Готовый переклад I, who had become the control group, made a comeback / Я, будучи контрольной группой, восстал [💗]✅: Розділ 28 (ч.2)

В последние дни Лу Эр возвращался домой всё позже. Госпожа Цзян забеспокоилась, уж не случилось ли чего. Но когда спросила, оказалось, что это Лу Да его отыскал.

Госпожа Цзян с досадой спросила:

— И что ему опять от тебя надо? На этот-то раз что случилось?

Лу Эр вздохнул:

— Да всё то же, учёба Гуанцзуна. Старший брат говорит, в доме денег нет, пришлось Гуанцзуна из школы забрать. Теперь он дома сидит, без дела.

Госпожа Цзян насторожилась:

— А ты, случайно, не думаешь отдать им деньги назад?

Лу Эр покачал головой:

— Нет, не думаю. Но он всё же родной брат. Как увижу его таким — сердце кровью обливается.

— А чего сам Старший брат работу не найдёт? Он же грамотный.

— И потом, они же от Ван десять лянов серебром в подарок получили? Куда деньги делись?

Госпожа Цзян ни капли не верила.

— Старший брат говорит, — пояснил Лу Эр, — с тех пор как у чайной плантации семьи Ван случилась беда, они всё торопят Лу Вэня вернуть деньги. Три ляна он уже отдал, а на днях и остальные семь потребовали.

Госпожа Цзян, хоть и недолюбливала Лу Да и его жену Ли, всё же возмутилась за них:

— Да разве ж так делают — дарят подарок, а потом назад просят? Лу Вэнь что же, в дураках остался?

Все в городе знали, что семья Ван дали десять лянов, и все нахваливали их щедрость. А они — на тебе! — назад забрать хотят.

Да разве ж так можно?

— Семья Ван поставили условие, — объяснил Лу Эр: — либо дай денег взаймы, чтобы дела поправить, либо верни семь лянов из подарка.

Госпожа Цзян сплюнула:

— Бесстыжие!

Но жалость жалостью, а принципы у госпожи Цзян были твёрдые: денег Лу Да она не даст.

Лу Эр и сам это знал, потому и не заикался.

Следующие несколько дней Лу Да ещё несколько раз приходил к Лу Эру. Но тот, на удивление, держался молодцом: как ни уговаривал его старший брат, он и не думал уступать.

Лу Да только и оставалось, что ругаться за глаза.

Жена его, Ли, злобно шипела:

— Это всё Лу Цзин его подучил! Раньше разве Лу Эр был таким несговорчивым?

Лу Да вздыхал:

— Да, изменился мой братец.

— Раз денег не выпросить, пусть Лу Цзин учит Гуанцзуна.

Лу Да усмехнулся:

— Да с какой стати?

— Не обязательно, чтоб сам учил. Главное — раздобыть то, что он там пишет. Все только и говорят, что теперь на экзаменах это будут спрашивать. Ты что, не хочешь, чтоб наш Гуанцзун первым на экзаменах стал да большим чиновником заделался?

Лу Да аж подскочил:

— Да кто это, сукин сын, такое распустил?! С каких это пор экзамены менять будут? Он что, сам Небесный владыка?

Госпожа Ли сверкнула глазами:

— Кто-кто... Из Академии Чживэй слух пошёл.

— Чего?

Лу Да засомневался.

— Пусть Гуанцзун учит и то и другое. Больше знать — не меньше.

Лу Да подумал и согласился:

— Ладно, пожалуй, ты права.

— Завтра же иди к Лу Эру. А я Вэня пошлю к Лу Цзину. Лучше всего, конечно, если Лу Цзин возьмёт нашего Гуанцзуна в свою школу. А не выйдет — пусть сам с ним занимается.

Лу Да нахмурился:

— Вряд ли выйдет.

— Не выйдет, так не выйдет, — отрезала госпожа Ли. — Или ты хочешь, чтобы их Юань-юань твоего Гуанцзуна за пояс заткнул?

Лу Да выпучил глаза:

— Ни за что!

И вот на следующий день Лу Вэнь уже стоял перед лавкой Лу Цзина.

В прошлый раз, когда он приходил, Лу Цзин торговал с маленького лотка. А теперь он уже арендовал целую лавку!

Глядя на длинную очередь покупателей, выстроившуюся перед входом, Лу Вэнь чуть не захлебнулся от зависти.

Когда последний покупатель ушёл, Лу Вэнь медленно подошёл.

Госпожа Цзян, по привычке собираясь обслужить гостя, начала:

— Что желае... Лу Вэнь?

