Ощущение, когда ноги по самые икры застряли в земле, разительно отличалось от вчерашнего, когда земля едва доходила до щиколоток.
Они были в ловушке на этом кладбище, не в силах пошевелиться. В их умах зародилась абсурдная, но пугающе реалистичная мысль: эта могильная земля постепенно поглотит их заживо!
Только теперь члены семьи Се осознали всю серьезность ситуации. Вернувшись и увидев Се Линьчэна, который был цел, невредим и даже выглядел отдохнувшим, они испытали настоящее потрясение. А заметив стоящего рядом с ним Су Цзиньчжи, они решили, что именно он защитил Се Линьчэна. Они рухнули на колени, моля о помощи с большим рвением, чем когда-то семья Фан, и слезно умоляли Су Цзиньчжи спасти их.
Однако они и не подозревали, что от этого дружного грохота падающих коленей у Су Цзиньчжи у самого подкосились ноги, и он едва не рухнул вместе с ними.
Вчера те бледные, мертвенные руки цеплялись лишь за лодыжки членов семьи Се, а сегодня они обхватили их уже до самых икр. Более того, количество рук удвоилось, они извивались и обвивали их ноги, словно змеи. Поэтому, когда члены семьи Се упали на колени, Су Цзиньчжи на мгновение показалось, что их потянули вниз призраки.
А потом он услышал их мольбы о спасении.
Су Цзиньчжи нахмурился: «Спасти вас?»
Голос юноши звучал холодно и чисто, словно перезвон нефрита, но в то же время отдавался легким холодком в сердце. Он смотрел на них сверху вниз, и в его карих глазах не было ни жалости, ни радости. В прежние времена члены семьи Се наверняка бы возмутились такому высокомерию и попытались бы унизить его, открыто или исподтишка.
Но перед лицом смерти гордость не стоит ни гроша.
Поэтому, услышав голос Су Цзиньчжи, в их потухших глазах вспыхнула надежда, и они отчаянно закивали.
Но как Су Цзиньчжи мог их спасти? Спасение одного Се Линьчэна стоило ему седых волос. Он рисковал собственной жизнью, чтобы уберечь его. И это при том, что Се Линьчэн не сделал дедушке Се ничего плохого и не был причастен к сожжению склепа. Будь Се Линьчэн хоть немного замешан в этих делах, Су Цзиньчжи был уверен: даже восемнадцать слоев его кровавой ауры не спасли бы его.
А эти люди из семьи Се? Мало того, что они, возможно, извели старика, они не дали ему упокоиться с миром, сожгли могилы предков и оставили их кости гнить под открытым небом, а прах втаптывать в грязь.
Обычно Су Цзиньчжи брался за изгнание духов за плату в виде могильной земли только в том случае, если семья не совершала тяжких грехов. Если бы он, придя в дом, обнаружил, что хозяева натворили дел, разрушающих карму, он бы ни за что не взялся за работу, как бы сильно ему ни хотелось этой земли (даже будучи оригинальным владельцем тела).
Тем более сейчас, когда члены семьи Се уже наполовину увязли в земле и были фактически одной ногой в могиле. Су Цзиньчжи сам вынужден был спать в гробнице, чтобы выжить. Где уж ему было найти силы, чтобы продлить жизнь тем, кто обречен на смерть?
«Я не могу вас спасти», — равнодушно произнес Су Цзиньчжи.
Члены семьи Се застыли, не уловив разницы между «не могу» и «не хочу».
«П-почему?» — очнувшись от оцепенения, они стали наперебой спрашивать его.
Услышав это, Су Цзиньчжи еще выше вздернул подбородок. Приняв вид отстраненного мастера, он многозначительно произнес: «Потому что вы не заслуживаете спасения».
Лица членов семьи Се стали такими, будто они наелись могильной земли — бледными, с оттенками зеленого. Они замолчали, но в их глазах читалось возмущение. Губы шевелились, словно они хотели что-то возразить, но не решались.
«Не заслуживаем спасения?» Се Линьюй, словно услышал нелепую шутку, или, возможно, нервное напряжение наконец сломило его. Он поднялся с колен, указал на Се Линьчэна и с горькой усмешкой бросил: «А он, значит, заслуживает?»
