их первой встречи, разве что обзавелось скрытой, смертоносной остротой. Голос прозвучал подобно треску вечных льдов на горной вершине:

— Почему?

Никакой ожидаемой ярости. Никакого отвращения. Лишь глухое, отстраненное равнодушие — точно такое же, как и все минувшие девять лет. Словно перед ним стоял не предатель, а пустой звук, случайный прохожий.

«Почему?» — Чэнь Шу чуть склонил голову набок. О чем именно спрашивает Чжуан Ихань? О том, ради чего он слил новейшую технологию чипов конкурентам? На самом деле, ответ до смешного прост.

Чэнь Шу стер тыльной стороной ладони кровь с разбитых губ. На его лице расцвела издевательская, болезненная ухмылка, пугающе яркая в ночном мраке. Из разодранного горла сочащимся ядом хрипом вырвались слова:

— Чжуан Ихань, я просто хотел, чтобы ты захлебнулся дерьмом. Твои страдания — моя радость.

Мужчина едва заметно приподнял бровь:

— Я плохо с тобой обходился?

Повисла мертвая тишина. А затем Чэнь Шу хрипло рассмеялся. Его серое, изможденное лицо вдруг вспыхнуло пугающим, лихорадочным очарованием, приковывающим взгляд. Он медленно покачал головой:

— Нет... ты обходился со мной слишком хорошо.

Именно это и заставляет ненавидеть тебя еще сильнее, разве нет? Ты вытащил меня с самого дна. Еда, одежда, крыша над головой — все от тебя. Моя карьера, моя новая жизнь, весь этот фальшивый лоск — все это твои подачки. Ты дал мне так много, ты заботился обо мне, но... ты меня не любил. Так скажи, как такому гнилому, мерзкому ублюдку от природы, как я, найти в себе силы простить и отпустить? Одно это перевешивает тысячи мелких, ничего не значащих грехов.

— Еб твою мать! Одной ногой в могиле, а все пасть разеваешь!

Чжуан Ифань больше не мог слушать этот бред. Ослепленный яростью, он рванулся вперед, готовясь впечатать кулак в лицо предателя, но Чжуан Ихань небрежным жестом преградил ему путь. Как бы ни кипела кровь младшего брата, перед авторитетом старшего он мог лишь стиснуть зубы, сверля Чэнь Шу полным ненависти взглядом.

Чжуан Ихань сделал шаг вперед. Ледяной речной ветер рвал полы его пальто, но каждое движение мужчины излучало врожденную властность. В его глубоком, пробирающем до костей голосе по-прежнему не звучало ни капли злости:

— Чэнь Шу. За девять лет рядом со мной ты так и не усвоил одну простую истину. Проблемы могу создавать себе только я сам. И еще никто в этом мире не посмел доставить проблемы Чжуан Иханю.

Иными словами, жалкие потуги Чэнь Шу даже не удостоились статуса реальной угрозы.

— В следующий раз, решив ударить в спину, учись заметать следы, — добавил Чжуан Ихань. — Другие не станут проявлять к тебе милосердие.

Договорив, он задержал взгляд на изодранном в кровь профиле Чэнь Шу. О чем он думал в этот момент, осталось загадкой. Наконец, он отвернулся и бросил пышущему гневом брату ледяное предупреждение:

— Сворачивайтесь и убирайтесь отсюда. Замечу еще раз, что ты устраиваешь самосуд за моей спиной — переломаю ноги. Хочешь проверить — рискни.

Чжуан Ифань поперхнулся воздухом. Он дрожащим пальцем ткнул в сторону Чэнь Шу:

— Блядь... Брат, ты серьезно?! Ты просто так его отпустишь?!

Чжуан Ихань молча развернулся и зашагал прочь, своим уходом ответив на все вопросы. Охранники, не желая испытывать судьбу и потакать истерикам младшего босса, спешно побросали в машины веревки с мешками и, чуть ли не волоком, утащили отбивающегося Чжуан Ифаня прочь от воды.

Подобного исхода Чэнь Шу не предвидел. Глядя в удаляющуюся спину Чжуан Иханя, он пошатнулся. Ледяная стужа, до этого лишь кусавшая кожу, теперь вгрызлась в самые кости. И в это мгновение внутри вспыхнула первобытная, слепая ярость. Она сжигала внутренности, превращая легкие в пепел. Его глаза налились кровью. Воздух разорвал истеричный, нечеловеческий вопль:

— Чжуан Ихань! Какого хуя ты строишь из себя святого?! Да, я слил ключевую технологию компании! Да, я лег под конкурентов! Какого черта ты меня прощаешь?! Ненавидь меня, тварь! Вернись и размажь меня по земле!!!

Почему он продолжает стоять на своем пьедестале, словно непорочное божество, взирая на него свысока?! Как можно так легко отмахнуться от такого предательства, не проявив ни капли ярости?! Он хочет купить его пожизненное раскаяние своим проклятым великодушием?! Или... или Чэнь Шу настолько ничтожен, что не заслуживает даже ненависти?!

К черту его прощение! К черту милосердие! Такие, как он, рождены лишь для того, чтобы сдохнуть в канаве! Почему Чжуан Ихань просто не свернул ему шею?!

Но отчаянный вой потонул в шуме ветра. Никто не обернулся. Чэнь Шу смотрел, как Чжуан Ихань садится в «Майбах», как телохранители заталкивают внутрь сопротивляющегося Ифаня. Черный автомобиль бесшумным призраком скользнул по эстакаде и растворился во мраке. Дистанция, которую Чэнь Шу не преодолеть и за целую вечность. Это означало не просто разрыв. Это означало абсолютное, окончательное отторжение.