Лу Вэнь выдавил улыбку:

— Вторая тётушка, я к Лу Цзину.

— А, ну подожди минутку.

Госпожа Цзян крикнула вглубь лавки:

— Лу Цзин, выходи скорее! Твой старший брат Вэнь пришёл.

Лу Цзин удивился:

— Лу Вэнь? Ты чего это?

Лу Вэнь замялся:

— Поговорить надо.

Лу Цзин взглянул на госпожу Цзян:

— Ладно, подожди меня тут.

Чтобы покупателям было удобно, Лу Цзин устроил у входа навес и поставил несколько столиков со скамьями.

Туда они и присели.

Госпожа Цзян принесла Лу Вэню чашку холодного персикового чая.

Лу Вэнь отхлебнул и похвалил:

— Это тот самый холодный чай? Очень вкусно.

— Рад, что тебе нравится.

Обменявшись любезностями, Лу Цзин спросил прямо:

— О чём поговорить хотел?

Лу Вэнь поднял глаза и посмотрел на Лу Цзина. Во взгляде его была сложная гамма чувств:

— Ты сильно изменился. Вырос, похорошел, да и вообще — вон как высоко поднялся.

— Спасибо.

Лу Цзин терпеливо ждал, когда Лу Вэнь перейдёт к делу.

Но тот, уставившись в керамическую кружку, вдруг заговорил о себе:

— У меня в семье Ван жизнь, если честно, не заладилась с самого начала.

Лу Цзин опешил.

— Семья Ван тогда десять лянов серебром дали, ты знаешь? — спросил Лу Вэнь.

Лу Цзин промолчал.

— А чего ты не знаешь — так это того, что недавно семья Ван сказали: нужны деньги, чтобы с властями договориться, не дать им тронуть нашу чайную плантацию. Я пошёл домой, попросил у матери три ляна и отдал им.

— Кто ж знал, что плантацию всё равно разорят?

— А после этого у семьи Ван вообще всё вверх дном пошло. Свёкор со свекровью день и ночь мужа моего пилят: иди, мол, к супругу, пусть ещё денег у своих выпросит. Муж меж двух огней мечется. Жизнь моя — хуже некуда. Совсем не так я себе всё представлял.

Лу Цзин прервал его:

— Ты к чему всё это ведёшь? Говори прямо.

Лу Вэнь поднял глаза на Лу Цзина. Во взгляде его читалась мольба:

— Лу Цзин, ты же видишь, в каком я положении. Семье сейчас вообще не до меня, да и родителям моим нелегко. Может, проявишь великодушие и не станешь держать на них зла?

Лу Цзин усмехнулся:

— Да какого зла? Просто дел с ними больше иметь не буду — и всё.

Лу Вэнь забеспокоился:

— Но мы же одна семья! Как это — не иметь дел?

Лу Цзин: «…»

Помолчав, Лу Вэнь снова уставился на него с мольбой:

— Лу Цзин, может, ради меня поможешь Гуанцзуну?

Лу Цзин: «…»

— Его из школы забрали, ему теперь идти некуда. Может, возьмёшься учить?

— Не могу я его учить.

— Это почему ещё? Ты же теперь сам в Чживэе учителем!

Лу Цзин с досадой объяснил:

— Гуанцзун же в первые на экзамены метит? А я в этой их системе ничего не смыслю.

Лу Вэнь схватил его за руку:

— Я понимаю, в Чживэй его не возьмут. Так ты учи его сам, отдельно. Что в Чживэе преподаёшь — то и ему будешь давать.

— Гуанцзун тебе тоже брат. Будешь Юань-юаня учить — заодно и его подтянешь. Тебе труда не составит.

— Лу Цзин, умоляю тебя!

Лу Цзин высвободил руку и усмехнулся:

— Не получится. Я, знаешь ли, злопамятный. Ты думаешь, я забыл, как твои родители ко мне и моей семье относились? Рассчитывать, что я отплачу добром за зло, не стоит.

Лу Вэнь онемел.

— И к отцу моему можете не ходить. Даже если он согласится, я всё равно не буду.

Лу Цзин встал, но, вспомнив кое-что, добавил уже серьёзно:

— Твоим родителям и Гуанцзуну я помочь не могу. А вот тебе совет дам, если хочешь.

Лу Вэнь растерянно посмотрел на него:

— Какой?

— Разводись. В семье Ван тебе легче не станет, только хуже. Не надейся понапрасну.

— И муж твой не разрывается между двух огней. Это он только вид делает, чтобы ты пожалел и выпросил у своих те деньги, которые его родители хотят назад получить.

