Готовый перевод Back When the CEO Was Young / Перенестись в молодость властного генерального директора: Глава 5. Придирки

В Дэинь не было ежемесячных контрольных, всего два экзамена за семестр — промежуточный и итоговый.

На прошлой неделе как раз прошёл промежуточный. Учителя проверяли работы быстро, и вот уже классный руководитель Чэнь распечатал результаты и велел старосте прикрепить лист на доску объявлений в конце класса.

Вмиг у доски собралась толпа.

Шэнь Шаоянь, который первым туда вломился, быстро протиснулся обратно и с порога объявил:

— Хэн-гэ! Ты снова первый!

Гу Хэнчжи даже бровью не повёл — словно иначе и быть не могло.

Цзи Линьсюэ посмотрел на Шэнь Шаояня:

— А у меня сколько?

— Вы оба первые — семьсот двадцать пять. — Шэнь Шаоянь оскалился в улыбке. — Второй — Лу Юй, семьсот шесть.

И покосился на Гу Хэнчжи — мало ли, вдруг тот взбесится? Раньше-то он всегда был единоличным лидером, а теперь появился конкурент. Нормально, если злится.

Но Гу Хэнчжи и не думал злиться. Он достал из ящика парты кружку и протянул вперёд:

— Пить хочу.

Цзи Линьсюэ опустил глаза, глядя на него.

Гу Хэнчжи слабо кашлянул:

— Простыл тогда, на плавании...

Если бы Цзи Линьсюэ вчера своими глазами не видел, как тот уплетает мороженое, он бы, может, и поверил.

Ничего не сказав, он взял кружку, наполнил её из кулера и поставил перед Гу Хэнчжи.

Тот отхлебнул и скривился:

— Горячо.

И вернул кружку на стол, вопросительно глядя на Цзи Линьсюэ.

Шэнь Шаоянь, зажатый между ними, боялся даже дышать. Что это с Хэн-гэ творится в последнее время? С того самого дня, как спас того парня, так и ходит за ним хвостом, требует то одно, то другое, и всё время придирается — сил нет. Самому Шэнь Шаояню уже хотелось врезать, а Цзи Линьсюэ каким-то чудом терпел.

Он даже боялся, что тот не выдержит и плеснёт в Гу Хэнчжи водой.

Лу Юй молча, не привлекая внимания, отодвинулся вместе со стулом подальше от места возможных боевых действий.

Но, к его удивлению, Цзи Линьсюэ просто постоял, глядя на Гу Хэнчжи, потом снова взял кружку и ушёл. Сбегал два раза, пока Гу Хэнчжи наконец не устроила температура воды. Тогда тот неторопливо, с явным удовольствием, выпил всё до дна, и уголки его губ заметно приподнялись.

После урока староста объявил: занятия верховой ездой отменяются — тренер заболел и взял отгул на пару дней. Вместо этого — самостоятельная работа в классе.

Понятное дело, что никто не собирался сидеть смирно. Ученики, оставшиеся без любимого предмета, разбрелись по другим факультативам.

Стрельба из лука и бадминтон были самыми популярными после верховой езды.

Вокруг стрельбища собралось много зрителей. Учитель объяснил технику и велел приступать к тренировке.

Цзи Линьсюэ только встал на свою позицию, как рядом с ним кто-то возник.

Гу Хэнчжи держал в руках точно такой же лук и тоном, не терпящим возражений, заявил:

— Научи меня стрелять.

— Как ты сюда пробрался? — Цзи Линьсюэ перевёл взгляд на его правую руку. — И откуда у тебя этот лук?

Гу Хэнчжи кивнул в сторону ограждения. Цзи Линьсюэ проследил за его взглядом и увидел Шэнь Шаояня, который, вцепившись в перила, смотрел на них полными слёз глазами.

Его факультатив... Его лук...

Гу Хэнчжи ничуть не смущался тем, что занял чужое место:

— Ну так что, теперь научишь?

Цзи Линьсюэ:

— ...

Хотя Гу Хэнчжи больше не смотрел на него волком, как раньше, он постоянно находил повод прицепиться. Видимо, нашёл себе новое развлечение.

— Встань вот так, ноги на ширине плеч, вес перенеси на носки. — Цзи Линьсюэ взял его за руку, поправляя стойку. — Теперь наложи стрелу, большим пальцем толкай рукоять, натягивай тетиву до упора.

Тёплое прикосновение к коже заставило Гу Хэнчжи на мгновение отвлечься. Он проглотил непонятное ощущение, сосредоточился на мишени и под руководством «инструктора» выпустил первую стрелу.

Девять очков.

Для новичка — совсем неплохо.

С каждым разом у него получалось всё лучше, стрелы всё чаще ложились в яблочко.