«Да! Он ведь стольких людей убил!» Как только Се Линьюй подал голос, остальные члены семьи Се тоже опомнились и загомонили.
Су Цзиньчжи физически ощутил, как после слов Се Линьюя воздух вокруг Се Линьчэна заледенел.
Но Се Линьюй был неправ.
Се Линьчэн был главнокомандующим, его судьбой были битвы и кровь. Да, он убил многих, но он также подавил восстания в трех провинциях Цзяннани и вернул людям мир в эти неспокойные времена. Это было убийство ради прекращения убийств. Более того, его действия не остались без кармических последствий.
Его родители погибли, родственники стали врагами, а сам он, достигнув небывалых высот, остался совершенно одинок. Ему приходилось постоянно быть начеку, ожидая удара в спину. А из-за его тяжелой кровавой ауры любой, кто приближался к нему слишком близко или надолго, рисковал навлечь на себя неудачу. В итоге люди начали его сторониться, и он был обречен на одиночество.
«Да, он убил многих», — Су Цзиньчжи не стал отрицать, а наоборот, согласился с Се Линьюем.
При этих словах Се Линьчэн перевел на него взгляд. Су Цзиньчжи слегка улыбнулся и незаметно для остальных легонько коснулся пальцев Се Линьчэна, произнеся фразу, которая могла показаться странной, но он знал, что Се Линьчэн поймет:
«Главнокомандующий Се совершил слишком много убийств. Сегодня он избежал беды, но в будущем он обязательно...» — Су Цзиньчжи сделал паузу, посмотрел на Се Линьюя и медленно закончил: «...останется без наследников и потомков».
Се Линьюй, то ли испугавшись этих слов, то ли поддавшись давлению взгляда Су Цзиньчжи, попятился назад.
В этом мире, где эпоха была близка к Республиканской, людей, подобных Фан Мэйчжу, учившихся за границей и имевших свободные взгляды, было мало. В основном мышление оставалось консервативным и косным. Для них остаться без наследников было страшным проклятием, хуже которого могло быть только разрушение страны и гибель семьи.
Слова Су Цзиньчжи о том, что Се Линьчэн обречен на бездетность, лишили Се Линьюя дара речи.
Однако Се Линьчэн, услышав это, не смог сдержать кривой усмешки. В ней не было ни капли недовольства или страха перед «бездетностью». Ведь юноша с ним, а значит, у него и так не будет детей!
Его Третий господин не мог родить ему ребенка, а искать кого-то другого он не собирался.
Но Су Цзиньчжи не собирался так просто спускать Се Линьюю его наглость. Ишь чего удумал, наезжать на моего Главнокомандующего!
«Кстати, о том, кто чего заслуживает... мне тоже есть что сказать», — Су Цзиньчжи высокомерно вскинул бровь, приняв ту самую раздражающую позу, в которой он пил чай. Но Се Линьчэну это проявление защиты и высокомерия показалось настолько очаровательным, что ему захотелось подхватить юношу на руки и расцеловать. «Су Третий согласился помочь семье Се только потому, что Главнокомандующий Се спас мне жизнь. И спасая Главнокомандующего сейчас, я лишь возвращаю долг. У семьи Се нет могильной земли, а Су Третий никогда не нуждался в деньгах. Если бы не мой долг перед Главнокомандующим, с чего бы мне вообще вам помогать?»
От этих слов Се Линьюй едва не задохнулся от злости. Не нуждаешься в деньгах?! А сокровищ-то сколько заграбастал!
Но Су Цзиньчжи было лень с ними спорить: «Младший господин Се, вместо того чтобы препираться здесь со мной, лучше бы пошли и привели себя в порядок. А то выглядите вы сейчас...»
Су Цзиньчжи покачал головой, глядя на Се Линьюя. Он не сказал ни слова, но насмешка в его глазах была красноречивее любых слов.
Се Линьюй не мог найти, что ответить. Ночевка на кладбище действительно вымотала его. Бросив полный ненависти взгляд на Се Линьчэна и Су Цзиньчжи, он развернулся и ушел.
Провожая его взглядом, Су Цзиньчжи вздохнул: «У него еще есть силы ругаться с нами. Боюсь, через пару дней он даже говорить не сможет».
