По логике вещей, решив проблему с дедушкой Се, Су Цзиньчжи должен был покинуть особняк семьи Се.
Но уже стемнело.
К тому же, сегодня на небе висела Луна с Ореолом. Всё, что Су Цзиньчжи наговорил матери Се Линьюя, чтобы напугать ее, было чистой правдой. Ночи с такой луной считались неблагоприятными, и путешествовать в это время было опасно. Если Су Цзиньчжи умудрился наткнуться на Шествие Призрачных Воинов в обычную ночь, а на похоронах столкнулся с призрачным паланкином из бумажных кукол, то в ночь Луны с Ореолом, под завывания ледяного ветра, он запросто мог повстречать призрачную невесту, ищущую жениха для посмертного брака.
А учитывая, что у него больше не было защитной монеты на красной нити... От одной мысли об этом Су Цзиньчжи становилось не по себе. Он уже подумывал спросить Се Линьчэна, нельзя ли ему переночевать в особняке Се... или хотя бы попросить вернуть монету.
«На улице уже стемнело, а здоровье Третьего господина Су оставляет желать лучшего. Не согласится ли Третий господин переночевать сегодня в особняке семьи Се?»
Но не успел Су Цзиньчжи открыть рот, как услышал голос Се Линьчэна. Низкий, слегка хрипловатый голос мужчины прозвучал прямо над его ухом, так близко.
Су Цзиньчжи инстинктивно отступил на несколько шагов, желая оказаться подальше от Се Линьчэна. Однако, когда он поднял голову и посмотрел на мужчину, тот отвернулся, избегая его взгляда.
Сказав это, Се Линьчэн уже приготовился к отказу. В конце концов, юноша, казалось, даже не хотел приближаться к нему, с чего бы ему соглашаться ночевать в доме Се?
«Хорошо».
Но, к его удивлению, юноша ответил согласием почти сразу.
Се Линьчэн на мгновение замер, а затем слегка повернулся и посмотрел на Су Цзиньчжи. Черты лица юноши по-прежнему были тонкими и нежными, а в глазах, устремленных на него, читалось какое-то странное, невысказанное чувство, словно он хотел что-то сказать, но не решался. И в этих глазах отражался только он один. Се Линьчэну вдруг отчаянно захотелось подойти вплотную и потребовать ответа: что всё это значит? Почему он постоянно смотрит на него таким взглядом, а когда он приближается, шарахается, как от огня?
Поэтому, когда слуги Се Линьчэна проводили Су Цзиньчжи в гостевую комнату, едва он переступил порог, как на него надвинулась темная тень. Раздался глухой стук: спина Су Цзиньчжи впечаталась в закрывшуюся дверь, а сильные руки мужчины уперлись в створку по обе стороны от него, отрезая все пути к отступлению.
Су Цзиньчжи широко раскрыл глаза, посмотрел вверх и, как и ожидал, встретился взглядом с глубокими серыми глазами.
Мужчина прищурился, неотрывно глядя на него. Уголок его губ искривился в усмешке, и он произнес двусмысленным тоном: «Ну и куда ты теперь спрячешься?»
Ох, конец мне... При таком-то расстоянии...
Су Цзиньчжи совершенно не обратил внимания на тон Се Линьчэна. Его волновало лишь то, что защитная аура, которую он с таким трудом восстанавливал, сейчас снова развеется.
Услышав вздох юноши, Се Линьчэн нахмурился. Он поднял руку, взял его за острый подбородок и заставил поднять голову. Се Линьчэн уже собирался устроить ему настоящий допрос с пристрастием, но к его удивлению, в этот раз юноша был послушен. Он даже сам подался навстречу, глядя прямо на него своими красивыми карими глазами. Видя свое отражение в этих глазах, Се Линьчэн очень хотел спросить: «Третий господин Су, что значит этот ваш взгляд?» Но почему-то все слова застряли у него в горле, и с губ сорвался лишь тихий вздох.