Стрельба из лука — занятие утомительное. Постоянно натягивать тетиву — нагрузка на руки нешуточная. К концу урока у большинства руки гудели. А Гу Хэнчжи с Цзи Линьсюэ — хоть бы хны.

Когда занятие закончилось и все собрались уходить, к Цзи Линьсюэ подошёл учитель по стрельбе:

— Найдётся минутка?

Цзи Линьсюэ кивнул.

— Понимаешь, у тебя явный талант. Не хочешь попробовать участвовать в соревнованиях? — Учитель улыбнулся. — Я знаком с тренером сборной. Если покажешь хорошие результаты, могу порекомендовать.

Цзи Линьсюэ покачал головой:

— Извините, учитель, но я не хочу.

В прошлой жизни ему тоже предлагали. Он отказался. Не хотел превращать увлечение в профессию — тогда и давления не оберёшься, и любовь к этому делу перестанет быть чистой.

Учитель не обиделся, только вздохнул с сожалением:

— А жаль. Редкий самородок.

— Спасибо, учитель.

Одноклассники давно разошлись по классам. Цзи Линьсюэ шёл один по дорожке, усыпанной пожелтевшими листьями, и только сейчас заметил, что наступила осень.

Кажется, когда он попал в этот мир, тоже была осень.

— На что уставился?

Знакомый голос заставил его вздрогнуть. Цзи Линьсюэ обернулся. Гу Хэнчжи стоял, прислонившись к гинкго, длинные ноги скрещены, тёмные глаза смотрят прямо на него. Весь вид — само очарование и беззаботность.

Жаль, что, открыв рот, он разрушил всю идиллию:

— Ты чего плетёшься, как черепаха?

Цзи Линьсюэ взял себя в руки:

— Ты меня ждал?

— Не льсти себе. — Гу Хэнчжи поболтал в руке бутылку колы. — Просто пить захотел.

Школьный магазинчик как раз находился по дороге от стрельбища к классам. Цзи Линьсюэ понимающе кивнул и прошествовал мимо, даже не взглянув на Гу Хэнчжи.

Сзади послышались быстрые шаги, и вскоре они уже шли рядом. Цзи Линьсюэ смотрел прямо перед собой, но через минуту раздался раздражённый голос:

— Руку давай.

Цзи Линьсюэ не шелохнулся. Тогда большая рука сбоку сунула ему в ладонь банку с молоком. Банка была тёплой — видимо, он долго держал её в руке.

Цзи Линьсюэ поднял банку, разглядывая яркую красную упаковку с забавным мальчишкой.

Он вопросительно посмотрел на Гу Хэнчжи.

— Заодно купил. — Тот пожал плечами. — Ты же вроде газировку не пьёшь?

Цзи Линьсюэ покопался в памяти и нашёл нужный эпизод. В начале сентября, когда стояла жара, Шэнь Шаоянь купил огромный пакет ледяных напитков и раздал всем вокруг. Когда очередь дошла до Цзи Линьсюэ, тот отказался, сказав, что не пьёт газировку. И Гу Хэнчжи, оказывается, запомнил.

Цзи Линьсюэ сжал в ладони тёплую банку:

— Спасибо.

Они шли рядом, осенний ветер шелестел листвой.

— Что учитель хотел? — спросил Гу Хэнчжи.

— Спросил, не хочу ли участвовать в соревнованиях.

— И ты?

— Отказался.

Так, перекидываясь ничего не значащими фразами, они дошли до двери первого класса. Цзи Линьсюэ уже собрался войти, как вдруг заметил Лю Цинъяна. Тот, опираясь на костыль, ковылял по коридору с другой стороны.

Увидев Цзи Линьсюэ, он злобно зыркнул.

Цзи Линьсюэ, не обращая внимания, вошёл в класс.

Вскоре появился и Лю Цинъян. Сосед по парте тут же придвинулся к нему:

— Слушай, у тебя нога до сих пор не зажила? Перелом?

— Не, просто связки потянул. — Он покосился назад. — А этот... Цзи Линьсюэ... они с ними хорошо ладят?

Имени Гу Хэнчжи он произносить не решился, но сосед понял:

— Ты шутишь? С чего бы! Его же господин Гу гоняет как хочет: и домашку за него сдавай, и то подай, это принеси. Кошмар.

Лю Цинъян задумчиво прищурился.

Незаметно наступила пятница. Завтра выходные, и Шэнь Шаоянь, предвкушая отдых, трещал без умолку.

— Заткнись, а? — Лу Юй отложил учебник английского. — Слова учить мешаешь.

Шэнь Шаоянь дёрнул его за рукав:

— Да ладно тебе, до конца уроков пять минут, какие ещё слова?

— Придурок, — буркнул Лу Юй.

Не найдя понимания у Лу Юя, Шэнь Шаоянь переключился на Гу Хэнчжи:

— Хэн-гэ, можно я завтра к тебе приеду? Как там Куки?