Се Линьчэн опешил и спросил: «Почему?»
«Ваши предки... — Су Цзиньчжи замялся, прежде чем ответить, — не желают упокоиться».
«Я не знаю, как далеко они зайдут». Вчера, когда Су Цзиньчжи увидел семью Се, они уже привели себя в порядок и проводили обряд во дворе. Он не знал, что вчера земля доходила им только до щиколоток. Он судил по тому, как бледные руки мертвецов всё выше поднимались по их телам. Он предполагал, что когда эти руки доберутся до их шей... они их задушат.
Его слова оказались пророческими: семья Се действительно была обречена на истребление.
Услышав это, Се Линьчэн опустил глаза и равнодушно произнес: «Что бы ни случилось, это нас больше не касается».
Су Цзиньчжи было больно смотреть на Се Линьчэна в таком состоянии. Ведь ему придется наблюдать за тем, как гибнут все его родственники. Да, такие родственники — врагу не пожелаешь, но когда они все умрут, Се Линьчэн останется совершенно один в этом мире.
Желая поддержать его и хоть немного улучшить настроение, Су Цзиньчжи старался не отходить от Се Линьчэна ни на шаг. Ведь рядом с ним его защитная аура разрушалась, и стоило ему отойти — кто знает, в какой момент призраки решат с ним расправиться. Поэтому, даже когда люди из семьи Су принесли его сундук с землей, Су Цзиньчжи не проявил особого энтузиазма. Он лишь издали смотрел на него, зажав нос, боясь, что запах могильной земли сведет его с ума и он сорвется.
Се Линьчэна забавляло поведение юноши. Он даже специально взял щепотку земли, чтобы подразнить его.
Су Цзиньчжи смотрел на перепачканные землей пальцы Се Линьчэна и с трудом сдерживался, чтобы не облизать их. Се Линьчэн переводил взгляд с земли на юношу, чье лицо выражало крайнюю степень вожделения, и в его голове мелькнула шальная мысль: А если я намажу эту землю... согласится ли он...
К счастью, Су Цзиньчжи взял себя в руки, зажмурился, зажал нос и отбежал подальше.
Оставшись без своей «игрушки», Се Линьчэн перестал дразнить его. Он вытер руки от земли, подошел к юноше и обнял его: «Что будем делать с этой землей?»
«У вас на заднем дворе есть персиковые деревья?» — гнусаво спросил Су Цзиньчжи, не отпуская нос.
«Да, целый сад посажен». Юноша говорил в нос, его голос звучал так мягко и мило, что у Се Линьчэна сердце защемило от нежности. Не удержавшись, он наклонился и поцеловал его в губы.
Солдаты, принесшие землю, старательно смотрели в пол, делая вид, что ничего не видят. Неудивительно, что Главнокомандующий отвергал всех красавиц, которых ему присылали. Оказывается, ему нравятся такие, как Третий господин Су!
«Прикажи принести белый фарфоровый кувшин, пересыпь туда землю, запечатай горлышко красной нитью, пропитанной киноварью, и закопай кувшин под персиковым деревом», — сказал Су Цзиньчжи, слегка задыхаясь после поцелуев Се Линьчэна.
Се Линьчэн улыбнулся: «Слушаюсь. Ваш покорный слуга всё исполнит в точности».
Подчиненные Се Линьчэна работали быстро. Как только приказ был отдан, они тут же утащили сундук, пересыпали землю в кувшин, запечатали его и принесли показать Су Цзиньчжи. Получив одобрительный кивок, они схватили лопаты и отправились в персиковый сад закапывать кувшин.
Красная нить с киноварью не давала выйти наружу иньской энергии могильной земли, а персиковое дерево обладало свойством отгонять нечисть. Закопать землю под персиковым деревом было лучшим решением. Через несколько лет чистая энергия персикового дерева рассеет иньскую энергию земли, и даже если кто-то выкопает кувшин, он не пострадает.
А почему Су Цзиньчжи решил закопать землю именно в особняке Се? Потому что он считал, что в присутствии Се Линьчэна нечисть не посмеет ничего предпринять. Если бы они закопали кувшин в другом месте, даже под целым персиковым садом, никто не дал бы гарантии, что не произойдет непредвиденного. Если бы иньская энергия земли не рассеялась, а наоборот, сконцентрировалась и породила демона, это было бы катастрофой.