Лу Вэнь вытаращил глаза:

— Да как ты смеешь такое говорить?! Как я могу развестись?!

Лу Цзин больше не уговаривал:

— Я сказал всё, что мог. Дальше думай сам.

Честно говоря, рассказ Лу Вэня ничуть его не удивил. В книге всё было написано чёрным по белому. Лу Вэнь там служил полной противоположностью главному герою: образцовая добродетель, великодушие, послушание, покладистость.

Приглядитесь к этим словам — разве не ясно, в чём тут подвох?

Лу Цзин искренне сочувствовал Лу Вэню, но это была лишь жалость. Помочь ему он не мог.

***

В доме ещё несколько дней было шумно от свах — они приходили и уходили одна за другой. Но Лу Цзин стоял на своём твёрдо: зуб давал, что и разговаривать с ними не будет.

Поняв, что ничего не светит, свахи с досадой оставили эту затею. Однако смириться так просто никто не захотел, и после нескольких дней пересудов и сплетен они единодушно решили: Лу Цзин положил глаз на наставника Яня.

В конце концов, видано ли дело, чтоб гэр не женился? Такого никогда не бывало.

Лу Цзину оставалось только смеяться сквозь слёзы.

Кабинет.

Лу Цзин заглянул в дверь, но заходить не решался. Цинь Чуань сделал вид, что не замечает его, и ждал. Но время шло, а никто так и не входил.

Пришлось ему нарушить молчание:

— Заходи.

Лу Цзин хихикнул:

— Какая встреча! Ты тоже здесь?

Цинь Чуань: «…»

— Говори, что надо.

— Да это... — Лу Цзин осторожно подбирал слова. — Ты в последнее время никаких слухов не слышал?

Слово «слухов» он выделил особо.

— Каких слухов?

— Да так, ерунда. Раз не слышал — и ладно. Сплетни всё это.

Цинь Чуань взглянул на него:

— Только за этим и пришёл?

— Ага.

Цинь Чуань: «…»

— Ах да, — спохватился Лу Цзин. — Глава уезда зовёт меня в управу — готовить для него. Мне надо отпроситься на несколько дней.

Цинь Чуань отложил кисть:

— Когда едешь?

— Завтра с утра.

— Один?

Лу Цзин мотнул головой:

— Нет, отец со мной поедет.

Цинь Чуань снова взял кисть и рассеянно повёл ею по бумаге. Лу Цзин решил, что разговор окончен, и собрался уходить.

— Пусть Гуань Шэн с тобой поедет, — бросил Цинь Чуань.

Лу Цзин не успел и спасибо сказать, как тот передумал:

— Хотя нет.

Лу Цзин разочарованно протянул:

— А может, Гуань Шэня одолжишь?

Если честно, глава уезда — всё-таки начальство. Лу Цзин, как простой человек, здорово его боялся.

Не современное же общество! Кто знает, чем не угодишь — и головы не сносить.

— Он по делам ушёл, — отрезал Цинь Чуань.

Лу Цзин огорчённо вздохнул.

— Я сам с тобой поеду.

— Что?

Цинь Чуань бесстрастно смотрел на него.

Лу Цзин заглянул ему в глаза и неуверенно переспросил:

— Ты серьёзно?

— Как хочешь. Могу и не ехать.

— Да нет! — заторопился Лу Цзин. — Сказал — как отрезал!

Цинь Чуань кликнул Гуань Шэня, сообщил, что едет в уездную управу, и велел тому приглядывать за домом.

Выходя из кабинета, Лу Цзин вполголоса пожаловался Гуань Шэню:

— Вообще-то твой наставник сначала хотел с тобой меня отправить. Да жаль, сразу после слов передумал.

Гуань Шэнь усмехнулся:

— А вы, господин Цзин, разве не рады, что наставник сам вызывается сопровождать?

— Да не то чтобы... — Лу Цзин понизил голос до шёпота. — Просто я подумал: если он со мной поедет, мне же его ещё и защищать придётся.

Выражение лица Гуань Шэня сделалось сложным.

Лу Цзин вздохнул и пробормотал себе под нос:

— Ладно, защищать так защищать. Я, между прочим, немного тренированный.

В прошлой жизни, Лу Цзину как-то взбрело в голову записаться в фитнес-клуб и немного позаниматься боксом. Должен справиться, как думал он.

Гуань Шэнь: «…»

Лу Цзин наконец заметил его странное выражение лица:

— Ты чего?

Гуань Шэнь покачал головой:

— Ничего. В общем, можете не волноваться... и защищать наставника... тоже не надо.

