Готовый перевод I, who had become the control group, made a comeback / Я, будучи контрольной группой, восстал [💗]: Глава 9

Вернёмся, однако, к предыдущему вечеру.

Гуань Шэн, заполучив курицу по-сычуаньски, тотчас же бережно спрятал её в короб для еды. Немного подумав и на всякий случай, он даже прилепил сверху бумажку с крупно выведенными иероглифами:

«Гуань Су — не сметь есть!»

И вот, когда он, выполнив поручение Его Высочества, вернулся из академии, его встретил мрачный, прожигающий взгляд Гуань Су.

Бумажка в его руке так и ходила ходуном, мелко-мелко дрожала.

Гуань Шэн оттолкнул его, затем, прижимая к себе короб, с подобострастным видом подскочил к Цинь Чуаню и радостно затараторил:

— Ваше Высочество, сегодня мне довелось раздобыть одно изысканное кушанье. Не соблаговолите ли отведать?

Цинь Чуань, только что вошедший, ещё с порога уловил этот настойчивый, пряный аромат. В душе ему стало любопытно, но, привыкший к изысканным блюдам, он не придал этому особого значения.

— Оставь пока.

Гуань Су, вытянув шею, заглянул через плечо и с вызовом бросил:

— Его Высочеству нельзя есть сомнительную еду неизвестно откуда.

Гуань Шэн крепче прижал к себе короб:

— Какая же она неизвестно откуда? Я её у господина Цзина купил.

— У какого ещё господина Цзина? У Лу Цзина?

— Конечно, у него.

Гуань Су: …

Он мгновенно отскочил на шаг назад и с каменным лицом произнёс:

— Ваше Высочество, здесь убийца.

Гуань Шэн: ?

Где убийца?!

Спустя мгновение до него наконец дошло — убийца это он сам.

А если точнее, то кушанье у него в руках.

Он топнул ногой от злости и возмущённо закричал:

— Да что ты понимаешь?! Ты всегда ешь всё с одним и тем же лицом, разве ты способен оценить настоящую еду?

Гуань Су холодно усмехнулся:

— Я ем всё с одним лицом. А ты разве нет?

В обычные дни за трапезой эти двое являли собой два полюса: Гуань Су поглощал пищу с бесстрастным видом, в то время как Гуань Шэн куда более бурно выражал эмоции — вкусное он нахваливал и уплетал, невкусное — ругал, но тоже уплетал.

Но итог всегда был один: тарелки пустели досуха.

Гуань Шэн: …

В этот момент Цинь Чуань как раз переоделся и вышел к ним. Оба мгновенно прекратили перепалку и почтительно замерли по бокам.

— Открой-ка, взглянем.

Едва крышка короба приоткрылась, как в нос ударил тот самый навязчивый, пряный аромат. Гуань Су невольно втянул носом воздух пару раз и с любопытством спросил:

— Как называется это кушанье? Раньше я такого никогда не видел.

Гуань Шэн, исполненный гордости, ответил:

— Это называется «бо бо цзи». Говорят, господин Цзин вычитал рецепт в какой-то книге.

Гуань Су, человек сугубо военный и книг читавший мало, услышав это, с видом знатока важно кивнул, хотя и не понял, в чём тут величие.

Рука Цинь Чуаня, державшая складной веер, слегка дрогнула. Задумчиво он проронил:

— Имя звучит как-то странно. Не похоже на блюда Великой Лян.

— Может, господин Цзин сам его придумал, кто знает.

Цинь Чуань не стал выражать ни согласия, ни несогласия.

Гуань Шэн сбегал на кухню, принёс тарелки и пиалы, педантично расставил всё на столе, а затем первым съел одну шпажку.

— Ваше Высочество, прошу вас.

Гуань Су сунул свою пиалу прямо ему под нос. Гуань Шэн сперва хотел сделать вид, что не замечает, но, подумав, вдруг развернулся и положил ему туда куриную лапку.

Гуань Су: …

Куриные лапки были единственным, что он не ел!

Гуань Шэн злорадно усмехнулся:

— Хочешь — ешь, не хочешь — не надо.

Гуань Су, нахмурившись, сжимал в пальцах шпажку с лапкой. В тот момент, когда он колебался, Цинь Чуань вдруг бросил на него взгляд. Гуань Су, не говоря ни слова, немедленно запихнул её в рот.

