Лу Цзин замер, поднял глаза и обнаружил, что Сяо У куда-то бесследно исчез, а прямо на него смотрит наставник Янь с едва заметной усмешкой.
Сердце Лу Цзина екнуло от внезапного стыда.
Наставник Янь присел рядом с ним и с любопытством взглянул на разложенные инструменты:
— С чего это вдруг тебе вздумалось делать палочные благовония?
Лу Цзин, стараясь говорить непринужденно, ответил:
— Да жарко очень, ночью не сплю. Хочу комнату окуривать.
Цинь Чуань кивнул:
— Аромат бамбука успокаивает нервы и проясняет мысли. Попробовать стоит.
— Угу.
— Сегодня иероглифы писал?
— Угу.
Цинь Чуань протянул раскрытую ладонь:
— Показывай, что написал.
— Не взял с собой.
— По-моему, ты просто не занимался.
Лу Цзин обиделся:
— Конечно, занимался!
— Хорошо. Тогда скажи, какие иероглифы писал?
Лу Цзин открыл было рот, но так и не вымолвил ни слова.
Цинь Чуань улыбнулся:
— Думаешь, меня обманешь?
Лу Цзин: «…»
Наставник Янь откровенно издевается! Ну назвал бы он сейчас любые два иероглифа — и что с того? Чего это он вдруг поперхнулся?
Да и вообще, даже если бы он сказал правду, ничего страшного. Чего он, собственно, стыдится-то?
Видя, что тот молчит, Цинь Чуань легонько хлопнул его по макушке:
— В такую жару иди лучше в дом. Здесь я Сяо У все поручу.
С этими словами он поднял глаза и сделал знак Сяо У. Тот мигом подбежал:
— Наставник?
— Остальное сделаешь за него.
Сяо У послушно ответил:
— Слушаюсь, наставник.
— Господин Цзин, а что дальше делать?
Но Лу Цзин покачал головой:
— Нет, лучше я сам.
Сяо У понятия не имел, какой именно аромат он хочет смешать.
Цинь Чуань взглянул на него, потом обменялся взглядом с Сяо У, и тот мгновенно испарился.
— А ты чего не уходишь?
Цинь Чуань с ноткой безнадежности в голосе ответил:
— Раз ты не желаешь идти в дом, я здесь тебе помогу.
Лу Цзин: «…»
Вдвоем дело пошло гораздо быстрее, и вскоре первая коробочка палочных благовоний была готова.
Лу Цзин воткнул палочку в подставку и зажег.
Неизвестно, из-за того ли, что сам «оригинал» стоял рядом, но на этот раз аромат получился куда больше похож на утреннюю бамбуковую стружку.
— Ну как?
Лу Цзин кивнул:
— Неплохо.
— Но ты, кажется, не совсем доволен?
Лу Цзин взглянул на него:
— Да нет, просто... немного не дотягивает до того, что я задумал.
Если попытаться описать точнее, то начальная нота получилась похожей, а вот средняя и конечная — не совсем то.
Цинь Чуань с любопытством спросил:
— В каком смысле?
Лу Цзин покачал головой:
— Трудно объяснить.
Цинь Чуань: «…»
Время подходило к полудню, Лу Цзину пора было возвращаться в лавку.
Уходя, он не забрал с собой благовония — оставил все в поместье Янь.
Когда он ушел, Цинь Чуань зажег еще одну палочку и принялся внимательно изучать аромат, но на этот раз он и правда терялся в догадках, не понимая, что у Лу Цзина на уме.
***
На раскаленном солнцем базаре, кроме лотка с «Бо бо цзи учителя Лу», где толпился народ, почти никого не было видно.
Все попрятались в тени деревьев.
И тут, пока народ переговаривался, с другого конца базара показался мужчина. В каждой руке по большой бамбуковой корзине, весь в поту — вид у него был довольно жалкий.
— Это никак парнишка из семьи Ван? По фигуре вроде он.
— А что, с двумя корзинами?
— Ага.
— Тогда точно он.
— А это он чего?..
— Чай ищет, кому бы сбыть. Забыли, что ли? У них в этом году с чайными плантациями беда — весь урожай погиб. Чайные дома, с которыми раньше дело имели, от его чая отказались. Вот и приходится таскаться по дворам, выпрашивать.