Куки — это кокапу (Кокапу (Cockapoo) — это собака, которую вывели, скрестив кокер-спаниеля и пуделя ), золотисто-белый пёс, подаренный Гу Хэнчжи на седьмой день рождения. Сейчас Куки уже почти десять — пожилой пёс, целыми днями дремлет.

Гу Хэнчжи несколько недель не был дома, и, понятное дело, о состоянии собаки не знал. Но за Куки присматривают, случись что — сообщили бы.

Он невозмутимо соврал:

— Всё нормально. Завтра я занят, не приезжай.

Шэнь Шаоянь аж с лица спал:

— А чем занят-то? Я так соскучился по Куки...

Гу Хэнчжи не собирался посвящать его в свои дела и отмахнулся:

— Ничем особенным.

Видя его лицо, Шэнь Шаоянь прикусил язык, но глазки его так и бегали — явно что-то замышлял.

На следующий день Цзи Линьсюэ с утра до вечера просидел в комнате для самоподготовки. В Дэинь не было обязательных вечерних занятий, но в классах, библиотеке и общежитии оборудовали круглосуточные комнаты для самостоятельной работы, открытые и в выходные.

Около пяти часов вечера он почувствовал, что глаза устали, собрал книги и решил сходить в магазин за территорией школы.

За школой было много переулков. Чтобы сократить путь, многие ходили именно здесь. Цзи Линьсюэ не прошёл и половины, как его окружили. Шестеро, если считать приблизительно.

Главным был низкорослый паренёк с маленькими, как у гороха, глазками и толстой фигурой — Лю Цинъян, тот самый, что толкнул его в бассейн.

На лице Цзи Линьсюэ не отразилось ни удивления, ни страха. Лю Цинъяна это взбесило:

— Если сейчас попросишь пощады, я ещё могу попросить их бить полегче.

Цзи Линьсюэ перевёл взгляд на его лодыжку:

— Нога зажила?

Задетый за живое, Лю Цинъян машинально спрятал больную ногу назад. Он впился взглядом в невозмутимое лицо Цзи Линьсюэ — и внутри у него всё закипело.

Стиснув зубы, он приказал своим людям:

— Проучите этого наглеца.

Рыжий рядом с ним радостно закивал:

— Не волнуйтесь, господин Лю, он отсюда целым не выйдет.

Лю Цинъян хлопнул его по плечу:

— Если справитесь — награжу.

Он ещё раз глянул на Цзи Линьсюэ, представил, какая у того завтра будет рожа, и чуть не рассмеялся вслух. Развернулся и пошёл из переулка, слыша за спиной звуки ударов. На душе у него было прекрасно.

Пока дикий вопль не расколол тишину.

Голос показался знакомым. Вроде бы рыжего. Лю Цинъян изменился в лице и бросился назад.

В переулке Цзи Линьсюэ стоял целехонек. Вокруг него, словно кегли, валялись его люди. Рыжего он держал, прижав лицом к стене, колено того было согнуто, изо рта вырывались стоны.

Цзи Линьсюэ отпустил рыжего, отряхнул пыль с одежды и медленно направился к Лю Цинъяну.

У этого парня, оказывается, такая подготовка?

Лю Цинъян попятился. Потом, вспомнив о чём-то, крикнул в сторону:

— Ацян! Ачжэн! Быстро сюда!

Тяжёлые, чёткие шаги приблизились. Двое охранников в чёрных костюмах встали слева и справа от него, почтительно склонив головы:

— Молодой господин.

Хорошо, что его папаша, следуя моде богатеев, нанял охрану. После того как он в прошлый раз ногу подвернул, ему двоих приставили. А то он и не знал бы, что делать.

За спиной охрана придавала уверенности. Лю Цинъян ткнул пальцем в Цзи Линьсюэ:

— Взять его! Бейте до полусмерти!

Цзи Линьсюэ остановился. Мужики перед ним были здоровенные, мышцы — не те, что в спортзале накачивают, а настоящие, боевые.

Он им не соперник.

Поняв это, Цзи Линьсюэ мгновенно перешёл в оборонительную стойку, следя за каждым движением противников.

Охранники переглянулись. Один из них, подняв голову, честно сказал:

— Мы наняты только для вашей личной безопасности. Избиение людей противозаконно.

— Мой отец вам платит! — заорал Лю Цинъян, но в голосе его слышалась неуверенность. — А если он на меня нападёт, вы тоже не вмешаетесь?

— Молодой господин, мы действуем по инструкции. Не усложняйте нам задачу.

Охранники не двинулись с места. Лю Цинъян аж подпрыгивал от злости. Атмосфера накалилась до предела, как вдруг из-за угла раздался спокойный, чуть насмешливый голос:

— А это у нас тут что за собрание?

http://bllate.org/book/16531/1540127