На губах Цинь Чуаня мелькнула лёгкая усмешка — очевидно, он находил происходящее весьма занимательным.

Вдруг брови Гуань Су, до этого сведённые, расслабились:

— М-мм?

Гуань Шэн, с деланным участием, но с плохо скрываемым злорадством в глазах, тут же подскочил:

— Что? Что такое?

Гуань Су быстро проглотил лапку и произнёс тоном, полным изумления:

— А ведь из этой лапки вынули кости!

На вкус — почти как мясо, но текстура иная, с каким-то особенным оттенком.

К тому же бульон в «бо бо цзи» был настолько насыщенным, что вкус просто не забывался.

Гуань Су пришлось признать: сейчас он был бы не прочь умять ещё пару шпажек.

— Ваше Высочество?

Цинь Чуань слегка приподнял подбородок, и Гуань Су, не мешкая, протянул руку и взял ещё одну.

Гуань Шэн слегка опешил.

Этот парень никак войти во вкус решил?

Днём-то он сам лапок не ел, вот и просчитался — зря потерял целую шпажку.

При Его Высочестве он не мог устроить скандал, поэтому, сдерживая сердечную боль, налил Цинь Чуаню чаю:

— Ваше Высочество, «бо бо цзи» в сочетании с чаем, заваренным на бамбуковом соке, даёт изумительный вкус.

— На бамбуковом соке?

— Да, господин Цзин сказал, что стоит подержать бамбук над огнём, и получится бамбуковый сок. Им и чай заваривать, и курицу варить — просто объеденье.

Цинь Чуань задумчиво произнёс:

— Насколько я помню, он не отличался особыми навыками.

— Видимо, всё это пустые сплетни. Вон сваха Чжоу и та баба Ян сегодня опять сплетничали, что он, мол, и палки в руки взять не может, и хозяйство вести неспособный, не видать его дому достатка.

Взгляд Цинь Чуаня скользнул в сторону и на мгновение задержался на банте-бабочке.

***

Тем временем в доме Лу.

Дверь маленького дворика была наглухо заперта, но если бы какой-нибудь любопытный приложил ухо, он бы всё равно различил доносящиеся изнутри возгласы:

— Сколько?

— Чего?

— Всё распродано?

Лу Цзин вынул из-за пазухи кошель с монетами и положил его на стол. Тот упал с тяжёлым, звонким «стуком».

Лу Эр и госпожа Цзян переглянулись и задали до глупости наивный вопрос:

— Откуда это?

Лу Цзин усмехнулся и терпеливо пояснил:

— Сегодня на торговле заработал.

— Это... столько много?

Госпожа Цзян запустила руки в кошель, раздвигая монеты, и пальцы её мелко дрожали. А когда она обнаружила, что среди груды медяков затесался ещё и маленький серебряный обломок, глаза её едва не вылезли из орбит.

— Цзин-гэр, скажи матери честно, это... это правда ты заработал?

Голос госпожи Цзян был осторожным и тихим, она говорила едва ли не шёпотом, словно боялась, что, если говорить громче, нагрянут власти.

Лу Цзин с досадой ответил:

— Если не заработал, то что же? Украл или отнял?

Лу Эр в испуге хлопнул его по плечу:

— Что за чушь несёшь?! Неровен час, стража придет и заберёт тебя.

Лу Цзин: …

Лу Юань серьёзно подтвердил:

— Папа, мама, это правда старший брат заработал, я сам своими глазами видел!

Госпожа Цзян тяжело опустилась обратно на стул и взволнованно воскликнула:

— Боже ты мой! В первый раз в жизни столько денег вижу.

Лу Эр поспешно закивал:

— И не говори! Я за месяц работы столько не зарабатываю, сколько в этом мешочке.

Лу Юань радостно улыбнулся:

— А старший брат ещё больше заработает!

— Верно, — госпожа Цзян промокнула набежавшие в уголках глаз слёзы и, сдерживая эмоции, твёрдо сказала: — Помнишь, ты говорил, что мы сами по себе, своей семьёй заживём? Вот теперь у меня и правда силы появились. Хорошо. Поступай, как знаешь.