— А, вот оно что.
— Так ему и надо! Кто ж виноват, что его семейка пожалела денег? Все дали сколько надо, а они одни пожадничали. Ясно, на ком начальство решило показательный пример сделать.
— Я слышал, старики Ван у невестки три ляна из обратного выкупа обратно выманили, это правда?
— Правда. И не только, говорят, за остальными семью лян тоже охотятся.
— Ну и ну! И как только язык повернулся? Не стыдно совсем?
— А то!
— Идет, идет! Замолчите.
Ван Цзинь, опустив голову, проходил мимо людей. Он чувствовал на себе эти любопытные взгляды, но мог только делать вид, что не замечает.
Вдруг его внимание привлек шум впереди.
— Только по одной порции в руки! Оставьте и нам!
— Мне только «лянпи»! Оставьте «лянпи»!
— А мне «лянмянь»! «Лянмянь» оставьте!
Кто-то что-то сказал, и шум поутих.
Слов было не разобрать, но чувствовалось — голос приятный.
А следом снова донеслось:
— Господин Цзин, а мне стаканчик холодного чая с арбузом!
Холодный чай?!
Ван Цзинь широко раскрыл глаза.
Тут он разглядел вывеску: «Бо бо цзи учителя Лу».
Точно, это же лавка Лу Цзина!
Он и раньше слышал, что Лу Цзин открыл лавку, но не придал значения. Во-первых, дома своих забот хватало, а во-вторых, он не верил, что такой гэр, как Лу Цзин, способен приготовить что-то нормальное.
В конце концов, его тесть с тещей постоянно твердили, что этот их двоюродный братец — ни на что не годный бездельник.
Но теперь, увидев все своими глазами, он понял: у того торговля идет отлично.
И чай холодный тоже.
Ван Цзинь потихоньку подошел поближе, желая разглядеть, что это за «холодный чай» такой.
Как раз в этот момент посетительница, купившая чай, собралась уходить.
Он тут же подскочил к ней и вежливо спросил:
— Тетушка, а что это за холодный чай такой?
Женщина мельком взглянула на него — лицо показалось знакомым, но вспомнить, кто это, она не могла.
— Холодный чай? На то он и холодный, что заваривается холодной водой. Ты на название посмотри — сразу поймешь.
— Холодной водой заваривают?
— Удивительно, да? Я, когда в первый раз услышала, тоже удивилась. А попробовала — и поняла: некоторый чай в холодной воде даже ароматнее, чем в горячей!
Сказав это, женщина заторопилась, боясь, что лед в ее стакане растает.
Ван Цзинь застыл, глядя на очередь перед лавкой.
И вдруг его глаза загорелись.
Раз Лу Цзину нужен чай для его заведений, почему бы не продать ему свой? В конце концов, они же почти родственники.
Ван Цзинь, сияя, побежал домой — вид у него был совершенно не такой, как полчаса назад.
Пока его не было, госпожа Ван снова устроила скандал с Лу Вэнем, так что, когда он вернулся, Лу Вэнь сидел в комнате и вытирал слезы.
Раньше Ван Цзиня это только раздражало бы, но сегодня все было иначе. Едва войдя, он обнял Лу Вэнь.
Лу Вэнь опешил:
— Муж, что с тобой?
Ван Цзинь радостно затараторил:
— Я придумал! Наш чай можно продать!
Лу Вэнь мигом забыл про обиду:
— Правда?!
— Правда! Но...
— Но что?
— Вэнь-гэр, это зависит от тебя.
Лу Вэнь удивился:
— От меня? Почему?
Ван Цзинь усадил его на край кровати и с улыбкой сказал:
— Сегодня я ходил по делам и проходил мимо лавки твоего двоюродного брата. У него там торговля просто отличная, куча народу толпится, чтобы купить приготовленные блюда.
В глазах Лу Вэнь мелькнула тень неловкости, голос стал тише:
— С чего это ты вдруг о нём заговорил?
— Да не о нём, а о том, что он продаёт.
— А?
— Вэнь-гэр, твой двоюродный брат торгует холодным чаем, и очень бойко. Многие покупают.