«Третий господин Су, я хотел бы просить у вас совета». Се Линьчэн смотрел на юношу сверху вниз. Его голос звучал низко. «У меня много врагов, и руки по локоть в крови. Есть ли у Третьего господина какой-нибудь хороший способ отпугивать нечисть?»
«Для отпугивания нечисти... Учитывая ваш статус, главнокомандующий, вы можете завести рыб-драконов (арован)», — ответил Су Цзиньчжи негнущимся от напряжения голосом, пытаясь отодвинуться в сторону. Но Се Линьчэн шагнул вперед, практически вжав его в дверь и не оставляя ни малейшей возможности для маневра.
«Завести рыб-драконов?» — в голосе Се Линьчэна послышался явный интерес. Полушутя-полусерьезно он произнес: «Но мне кажется, что завести рыб-драконов — это ничто по сравнению с тем, чтобы Третий господин Су всегда был рядом... Это успокоило бы меня куда больше».
Это заявление было куда более двусмысленным, чем их нынешняя поза.
Су Цзиньчжи не мог понять, к чему клонит Се Линьчэн. Отказать было неудобно, согласиться — тоже. Ему оставалось лишь сказать: «Главнокомандующий Се... вам не нужно быть таким формальным. Можете называть меня Цзиньчжи, это мое имя». Назвав свое имя, Су Цзиньчжи серьезно улыбнулся Се Линьчэну: «А что касается того, чтобы быть рядом... Если это возможно... Цзиньчжи, конечно, согласен».
«Цзиньчжи?» Когда юноша улыбнулся, его и без того прекрасное лицо стало еще более нежным. Се Линьчэн тихо повторил его имя, словно пробуя на вкус: «Подобный шелку и парче, прекрасный Цзиньчжи... Какое хорошее имя».
Но Су Цзиньчжи, услышав эту фразу, застыл как вкопанный. Он внезапно схватил Се Линьчэна за отвороты мундира, в его глазах вспыхнула горячая, отчаянная надежда: «Главнокомандующий, вы...»
Его слова оборвались, когда он столкнулся с удивленным взглядом Се Линьчэна. Это, наверное, просто совпадение. У Се Линьчэна не может быть воспоминаний из других миров.
Увидев, что он замолчал на полуслове, Се Линьчэн спросил: «Что вы хотели сказать, Третий господин?»
«Ничего...» — Су Цзиньчжи опустил глаза, избегая взгляда Се Линьчэна.
Но в следующую секунду Се Линьчэн снова придвинулся к нему.
«Раз Третьему господину Су нечего сказать, то мне есть что». В этот раз Се Линьчэн не стал поднимать его за подбородок. Он сам наклонился к нему. Горячее дыхание мужчины обжигало губы Су Цзиньчжи, вызывая легкую щекотку. Су Цзиньчжи на мгновение показалось, что Се Линьчэн собирается его поцеловать, но тот этого не сделал. Он просто приблизился вплотную и сказал: «А Третий господин Су помнит, что он сказал при нашей первой встрече?»
У Су Цзиньчжи дернулся глаз. Он осторожно ответил: «Помню...» В ночь нашей первой встречи я сказал много чего. Что именно он имеет в виду?
«Хорошо, что помните. А то я боялся, что столь занятой человек, как Третий господин Су, мог и забыть те слова». Увидев выражение лица юноши, Се Линьчэн вскинул бровь и наклонился еще ниже, почти касаясь его губ: «Третий господин сказал: то, что я встретился вам на пути, — это и есть спасение... Мм?»
Окончание фразы Се Линьчэна потонуло в поцелуе юноши.
Когда Су Цзиньчжи осознал, что за мягкая субстанция прижалась к его губам, он сам опешил. Он не знал, что на него нашло в тот момент. Просто увидел, как губы Се Линьчэна шевелятся прямо перед его лицом, и инстинктивно поцеловал их.
Они с Се Линьчэном были вместе уже в нескольких мирах. Для Се Линьчэна он, возможно, был просто человеком, с которым они недавно познакомились, но для него Се Линьчэн был возлюбленным, с которым он прошел долгий путь. Поэтому желание близости было для него естественным.