Но главная причина заключалась в другом... Закопанную в особняке Се землю ему самому было бы сложнее выкопать.
Су Цзиньчжи боялся, что не сможет совладать с собой и однажды, не выдержав «ломки», сам выкопает кувшин и съест землю. А в особняке Се за ним присматривал Се Линьчэн, так что даже при всем желании он бы не смог этого сделать.
Су Цзиньчжи всё идеально рассчитал, но он не предвидел одного: за тем, как солдаты закапывали кувшин, из укрытия наблюдал Се Линьюй.
Се Линьюй не хотел умирать.
Он хотел жить. Он был на несколько лет младше Се Линьчэна. Если Се Линьчэн не умирает, то почему должен умирать он, такой молодой?
Понимая, что если он просто будет лежать в своей комнате, то на следующий день снова проснется на кладбище, Се Линьюй не стал отдыхать. Он тайком наблюдал за действиями Су Цзиньчжи и Се Линьчэна.
Он хотел узнать, как Су Цзиньчжи защищает Се Линьчэна.
Комната Се Линьчэна охранялась солдатами, и Се Линьюй не мог туда проникнуть. Но он увидел, как солдаты выносят белый фарфоровый кувшин. На первый взгляд, в нем не было ничего особенного — простой белый кувшин без узоров. Но его горлышко было запечатано красной нитью, пропитанной киноварью.
Весь Цинчжэнь знал, что Третий господин Су не использует обычные бумажные талисманы, как другие даосы, а запечатывает кувшины красной нитью с киноварью. Значит, этот кувшин принадлежал Су Цзиньчжи!
Зачем Су Цзиньчжи понадобилось закапывать свой кувшин в особняке Се?
Внутри наверняка было что-то важное! Возможно, там скрывался секрет, с помощью которого Су Цзиньчжи защищал Се Линьчэна!
Решив, что он разгадал тайну, Се Линьюй впился горящим взглядом в белый фарфоровый кувшин. Дождавшись, когда солдаты закончат работу и уйдут, он посидел в укрытии еще немного. Убедившись, что никого нет, он выскочил, отломал крепкую ветку и принялся остервенело копать землю. Вытащив кувшин, он бросился бежать к своей комнате.
Захлопнув за собой дверь, Се Линьюй прислонился к ней, тяжело дыша. Немного успокоившись, он осторожно поставил кувшин на круглый стол, сглотнул и дрожащими руками начал снимать печать.
Открыв кувшин, Се Линьюй застыл в недоумении.
Внутри не было никаких сокровищ — только земля.
На мгновение Се Линьюй подумал, что Се Линьчэн разгадал его план и специально приказал закопать кувшин с землей, чтобы поиздеваться над ним. В ярости он уже собирался разбить кувшин об пол, но вдруг остановился. Он почувствовал запах трупного разложения, исходивший изнутри. Этот запах он чувствовал уже два дня подряд, просыпаясь на кладбище.
Се Линьюй подумал, что ему показалось. Он наклонился к кувшину, сделал несколько глубоких вдохов и с ужасом понял, что зловоние действительно исходит оттуда.
Это была не просто земля, это была могильная земля!
Та самая могильная земля, которую Су Цзиньчжи требовал за каждый обряд изгнания призраков!
Все знали о странном требовании Су Третьего, но никто не знал, зачем ему эта земля. За несколько лет работы в Цинчжэне он собрал не меньше десятка сундуков. Куда девалась вся эта земля — оставалось загадкой.
И вот сегодня Се Линьюй видел, как солдаты забрали у Су Цзиньчжи кувшин с могильной землей.
Даос Чжугэ Цзыцин предрекал, что Третий господин Су не доживет до двадцати. Сейчас ему девятнадцать. Хоть он и выглядит бледным и болезненным, но цвет его лица лучше, чем у самого Се Линьюя сейчас! На всю семью Се обрушилось проклятие, и только Се Линьчэн остался невредим. Глядя на кувшин с землей, Се Линьюй всё больше убеждался, что именно в нем кроется секрет долголетия Су Цзиньчжи и неуязвимости Се Линьчэна.