В одно мгновение из тела разом ушли все силы. Остался лишь мертвый пепел разрушенных иллюзий.

Пронзительный порыв ветра ударил в лицо. Река взревела с новой силой. Бурные потоки вздымались, точно жадная пасть черного левиафана, готовая в любую секунду поглотить свою жертву.

— Брат, нахрена ты отпустил этого паршивого пса?! Ты хоть представляешь, какими убытками нам обернется утечка коммерческой тайны?!

Чжуан Ифань, сидя на заднем сиденье, продолжал изрыгать проклятия. Обладатель точно такого же лица рядом с ним сохранял каменное спокойствие. Тонкие пальцы скользнули во внутренний карман пальто и извлекли прозрачный пакет с черной флешкой внутри.

— Знаю. Именно поэтому я перехватил данные в тот самый момент, когда они попали к конкурентам.

Акула бизнеса, годами разрывающая врагов на куски, не могла попасться в столь примитивную ловушку. Говоря это, Чжуан Ихань уже откинул крышку ноутбука. Острый взгляд скользил по строчкам кода, считывая информацию с флешки. В каждом его движении сквозила холодная, не по годам расчетливая хватка.

Ифань вытаращил глаза:

— Когда ты успел?!

— Три часа назад.

— Так почему ты сразу не проверил файлы?! На кой черт поперся на реку? Думал, я реально утоплю эту гниду...

Пальцы Чжуан Иханя замерли на клавиатуре.

— Данные фальшивые.

Ифань моргнул, не улавливая суть:

— Чего? Какие еще фальшивые?

Чжуан Ихань медленно нахмурился. Бледное свечение экрана придавало его точеным чертам зловещий оттенок. Он произнес, чеканя каждый слог:

— То, что записано на этой флешке — пустышка.

Неужели Чэнь Шу так и не слил оригиналы?

Застигнутый врасплох Ифань открыл было рот, но в ту же секунду машину сильно тряхнуло. Водитель ударил по тормозам. Братьев швырнуло вперед по инерции, а ноутбук с грохотом полетел на пол.

Ифань со злостью пнул спинку переднего сиденья:

— Ублюдок, ты руль впервые держишь?! Какого хера на ровной дороге устраиваешь американские горки!

Водитель заикался, судорожно вцепившись в баранку:

— Прошу прощения! Простите, младший господин Чжуан! Тормоза словно сами по себе сработали, педаль газа заблокировало! Наверное, наехали на что-то...

Выругавшись еще пару раз, Ифань заткнулся — сегодняшний вечер и без того вымотал все нервы. Но стоило ему замолчать, как салон погрузился в давящую, вязкую тишину. Он скосил глаза на брата. Чжуан Ихань неподвижно застыл в кресле, уставившись в пустоту перед собой отсутствующим взглядом.

— Брат, ты чего?

Чжуан Ихань вздрогнул, словно очнувшись от транса, и медленно откинулся на спинку сиденья.

— Ничего.

Он прикрыл глаза, стянув брови к переносице. Вспышки уличных фонарей скользили по стеклам, подчеркивая мертвенное безмолвие ночного города. Но ничто не могло унять внезапно сковавший грудную клетку спазм. Сердце колотилось в горле. Мужчина не выдержал:

— Ифань.

— А?

— Ты сейчас... не слышал звук падающего в воду тела?

— Да с чего бы? Тут двойная шумоизоляция. Плюс река далеко внизу. Даже упади туда кто-нибудь, мы бы ни хера не услышали.

Ни одна другая мысль не посетила их головы. Все прекрасно знали: Чэнь Шу больше всего на свете боялся смерти.

— Ясно...

Солнце медленно выползало из-за горизонта, освещая ледяной труп, мерно покачивающийся в темных водах реки.

Боги и Будды часто скорбят о смертных, не желающих обернуться назад, упускающих свой шанс и обрекающих себя на вечные сожаления.

Чэнь Шу сделал этот шаг сам. Безжалостные волны раз за разом вышвыривали его на берег, превратив тело в кусок окоченевшего мяса, отказывающегося повиноваться. Шатаясь, насквозь промокший, он все же добрался до края эстакады. Долгие минуты он сверлил взглядом черную бездну внизу. Лунный свет, отражаясь в бурлящих водах, дробился на тысячи осколков с каждым новым ударом волны — дурное предзнаменование, разбившееся вдребезги зеркало его жизни.

Это была его жизнь, полная невероятных триумфов.

Его жизнь, разорванная на окровавленные куски.

Жизнь, состоящая из череды фатальных ошибок...

Чэнь Шу равнодушно склонил голову набок. А затем шагнул во мрак бурлящей реки. Мрачный, сломленный и абсолютно непреклонный.

Партия проиграна всухую. Он предпочел уничтожить шахматную доску, чем продолжать влачить жалкое существование.

Всплеск!

В масштабах бездонной реки человеческое тело значило не больше брошенной гальки. Чэнь Шу пошел ко дну почти бесшумно. Ледяные потоки сомкнулись над его головой, перемалывая и проглатывая хрупкую душу. Гул бурлящей воды напоминал мерное чавканье прожорливого чудовища, с наслаждением хрустящего костями и смакующего каждый оттенок вкуса.

Агония, черная зависть, ядовитая ненависть, горькое раскаяние...

Идеальный коктейль. Идеальная пища для дьявола.

Сквозь затухающее сознание пробился тихий смешок, почти неразличимый за воем ветра:

— Ничего страшного. Я помогу тебе переписать твою судьбу...

Цена сделки:

— ...просто собери для меня достаточно боли.

http://bllate.org/book/16954/1689527