До этого Су Цзиньчжи избегал Се Линьчэна только из-за страха перед призраками. Но он всё равно искал способы сблизиться с ним, планируя сначала наладить духовную связь, а потом уже не разлучаться ни на минуту. Он никак не ожидал, что форсирует события с такой невероятной скоростью... Ведь он даже не знал, насколько сильно он сейчас нравится Се Линьчэну. А вдруг такая напористость оттолкнет его и испортит их будущие отношения?
Но раз уж поцеловал...
Придя в себя, Су Цзиньчжи поспешно отстранился и со сложным выражением лица посмотрел на Се Линьчэна. Он лихорадочно соображал, что бы такое сказать. Может, «Главнокомандующий, я возьму на себя ответственность»?
Но стоило Су Цзиньчжи немного отстраниться, как Се Линьчэн схватил его за запястье. Уголки его губ взлетели вверх, он выглядел невероятно довольным и тут же перешел на более интимное обращение: «Оказывается, Цзиньчжи действительно помнит, что за спасение жизни нужно платить собой».
Нет, я вообще не это говорил.
Су Цзиньчжи посмотрел на Се Линьчэна, сжимающего его запястье, и ему очень хотелось сказать: Главнокомандующий, то, что вы встретились мне на пути, было спасением... но то, что вы сейчас так близко ко мне, — это смертный приговор...
Впрочем, глядя на радость в глазах Се Линьчэна, Су Цзиньчжи вдруг подумал, что даже встреча с призраком — это не так уж и страшно.
«Если Цзиньчжи так мной восхищается, он должен был сказать об этом еще при первой встрече». Держа его за руку, Се Линьчэн достал монету на красной нити, стал повязывать ее на запястье юноши и, словно старый хулиган, продолжил: «Зачем же было играть со мной в кошки-мышки...»
Су Цзиньчжи слушал его вполне спокойно, пока не прозвучала последняя фраза. Тут он чуть не выплюнул кровь. Ну вот, их отношения действительно пострадали: в глазах Се Линьчэна он теперь выглядел как человек, который тайно влюблен, но строит из себя недотрогу.
Повязав монету на запястье юноши, Се Линьчэн взял его изящную, тонкую руку в свои и почему-то вдруг опустил голову, поцеловав нежно-розовые кончики пальцев.
Су Цзиньчжи замер от этого жеста. В его памяти мгновенно всплыли картины прошлого, а взгляд, устремленный на Се Линьчэна, стал еще нежнее. Его возлюбленный, казалось, сохранял какие-то общие черты в каждом из миров.
В этом мире, раз есть призраки — найдутся и даосы, их изгоняющие; раз есть демоны — найдутся и монахи, их усмиряющие. Инь и Ян идут разными путями, люди и нечисть — тоже. Но люди слишком подвержены страстям, а духи — привязанностям. Жадность и желания, любовь и ненависть — всё это лишь цветы, отраженные в зеркале, и луна в воде. Какая разница, стоит оно того или нет? Лови мгновение и наслаждайся им, пока можешь [1].
Что до того, что будет потом... Пока он с ним, он ни о чем не пожалеет, чем бы это ни закончилось.
К тому же...
Его защитная аура уже всё равно разрушена.
Су Цзиньчжи посмотрел на вернувшуюся на его запястье красную нить с медной монетой и беспомощно вздохнул. Даже если бы он захотел пожалеть о содеянном, было уже слишком поздно.
Возможно, из-за того, что Се Линьчэн спал в соседней комнате, ночь в особняке семьи Се прошла спокойно, несмотря на разрушенную ауру Су Цзиньчжи. Он проспал до самого утра, и ему даже не приснилось ни одного кошмара.
Утром Се Линьчэн постучал в его дверь, чтобы проводить его домой.
Благодаря хорошему сну и отсутствию «дозы» могильной земли, Су Цзиньчжи предстал перед членами семьи Се с на удивление свежим лицом. На его щеках играл румянец, а обычно бледные губы приобрели нежный цвет, словно их коснулись киноварью.