Лу Вэнь, кажется, начал догадываться:
— Ты хочешь сказать...
— Вэнь-гэр, сходи к нему, поговори. Пусть он покупает чай у нас! Ему же всё равно у кого покупать, так почему не у своих? Как думаешь?
Лу Вэнь молчал.
Ван Цзинь занервничал:
— Вэнь-гэр, ну скажи хоть что-нибудь!
— Муж, — с трудом вымолвил Лу Вэнь. — Это вряд ли получится.
Радость на лице Ван Цзиня мгновенно угасла:
— Почему не получится? Ты даже не попробовал, откуда знаешь?
О том, как он ходил к Лу Цзину из-за Лу Гуанцзуна, Лу Вэнь мужу не рассказывал — боялся, что тот станет презирать его брата. И теперь ему было трудно объяснить ситуацию.
— Ты же знаешь, из-за тех прошлых дел мои родители и дядя с тётей сильно разругались. Лу Цзин ни за что не согласится.
Ван Цзинь помрачнел:
— В том деле твои родители были неправы. Если бы они вовремя отдали деньги, ничего бы и не случилось!
Лу Вэнь закусил губу и промолчал.
Сдерживая гнев, Ван Цзинь постарался говорить ласково, уговаривая:
— Вэнь-гэр, ну пусть твои родители и дядя с тётей в ссоре, но мы-то с ними не ссорились, верно? Вы же с Лу Цзином с детства вместе росли, он не может тебе отказать из уважения.
— Это же не великое дело! Ему ведь без разницы, у кого покупать. А мы, если надо, и уступим в цене.
— Вэнь-гэр, правда, тут и говорить-то не о чем. Поверь мне!
Лу Вэнь поднял на него глаза, полные боли и борьбы с самой собой.
В прошлый раз, с Гуанцзуном, Лу Цзин не согласился, как он может согласиться сейчас?
— Вэнь-гэр? Я столько дней бегаю, а продал всего ничего. Неужели тебе меня ни капельки не жалко?
Лу Вэнь, конечно, было жалко. Но он действительно ничего не мог поделать.
Он с детства был лучше Лу Цзина, у него тоже была своя гордость. В прошлый раз, из-за Гуанцзуна, он потеряла всякое лицо, и сейчас, что бы ни случилось, он не хотел снова унижаться.
— Ладно. Не хочешь — не надо. Тогда я сам пойду. Всё-таки я ему муж двоюродного брата. Не выгонит же он меня метлой?
С этими словами Ван Цзинь, рассерженный, ушёл.
А вскоре за стеной снова раздался визгливый голос госпожи Ван, которая, как обычно, ругалась так, что было понятно — всё это в адрес невестки.
У Лу Вэнь градом покатились слезы.
Ван Цзинь обсудил дело с продажей чая со своими родителями, и они втроем быстро нашли общий язык.
Госпожа Ван, с ядовитым блеском в глазах, спросила:
— А твой супруг что говорит? Не хочет идти?
Ван Цзинь раздраженно ответил:
— Мам, ты бы с ним поласковее. Это дело все равно на нём держится.
Госпожа Ван, почувствовав неловкость, проворчала:
— А кто ж виноват, что он деньги назад не принес? Оба они гэры, а поди ж ты: Лу Цзин вон какую лавку открыл, а этот только и умеет, что дома с нами ссориться.
— Знали бы заранее, надо было тебе на Лу Цзине жениться, а не на этом.
Отец Ван поддержал:
— Лу Цзин-то, говорят, еще не просватан. Может, разведемся с Лу Вэнь, да и дело с концом? Возьмем семь лян и пойдем свататься ко второму дяде.
Госпожа Ван мигом выпрямилась:
— А ведь неплохая мысль! К тому же Лу Цзин теперь вон учителем в Академии Чживэя состоит. Вашим детям потом и с учебой проблем не будет.
Ван Цзинь в отчаянии воскликнул:
— Отец, мать! Сейчас разве время об этом думать?
— А когда об этом думать, если не сейчас? Когда у Лу Вэнь живот округлится, тогда и думать будем?
Ван Цзинь: «…»
— Ладно, давайте сначала о насущном. Лу Вэнь идти не хочет, я попробую сам сходить.