Вот только он не знал, как этим пользоваться...
Впрочем, теперь у него было достаточно людей, готовых стать подопытными.
Се Линьюй обнял белый фарфоровый кувшин. На его губах заиграла зловещая улыбка, а свет в глазах постепенно угас.
Су Цзиньчжи и Се Линьчэн уже наловчились. Вечером, съев по миске овощной каши, они шли в комнату Се Линьчэна, чтобы возжечь благовония перед табличками предков. Затем они вместе складывали ритуальные слитки, сжигали их в жаровне и ложились спать.
Если бы не необходимость соблюдать духовную чистоту в эти дни, кто знает, чем бы они еще занимались.
А остальных членов семьи Се ночью снова унесли. На этот раз бумажные куклы придумали новую забаву: они не стали таскать кровати, а принесли бумажные гробы, заколотили в них людей, как Су Цзиньчжи дедушку Се, и утащили.
Слуги, оставшиеся в особняке, уже привыкли к этому зрелищу. В конце концов, призраки их не трогали, а уйти они не могли. Зато Главнокомандующий Се исправно платил им жалованье. Дождавшись, когда куклы унесут гробы, слуги заперли ворота и легли спать. Они планировали открыть ворота только утром, перед возвращением семьи Се — не оставлять же дом открытым для воров? Хотя вряд ли хоть один вор рискнул бы сунуться в особняк Се в эти дни...
Поскольку ночью членов семьи Се уносили в гробах, их крики были приглушенными, а издалека и вовсе не слышны. Поэтому Су Цзиньчжи и Се Линьчэн отлично выспались и проснулись утром полными сил. Су Цзиньчжи даже ощутил «бодрость» Се Линьчэна.
Сделав вид, что не замечает того, что упирается ему в бедро, Су Цзиньчжи спокойно встал с кровати и начал надевать халат.
Се Линьчэн, подперев голову рукой, наблюдал, как юноша одевается.
Возможно, благодаря крепкому сну, на бледном лице юноши сегодня играл редкий румянец, придавая ему цветущий вид. В сочетании с его утонченной красотой, он казался настолько гладким и совершенным, как прекрасный нефрит, что от него невозможно было отвести взгляд. А его холодная, отстраненная аура лишь подогревала желание повалить его на кровать и поиграть с ним, пока на его бледном лице не расцветет краска страсти.
Понаблюдав за ним некоторое время, Се Линьчэн не выдержал, бросился на него, заключил в объятия и начал целовать.
Су Цзиньчжи позволил ему немного пошалить, но заметив, что Се Линьчэн готов зайти слишком далеко, он пихнул его локтем и холодно фыркнул: «Главнокомандующий, вам же нужно соблюдать духовную чистоту. Жить надоело?»
Услышав это, Се Линьчэн перестал мучить его губы. Вместо этого он с улыбкой наклонился и впился поцелуем в его шею, оставив яркий красный след. Подняв голову, он прижался губами к уху Су Цзиньчжи и тихо рассмеялся: «Умереть под Тан-эром... даже призраком быть приятно».
Вот умрешь и станешь призраком — я с тобой точно миловаться не буду.
Су Цзиньчжи мысленно фыркнул, и тут же объявился Первый: «Ты это серьезно?»
«Не обращай внимания», — поспешно открестился Су Цзиньчжи, боясь, что Первый опять что-нибудь выкинет и превратит Се Линьчэна в призрака. «Се Линьчэн уже был призраком, я его совсем не боюсь».
«Кто сказал, что вампиры — это не призраки?» — усмехнулся Первый.
Су Цзиньчжи продолжал отнекиваться: «Я такого точно не говорил».
«Похоже, в этом мире тебе не хватает острых ощущений», — заметил Первый. «Всё так спокойно, что ты начал забывать о своих страхах».
Каждый день видеть призраков — это, по-твоему, недостаточно острые ощущения?!
Су Цзиньчжи чувствовал, что его психика уже закалилась до такой степени, что он мог сохранять спокойствие даже перед лицом настоящей катастрофы.
Однако вскоре он понял, что не стоит бросаться словами... и даже мыслями.
http://bllate.org/book/16522/1578151