Глядя на него, Се Линьчэн вдруг пожалел, что прошлой ночью не отведал вкуса этих персиковых губ.
Но вокруг было слишком много людей, и Се Линьчэн не мог открыто проявлять нежность. Он лишь слегка приобнял юношу за талию и прошептал ему на ухо: «Буду ждать, когда Третий господин придет и научит меня, как завести... Третьего господина для защиты от нечисти».
Глаза Су Цзиньчжи округлились от удивления, а Се Линьчэн с улыбкой мягко подтолкнул его к паланкину с красной каймой. Перед тем как отпустить, он погладил его по запястью, отчего по телу Су Цзиньчжи пробежали мурашки. Он невольно покачал головой, но, опустив взгляд, заметил на подоле своего халата что-то черное. Присмотревшись, он взял щепотку этой субстанции пальцами и обнаружил, что это влажные листья и веточки, от которых исходил слабый запах лекарственных трав.
Это... остатки лекарственного отвара?
Осознав, что у него в руках, Су Цзиньчжи изменился в лице. Он крепко сжал пальцы, пытаясь понять, откуда это взялось и почему он не заметил этого раньше. Наклонившись, он увидел, что пол его паланкина густо усыпан этими самыми остатками отвара. Они почти сливались по цвету с деревом, и, отвлекшись на Се Линьчэна перед посадкой, он их не заметил и наступил на них, испачкав подол.
Насыпать остатки лекарственного отвара в его паланкин, чтобы он на них наступил... Насколько же коварным должен быть человек, придумавший такое!
«Наступишь на лекарственный отвар — заберешь чужую болезнь».
Эта народная поговорка предупреждала людей быть осторожными и не наступать на остатки отваров, так как считалось, что таким образом можно перенять болезнь человека, который пил это лекарство.
Именно поэтому в старину бедняки, у которых не было денег на лечение, выливали использованную заварку от трав на дорогу, надеясь, что кто-нибудь из прохожих наступит на нее и заберет болезнь из их дома.
Но обычно такого не происходило, ведь люди не слепые и не станут специально наступать на грязь.
И тот, кто всё это устроил, явно учел этот момент. Поэтому он рассыпал отвар прямо в паланкине Су Цзиньчжи. Темно-коричневый цвет травы почти сливался с полом, и, не приглядываясь, заметить ее было действительно сложно.
Су Цзиньчжи глубоко вздохнул и велел А-Пину ускорить шаг, чтобы поскорее добраться домой. Ему срочно нужно было принять ванну с листьями полыни!
Проводив взглядом паланкин юноши, Се Линьчэн помрачнел и направился во двор, где находился гроб дедушки Се, чтобы приказать вынести его.
Когда Се Линьчэн подошел к маленькому двору, Се Линьюй уже был там. С плотно сжатыми губами и нахмуренными бровями он стоял перед гробом, явно противостоя охранявшим его солдатам. Увидев Се Линьчэна, он тут же попытался смягчить выражение лица и выдавить улыбку, но переход был слишком резким, и улыбка получилась неестественной: «Брат...»
«Двоюродный брат спозаранку уже здесь. Решил вместе со мной проводить дедушку в склеп?» — Се Линьчэн изогнул губы в усмешке, но его взгляд оставался ледяным.
Се Линьюй глубоко вздохнул и произнес: «Брат, это действительно не лучшая идея — возвращать дедушку в склеп. Может, ты всё-таки поду...»
«Чего застыли?» — не дав Се Линьюю договорить, Се Линьчэн стер с лица даже подобие улыбки. Словно и не слыша слов брата, он повернулся к солдатам и отдал приказ: «Время не ждет. Немедленно несите дедушку в склеп!»
Получив приказ, солдаты без лишних слов подняли гроб с цзянши и понесли его. Их шаги были ровными и четкими, на лицах не было ни тени страха. Зато Се Линьюй, стоявший в отдалении, провожал гроб взглядом, полным непреходящего ужаса.
Се Линьчэн, наблюдая за ним, снова холодно усмехнулся: «Двоюродный брат, похоже, ты очень боишься дедушку?»