— Сам? Как?
— Пойду прямо в лавку, к нему домой не пойду.
Родители Ван переглянулись:
— Ну, наверное, тоже можно.
— Постой, — вдруг остановил его отец и наставительно сказал: — Ты хоть и просить идешь, но сильно-то не унижайся. Все-таки ты ему муж двоюродного брата. А он — гэр, который на людях, средь бела дня, торговлей заправляет, — это само по себе неприлично. Так что особенно не церемонься.
В сущности, отец Ван все еще не мог забыть ту прошлую обиду.
Ван Цзинь кивнул, в общих чертах понимая, что к чему.
Выйдя из главного дома, он увидел Лу Вэня, который ждал его.
— Муж, ты правда пойдешь к Лу Цзину?
Ван Цзинь холодно ответил:
— Ты же не хочешь идти. Что мне еще делать?
Лу Вэнь робко потянул его за рукав, умоляя:
— Муж, не ходи. Он все равно не согласится.
— Чай у нас скоро сгниет. Тут уже не до разборов.
Ван Цзинь стряхнул руку Лу Вэня, бросил на него презрительный взгляд и, не оглядываясь, вышел за ворота.
***
А в лавке Лу Цзина как раз проводили последних посетителей.
Сегодня «лянпи» и «лянмянь» он приготовил побольше, думая, что остатки можно будет взять домой на ужин. Но всё распродали дочиста, ни крошки не осталось.
Госпожа Цзян, вытирая пот со лба, улыбнулась:
— Похоже, сегодня без ужина остались.
Лу Цзин тоже засмеялся:
— Ну, что-нибудь другое поедим.
Он достал из таза со льдом холодный чай, налил по стакану себе и госпоже Цзян, и они уселись у окна — отдыхать и болтать.
— Юань-юань говорил, ты какие-то бамбуковые благовония делаешь. На продажу?
Лу Цзин покачал головой:
— Для себя.
Госпожа Цзян удивилась:
— А с чего это тебе вдруг такая штука понадобилась?
Сказано это было без задней мысли, но слушающий понял по-своему. Лу Цзин слегка покраснел и буркнул:
— Да просто... понравилось, и всё.
Госпожа Цзян: «…»
В этот момент к лавке кто-то подошел и окликнул:
— Тётя!
Госпожа Цзян растерянно взглянула на вошедшего. Она узнала Ван Цзиня, но сейчас он был сильно загорелый, с неопрятной щетиной, так что она его сразу и не признала.
— Ты...
Ван Цзинь улыбнулся:
— Тётя, это же я, муж Лу Вэня.
Госпожа Цзян узнала:
— А, это ты, парнишка из семьи Ван! Какими судьбами?
С этими словами она вышла из лавки.
Ван Цзинь заглянул внутрь: Лу Цзин даже не взглянул в его сторону. В глазах Ван Цзиня мелькнуло недовольство.
Но голос его по-прежнему звучал радушно:
— Да я тут мимо проходил по делам, увидел вашу лавку, решил зайти, поздороваться.
— Вот как. А воды не хочешь? Я тебе налью?
Ван Цзинь решил, что это неплохой повод для разговора, и кивнул:
— Спасибо, тётя, не откажусь.
Получив в руки стакан с холодным чаем, Ван Цзинь, не теряя времени, спросил:
— Тётя, это, верно, тот самый холодный чай? Говорят, его холодной водой заваривают?
— Да, верно.
Ван Цзинь отпил глоток, а сам так и зыркал глазами в сторону Лу Цзина.
Госпожа Цзян с недоумением спросила:
— А в чём дело?
— Да вот какое дело, — Ван Цзинь расплылся в улыбке. — Тётя, вы же знаете, моя семья чаем торгует. Раньше мы всё больше чайным домам продавали. А тут, гляжу, Лу Цзин лавку открыл. Мы с Вэнь-гэр и подумали: добро со двора не уноси, чем чужим отдавать, пусть лучше вам достанется.
Госпожа Цзян сразу взглянула на сына.
Лу Цзину притворяться глухим дальше было нельзя. Он вышел, мельком взглянул на принесенный Ван Цзинем чай.
Ходить вокруг да около он не собирался и сказал прямо:
— Не подойдёт, извините.