Лу Цзин: «…»

***

Наутро Лу Цзин уже сидел в роскошном, удобном экипаже Цинь Чуаня.

Покосившись на соседа, углублённого в книгу, он лукаво улыбнулся:

— Наставник Янь, бросьте вы читать. Трясёт же так, что глаза устанут.

— А что предложишь делать?

— Может, сыграем во что-нибудь?

— Во что?

— В считалочку.

Цинь Чуань наконец поднял голову:

— Рассказывай.

Поняв, что тот клюнул, Лу Цзин хитро прищурился:

— Я тебя кое-чему научу. Дам час на освоение. А потом объясню правила.

— Чему?

Лу Цзин достал таблицу умножения, которую заготовил с утра:

— Вот. Это таблица умножения. А этот значок, похожий на крестик, называется «знак умножения»...

Объяснив таблицу, Лу Цзин показал Цинь Чуаню арабские цифры.

Ушло на это полчаса.

Цинь Чуань, как всегда, молчал и, когда его спросили, понял ли он, ответил односложно: «Понял».

Лу Цзин уже привык. Более того, он теперь утешал себя мыслью, что раз тот понимает, значит, он, Лу Цзин, хороший учитель.

— Теперь у тебя полчаса, чтобы выучить.

Цинь Чуань обладал отличной памятью:

— Ты же сказал — час.

Лу Цзин, не моргнув глазом, ответил:

— Я подумал, тебе и полчаса хватит.

Цинь Чуань ничего не сказал и просто склонился над таблицей.

Лу Цзин добавил:

— Сам засекай время. Через полчаса разбуди.

— Благородный муж не должен жульничать.

Цинь Чуань: «…»

С этими словами Лу Цзин откинулся на сиденье и заснул.

В экипаже трясло, как в машине, — спать хотелось неимоверно.

Цинь Чуань скосил на него глаза и, заметив расслабленное лицо, едва заметно улыбнулся.

Сколько прошло времени, Лу Цзин не знал. Проснулся он оттого, что экипаж перестал трясти. Открыл глаза и увидел, что Цинь Чуань уже не смотрит в таблицу, а сидит, прикрыв глаза и откинувшись на стенку экипажа. Может, тоже уснул?

Но стоило Лу Цзину пошевелиться, как тот открыл глаза. Ни следа сонливости.

— Проснулся.

— Сколько прошло? Полчаса уже?

— Больше часа.

— А? — Лу Цзин встревожился. — Ты что, тайком учил дольше?

Цинь Чуань с досадой ответил:

— Нет. Через полчаса я отложил таблицу.

Лу Цзин фыркнул:

— Не верю.

— Рассказывай правила.

Лу Цзин зевнул и неторопливо объяснил.

Игра была простейшая: все знают «не скажи семь». Лу Цзин в прошлой жизни играл в неё много раз.

(п/п Не скажи семь (逢7过, фэн ци го) — китайская устная игра, в которой игроки по очереди называют числа, но числа, кратные семи или содержащие цифру 7, нужно пропускать, говоря «го» (过) — «пропускаю»/«мимо». Описанная в тексте игра именно такая.)

Мастером он, конечно, не был, но новичка обыграть — запросто.

— Раз игра, значит, и наказание.

— Говори.

— Проигравший выполняет одно желание победителя.

Цинь Чуань на мгновение задумался и кивнул:

— Договорились.

Лу Цзин хитро прищурился:

— Ну, погнали! Ты первый или я?

— Ты.

— Раз! — бодро начал Лу Цзин.

— Два, — спокойно ответил Цинь Чуань.

— Три.

— Четыре.

…

Они дошли до пятидесяти пяти, и никто ещё не ошибся. Лу Цзин уже взмок.

— Пятьдесят пять, — выпалил он.

Вытаращив глаза, он уставился на Цинь Чуаня в надежде, что тот ляпнет «пятьдесят шесть».

Но Цинь Чуань хладнокровно произнёс:

— Пропускаю.

Лу Цзин: «…»

— Твоя очередь.

Лу Цзин, стиснув зубы, выдавил:

— Пропускаю.

***

Собрав всю свою волю в кулак, Лу Цзин изо всех сил старался не ошибиться. И наконец, когда счёт перевалил за сотню, ему удалось обыграть Цинь Чуаня.

Тот на мгновение задумался и спокойно признал:

— Я проиграл. Говори, чего ты хочешь?

Лу Цзин схватился за бешено колотящееся сердце:

— Месяц отпуска! С сохранением жалованья.

На лице Цинь Чуаня на миг отразилось недоумение:

— И всё?

— А если я попрошу три месяца — дашь?

— Нет.