«С чего бы мне бояться?» — Се Линьюй сглотнул, его лицо побледнело, а голос прозвучал неуверенно. «Это же наш дедушка, чего мне его бояться? Просто...»
«Вот и хорошо, что не боишься», — Се Линьчэн похлопал его по плечу и, наклонившись ближе, сказал: «Тот, кто не делает зла, не боится призраков, стучащих в дверь по ночам. Будь осторожен во сне, двоюродный брат».
«Ты...!» — словно Се Линьчэн наступил ему на больную мозоль, Се Линьюй перестал притворяться покорным, бросил на него злобный взгляд и рассмеялся: «Раз уж мой брат не боится, убив стольких людей, с чего бы бояться мне?»
Се Линьчэн больше ничего не сказал. Окинув его холодным взглядом, он развернулся и ушел в свою комнату, чтобы ждать, когда его Третий господин Су придет учить его отпугивать нечисть.
Но прождал Се Линьчэн целых три дня. Юноша не только не пришел, но даже не прислал весточки. Наведя справки, Се Линьчэн узнал, что третий сын семьи Су тяжело болен и уже несколько дней не встает с постели.
Услышав это, Се Линьчэн немедленно приказал своим людям подготовить множество ценных лекарств и с большой помпой отправился к семье Су. Эта процессия выглядела даже более внушительно, чем когда он приходил просить Су Цзиньчжи разобраться с дедушкой Се.
Госпожа Су сначала не поверила, что Главнокомандующий Се приехал навестить Су Цзиньчжи. А когда увидела эти редкие и дорогие лекарства, ее подозрения только усилились. Она никогда не слышала, чтобы ее сын был так близок с этим Главнокомандующим.
Ее сын заболел сразу после возвращения от семьи Се. И хотя у нее не было доказательств, а сам юноша на ее расспросы уверял, что семья Се тут ни при чем, материнская интуиция подсказывала госпоже Су: болезнь сына определенно связана с ними.
Из-за деловых разногласий госпожа Су и так недолюбливала семью Се. А теперь, когда Се Линьчэн заявился лично, она совсем не хотела пускать его к сыну. Но, учитывая статус Се Линьчэна, она не могла пойти на открытый конфликт. Поэтому, сидя в кресле, она лишь натянуто улыбнулась: «Главнокомандующий Се... спасибо, что пришли навестить моего Тан-эра. Но Тан-эр сейчас болеет, и ему не стоит принимать гостей. Будет нехорошо, если он заразит Главнокомандующего...»
«Тан-эр?» — Се Линьчэн замер, услышав, как госпожа Су называет юношу.
Госпожа Су поспешно объяснила: «Это домашнее имя моего третьего сына».
«Тан-эр...» — Се Линьчэн понял и, изменив интонацию, повторил это имя еще раз.
Слышать, как он называет ее сына домашним именем, было очень странно. Желая поскорее спровадить Се Линьчэна, она повторила: «Да. Тан-эр болеет уже три дня, и врач сказал, что ему не следует принимать гостей. Так что, Главнокомандующий Се, может быть, в другой раз, когда Тан-эру станет лучше...»
«Как это возможно?» — Се Линьчэн нахмурился, его лицо стало очень серьезным. «Третий господин оказал семье Се огромную услугу. Раз он тяжело болен, мне будет неспокойно на душе, если я лично его не проведаю».
«Но, но...» — видя непреклонность Се Линьчэна, госпожа Су заколебалась. «Место, где спит Тан-эр...»
Ее сын спал в гробнице, расположенной прямо в комнате! Для посторонних это было крайне неблагоприятное и жуткое место, которое старались обходить стороной. С чего бы кому-то туда рваться? Госпожа Су боялась, что, увидев, где спит ее сын, Се Линьчэн навлечет на себя неудачу и потом обвинит во всем Су Цзиньчжи.
[1] Цитата из аннотации к новелле «Настоящий гроб» (正版尸穸) автора Yan Zhui Zhou.
http://bllate.org/book/16522/1577872