В глазах Ван Цзиня вспыхнула обида:
— Это почему ещё не подойдёт? Наш, ванский, чай во всём посёлке известный! Я тем чайным домам не продал, поберёг, а ты говоришь — не подойдёт?!
— Муж двоюродного брата, ваш чай, когда собирали, уже скручиваться начал. Мы же вроде как родня, нехорошо меня так надувать, правда?
(п/п Уже скручиваться начал: Признак перезрелого или неправильно обработанного чайного листа. Для хорошего чая важна своевременность сбора — лист должен быть молодым и сочным. Если он начал скручиваться/вянуть на ветке до сбора или сразу после, это снижает качество. Лу Цзин, как человек, разбирающийся в чае (современный человек, к тому же из семьи торговцев чаем), сразу это заметил.)
Ван Цзинь, похоже, не ожидал такой прямоты. Он опешил и лишь через минуту нашёлся с ответом:
— Лу Цзин, да что ты, гэр, понимаешь? Это же лучший чай! Бери, не пожалеешь!
Лу Цзин вздохнул:
— Забирайте обратно. Или в чайные дома продайте.
Он брать его не собирался.
Ван Цзинь: «…»
— Тётя, может, с дядей посоветуетесь? Такое важное дело всё же...
Ван Цзинь полагал, что Лу Эр и госпожа Цзян уж точно не откажут ему из уважения.
Но госпожа Цзян покачала головой:
— Лавка — дело Цзин-гэра, он всем и заправляет.
Ван Цзинь едва не брякнул: «Гэр заправляет? Да что ж это за порядки такие?!»
***
Вечером к Лу Цзину пришёл Гуань Су с готовым дистиллятором.
Лу Цзин смотрел на стопроцентно точную копию и не мог нарадоваться:
— Ну надо же! Как здорово сделали!
— Рад, что вам, господин Цзин, понравилось.
Гуань Су достал длинную узкую коробку и протянул Лу Цзину.
— А это что?
— Мой наставник последние несколько дней пробовал делать палочные благовония на бамбуковом соке. Эта коробка — самая удачная. Не знаю, тот ли это аромат, который вы искали.
Глаза Лу Цзина расширились, голос стал мягче:
— Наставник Янь сделал?
— Да.
Лу Цзин прижал коробку к груди, и в голове его всплыла картинка: Цинь Чуань сидит рядом с ним и старательно помогает.
— Господин Цзин, я пойду.
— Погоди! — Лу Цзин быстро сбегал в дом, принёс стопку бумаги и протянул Гуань Су. — Передашь это ему.
Гуань Су взял бумагу, даже не взглянув, сунул в рукав:
— Слушаюсь.
Госпожа Цзян вышла из кухни и как бы между прочим спросила:
— А управляющий Гуань уже ушёл?
Лу Цзин словно не слышал — никакой реакции.
Госпожа Цзян удивлённо подошла поближе и увидела, что её сын прижимает к себе какую-то длинную коробку, словно величайшее сокровище.
— Это управляющий Гуань принёс?
Лу Цзин промычал в ответ:
— Угу. Мам, я к себе.
Госпожа Цзян: «?»
Что это с ним?
Лу Цзин закрыл дверь в свою комнату и, не в силах больше ждать, открыл коробку, достал одну палочку и зажёг.
На этот раз аромат был ещё ближе к тому, что они делали вместе, — почти девяносто процентов сходства.
Лу Цзин вздохнул. Но оставалось ещё десять.
Как же трудно!
На дне коробки лежала бумажка. Лу Цзин осторожно вытащил её.
Почерк наставника Яня, и даже знаки препинания, которым он его учил, стоят на месте.
Наставник Янь описал свой рецепт. Лу Цзин внимательно изучил и заметил, что там была добавлена немного туши.
Этой тушью Лу Цзин тоже пользовался, запах ему очень нравился.
Но тушь и палочные благовония — вещи, казалось бы, совершенно несовместимые. И сколько же раз наставнику Яню пришлось экспериментировать, чтобы догадаться её добавить?
http://bllate.org/book/16127/1506376
Приятного чтения (●'◡'●)
Лу Цзин: 100% попадание