Готовый переклад I, who had become the control group, made a comeback / Я, будучи контрольной группой, восстал [💗]✅: Розділ 22

Как только Лу Цзин с семьёй вернулся домой, к ним тут же прибежала тетушка Кун.

Её муж тоже работал на чайных плантациях. Он ушёл затемно и до сих пор не вернулся, так что дома она места себе не находила от беспокойства.

— Тетушка Цзян, что же там всё-таки случилось на плантациях? Говорят, даже солдаты приходили.

Услышав слово «солдаты», госпожа Цзян вздрогнула от страха.

Лу Цзин поспешил её успокоить:

— Говорят, никто серьёзно не пострадал. Только чайный лист испортили. Дядя Кун, наверное, скоро вернётся.

Тетушка Кун прижала руку к груди и с облегчением выдохнула:

— С людьми ничего страшного не случилось — и ладно… — она вдруг широко распахнула глаза. — Погоди-ка, ты сказал, чайный лист испортили? А как же тогда работать? Выходит, теперь работы не будет?

— Да нет, вроде бы только плантации семьи Ван пострадали.

— Семьи Ван?

Тетушка Кун что-то пробормотала себе под нос, а затем снова выпучила глаза:

— Так ведь мой мужик как в воду глядел!

— А?

Лу Эр и госпожа Цзян тоже в изумлении уставились на неё.

Тетушка Кун огляделась по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, понизила голос:

— Слышала я, что не так давно управляющие нескольких крупных чайных плантаций собрались на совет. Они порешили, что каждый внесёт сколько-то серебра, чтобы задобрить начальников, и те уберут их хозяйства из чёрного списка.

— Откуда-то об этом прознала семья Ван. Они тайком донесли на них другому начальнику — видимо, хотели выслужиться. Да только в итоге сами же чиновники меж собой переругались. Тут-то про всё и узнали те первые управляющие. Шуму вышло много. И чтобы утихомирить гнев, начальникам ничего не оставалось, как поставить семью Ван первой в очереди на разорение.

Лу Цзин только криво усмехнулся, а Лу Эр и вовсе смотрел на неё, разинув рот.

Тетушка Кун вздохнула:

— А вообще-то, не хорошо всё на них валить. Мой мужик рассказывал, что отец Ван и тот начальник уже много лет знакомы. По праздникам гостинцы друг другу таскали. Кто ж знал, что так всё обернется?

***

Весть о том, что главный советник Гао Ци лишился своего поста, обрушилась как гром среди ясного неба, застав всех врасплох. Солдатам пришлось срочно приостановить изъятие чайных плантаций и вернуться в ожидании дальнейших распоряжений.

О той странной стреле, само собой, никто и не вспомнил.

Но на этом дело не закончилось. Не прошло и двух часов после падения Гао Ци, как его правая рука, Ло Чэнпин, тоже был взят под следствие.

Всеми делами по описи имущества и конфискации руководил лично князь Юй-ван, а князь Ань-ван помогал ему.

Возможно, движимый жаждой мести, а может, желая продемонстрировать всему чиновному люду свою деловитость, князь Юй-ван действовал решительно и без промедления. Тут же он отдал три распоряжения, в которых напрямую обвинил Ло Чэнпина в том, что тот — прихвостень коварного советника Гао Ци.

Такого откровенного разноса чиновники ещё не видывали.

А заодно это стало знаком, обозначившим окончательное падение Гао Ци. В одночасье в тринадцати провинциях империи Великой Лян у одних чиновников на душе кошки скребли, другие же потирали руки.

Все почувствовали запах грядущей смены власти.

В далёком от столицы посёлке Шуанцзи этих перемен, конечно, не ощущали. Местные знали только, что солдаты убрались, а их чайные плантации пока что удалось отстоять.

Но народ всё ещё побаивался: на улицах было тихо и пустынно, все лавки закрылись.

При таком раскладе Лу Цзину, ясное дело, тоже не пришлось выходить на торговлю.

В полную противоположность затишью, воцарившемуся во всем поселке, в доме семьи Ван сейчас было очень шумно.

Как только солдаты ушли, мать Ван принялась голосить в доме, пересыпая свои причитания обидными намеками. То, казалось, ругала небеса, то землю, но на самом деле все её стрелы летели в сторону Лу Вэня и его родни.

Лу Вэнь поначалу ещё сидел в главной комнате, но, не в силах больше это выносить, ушел к себе.

Вскоре вернулся и Ван Цзинь. Вид у него был прескверный — нос не носом, глаза не глазами.

(п/п Нос не носом, глаза не глазами — перевод китайского фразеологизма (鼻子不是鼻子眼不是眼), описывающего крайне недовольное, искаженное злобой или досадой выражение лица.)

Лу Вэнь забеспокоился:

— Муж мой, что же всё-таки стряслось? Отец ведь говорил, что договорился с начальником, да и серебра мы отдали немало...

По лицу Ван Цзиня пробежала тень вины, но голос остался ледяным:

— А чего тут непонятного? Серебра мало дали.