— Ну вот видишь.

Лу Цзин самодовольно усмехнулся.

Цинь Чуань: «…»

— Ещё партию.

Лу Цзин насторожился:

— Не хочу.

Он знал правило: вовремя остановиться, пока выигрыш в руках.

Цинь Чуань, не меняясь в лице, забросил наживку:

— Если выиграешь — дам три месяца отпуска и по три ляна серебром каждый месяц.

Глаза Лу Цзина загорелись:

— Идёт!

Цинь Чуань спрятал улыбку в уголках губ.

— На этот раз играем быстрее, — предупредил Лу Цзин.

— Договорились.

Лу Цзин думал, что перехитрит Цинь Чуаня, а в итоге сам же и попался. Споткнулся на ровном месте.

Лу Цзин: «…»

Цинь Чуань посмотрел на него:

— Проиграл — плати. Ты тоже должен выполнить одно моё желание.

Лу Цзин: «…»

— Если попросишь денег — не дам, — буркнул он.

Цинь Чуань с досадой ответил:

— Оставь свои гроши себе.

Лу Цзин: «…»

— А чего ты хочешь?

— Очень просто: с завтрашнего дня начинаешь учиться писать иероглифы. Не виртуозно, но разборчиво.

Лу Цзин: «…»

Он что, сам вырыл себе яму и сам в неё прыгнул?

Цинь Чуань взглянул на него и тихо добавил:

— Я научу.

Лу Цзин пропустил эти слова мимо ушей. В голове у него были только эти ужасные древние знаки, от которых голова шла кругом.

— Может, договоримся?

Цинь Чуань покачал головой.

Лу Цзин попытался сжульничать:

— Я не благородный муж. Я могу взять свои слова назад.

Цинь Чуаню было всё равно.

— Ты что, презираешь меня сейчас?

Цинь Чуань усмехнулся:

— Тебе показалось.

Лу Цзин помучился немного и обиженно бросил:

— Ты специально!

Цинь Чуань: — Игру ты сам придумал.

Лу Цзин: «…»

Он горько пожалел о своей затее. Уж лучше бы спал!

— Наставник Янь.

Цинь Чуань отозвался:

— М?

Лу Цзин позвал ещё раз, на этот раз голос его звучал мягко, почти по-детски.

Цинь Чуань чуть заметно улыбнулся:

— Что?

Лу Цзин: «…»

Специально! Он специально!

Уездный город, куда они направлялись, находился недалеко от Шуанцзи. Выехали в час Дракона, а к полудню уже добрались.

(п/п Час Дракона (辰时, чэнь ши) — промежуток времени с 7 до 9 утра по старой китайской двенадцатиричной системе.)

Они вышли из экипажа и неторопливо побрели по базару.

Лу Цзин с любопытством разглядывал вещи, выставленные в лавках. Цинь Чуань, напротив, шёл вперёд, ни на что не обращая внимания.

Остановился он только перед одной лавкой — лапшичной.

Лу Цзин заглянул внутрь:

— Лапшичная Чжана. Хочешь лапши?

Цинь Чуань покачал головой:

— Здесь родина моей матери. В детстве она водила меня сюда есть лапшу.

Уловив в его голосе ностальгические нотки, Лу Цзин осторожно спросил:

— А твоя мать сейчас...

— В столице.

Лу Цзин: «…»

Ошибся.

— Зайдём? По одной тарелке?

Цинь Чуань на мгновение заколебался, но Лу Цзин уже тащил его внутрь.

— Хозяин! Две порции лапши!

Они уселись за столик в углу.

Цинь Чуань сидел, опустив голову, о чём-то задумавшись.

Лу Цзин решился спросить:

— По матери скучаешь?

Цинь Чуань покачал головой:

— Нет.

— Тогда по дому? Он у тебя в столице?

— Да, в столице. Но по дому я не скучаю.

Лу Цзин: «…»

Принесли лапшу. Цинь Чуань к ней не притронулся, только смотрел.

Лу Цзин, жуя, размышлял: похоже, мать к нему была не слишком добра.

В голове у него сам собой сложился образ заброшенного, обделённого любовью ребёнка.

Бедняжка.

И тут, неизвестно с чего, Лу Цзин выпалил:

— Я согласен. Буду учиться писать.

Цинь Чуань удивлённо поднял глаза:

— С чего вдруг такая перемена?

Лу Цзин, конечно, не мог признаться, что ему просто стало жаль его в этот момент. Поэтому он соврал первое, что пришло в голову:

— Хочу стать лучше.

Цинь Чуань: «…»

http://bllate.org/book/16127/1506355