Лу Вэнь поперхнулся.

Не так давно Ван Цзинь попросил у него денег на подношения, а следом и остальные в семье Ван принялись его уламывать, сменяя друг друга. Говорили так, будто, если Лу Вэнь не согласится, он станет врагом всей семьи Ван.

Делать нечего — Лу Вэнь, скрепя сердце, поплелся к родителям.

Но Лу Да и госпожа Ли были не из тех, кого можно взять голыми руками. Они от души отчитали семью Ван, а потом принялись за самого Лу Вэня, ругая его за бесхребетность и никчемность.

Лу Вэнь, даже воды не напившись, повесив нос, отправился обратно.

Следующие несколько дней стали для Лу Вэня сущей пыткой — ни там, ни там его своими не считали.

Потом, видать, госпожа Ли всё-таки пожалела своего сыночка, расщедрилась и выдала ему три ляна серебра.

Отдав деньги, Лу Вэнь решил, что дело улажено, но вон оно как обернулось.

Ван Цзинь тяжело вздохнул:

— Только что сам видел, как они наш чай громили. Достояние, что предки поколениями копили, — и всё из-за тебя погибло.

Бледное лицо Лу Вэня вмиг залилось краской — то ли от стыда, то ли от гнева:

— Муж мой, как ты можешь так говорить? С чего это «из-за меня погибло»? Это солдаты! Это они всё разорили!

— Солдаты-то солдаты, да только не забывай: твои родители всего три ляна дали. Этой мелочи нашему начальнику и на один зуб не хватило бы.

Лу Вэнь, хоть и поперхнулся, но не сдавался:

— Но отец же говорил, что они с этим начальником старые приятели! Неужто старый друг из-за какого-то серебра станет считаться?

— Да что ты понимаешь? — Ван Цзинь резко выпрямился. — Знаешь, кто такие чиновники-стервятники? Эти чиновники-стервятники — та же шпана, что дань с лавочников собирает. Такие же вымогатели. Только и норовят, как бы до последней косточки тебя обглодать.

Лу Вэнь, видимо, испугался — опустил голову и замолчал.

Глядя на него, Ван Цзинь и самому стало немного жаль супруга. Вздохнув, он вышел из комнаты.

Как только он вошел в дом, мать Ван перестала выть. Оба старика навострили уши, прислушиваясь к разговору за стенкой. А едва заскрипела дверь, тут же распахнули свою и позвали сына.

Ван Цзинь недовольно поморщился:

— Отец, мать, у меня ещё дела. В конце концов, у нас на плантации солдат погиб, надо же что-то решать.

Мать Ван поманила его рукой и зашептала:

— Ну как? Раскололся?

— Чего раскололся?

Мать Вана вытаращила глаза:

— Ты что, сынок, рехнулся? Известно чего — денег на подношения. Осталось-то всего семь лянов.

Ван Цзинь раздражённо поморщился:

— Мам, ну сколько можно? Чайные плантации вон в каком состоянии, одумайтесь уже, хватит выдумывать, ладно?

— Это почему же выдумывать? Как раз потому, что наша плантация такие убытки понесла, мы и должны получить эти деньги обратно! Иначе чем прикажешь семью кормить? Ветром, что ли?

— Да даже если так, семь лянов погоды не сделают.

— Хоть что-то — и то хлеб.

Ван Цзинь: «…»

Тут подошёл и отец Ван, с опаской поинтересовался:

— Ты Лу Вэню ничего не сказал?

— Нет, — при одном упоминании об этом Ван Цзиня снова захлестнула злость. — Отец, а ты-то чего не дал взятку тому начальнику? Теперь доволен?

Отец Ван виновато замялся:

— Да кто ж знал, что он морду воротить станет? Мы ж ему припасы таскали исправно, не скупились…

Ван Цзинь, не желая больше слушать, перебил его:

— Хватит! Что делать будем с тем трупом на плантации?

Отец и мать Ван притихли.

И вправду, задачка та ещё.

***

Ближе к вечеру, в конце часа Шэнь, Лу Цзин пришёл в Академию Чживэй за Лу Юанем.

(п/п Час Шэнь (申时) — время с 15:00 до 17:00. Традиционное китайское деление суток на двучасья.)

Он запомнил, что того охранника у ворот зовут Сяо Лю, и, проходя мимо, поздоровался с ним.

Сяо Лю почему-то смотрел на него как-то странно — с уважением, но в то же время с недоумением.

— Что-то случилось?

— Да нет, ничего. Господин Цзин пришёл за нашим учителем?

Лу Цзин усмехнулся:

— Зачем это мне к нему? Я за своим Юанем пришёл.

Сяо Лю: «…»

А, ну да.

Однако, когда он говорил о Его Высочестве, в его тоне явно сквозила близость. Неужели он и вправду наш будущий наследный принц-супруг?

Сяо Лю испугался собственной смелой догадки.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/16127/1506305