Выражение лица Лу Эра явно выражало несогласие.

Но госпожа Цзян, глядя сейчас на своего мужа, словно обрела вдруг неведомую ранее смелость:

— Ты опять хочешь что-то сказать? Что они, мол, родные братья? Что твой старший брат всегда о тебе заботился?

Лу Эр выпучил глаза:

— Ты, баба, чего при детях такое говоришь?

Госпожа Цзян безнадёжно вздохнула. А нужно ли было скрывать это от детей? Сколько лет уже они слышат, что про Цзин-гэра говорят люди? А когда делили хозяйство, чего стоили одни выходки семьи Лу Да!

Вспомнив об этом, госпожа Цзян посмотрела на своего младшего сына, который сидел рядом и глуповато улыбался. По сравнению с Лу Гуанцзуном, их Юань-юань и впрямь был как нищий оборванец.

— Мам, — вдруг заговорил Лу Цзин. — Теперь у нас деньги появились. Завтра я куплю Юань-юаню новую одежду, пару комплектов.

Услышав это, госпожа Цзян, которая только что сокрушалась, что младший ходит как оборванец, снова заколебалась:

— Может, всё же подождём? Он в таком возрасте быстро растёт — глядишь, на следующий год уже и не налезет.

— Тогда купим один комплект.

Госпожа Цзян взглянула на замызганную заплатку на локте у Лу Юаня, стиснула зубы:

— Ладно. Только бери с запасом, на вырост.

— Понял.

Лу Юань, смущаясь, возразил:

— Вы лучше старшему брату купите. А я буду донашивать за Гуанцзуном.

Лу Цзин легонько ущипнул его за худенькую щёчку:

— Помнишь, старший брат говорил тебе: никогда больше не доедай за другими?

Лу Юань кивнул.

— Вот и не носи больше чужие обноски.

Лу Юань, кажется, понял, а кажется, и нет, но послушно кивнул. На самом деле ему и самому не нравились старые вещи Гуанцзуна — маме каждый раз приходилось их подолгу штопать. Но папа с мамой говорили, что семья бедная и хорошо уже то, что есть что носить.

Закончив говорить, Лу Цзин заметил, что Лу Эр пристально смотрит на него, во взгляде — сложная гамма чувств. Он просто налил ему чашку чаю.

— Папа, выпей чаю.

Лу Эр машинально принял чашку обеими руками.

Из-за своего мягкого, безвольного характера в нём глубоко сидела одна ярко выраженная черта — преклонение перед силой. Именно поэтому раньше он беспрекословно слушался своего старшего брата.

Но сейчас он вдруг, сам того не осознавая, почувствовал уважение к собственному ребёнку.

И ведь всё ещё совсем мальчишка.

Лу Эр словно в забытьи смотрел на Лу Цзина и будто не узнавал его.

Впрочем, эти сумбурные мысли быстро развеял голос госпожи Цзян. Она, прихлёбывая имбирный чай на бамбуковом соке, с восхищением воскликнула:

— А ведь эта штука и впрямь помогает! Всего два дня пью — и кашель прошёл.

— Хорошую книгу ты выбрал, правильно.

Раз уж разговор зашёл об этом, Лу Цзин решил воспользоваться моментом:

— Пап, мам, дядя и тётя, кажется, собираются отдать Гуанцзуна к наставнику Яню. Может, и Юань-юаня отдадим?

Глаза Лу Юаня вспыхнули.

Госпожа Цзян заколебалась:

— Отдать Юань-юаня учиться — это, конечно, хорошо. Вот только возьмёт ли его наставник Янь?

Свет в глазах Лу Юаня погас.

— По-моему, у Юань-юаня неплохие способности. Давайте попробуем.

Госпожа Цзян взглянула на Лу Эра. Тут и Лу Эр кивнул:

— Пойдут вместе с Гуанцзуном. Может, наставник Янь, увидев, что вы двоюродные братья, сразу обоих и возьмёт.

Лу Юань тихонько спросил:

— А если и Гуанцзуна не возьмут?

Лу Эр ответил:

— Наставник Янь — самый уважаемый учитель в городке. Если он тебя не возьмёт, значит, не судьба тебе учиться, видно.

Лу Юань понурил голову, вид у него был совершенно расстроенный.

Лу Цзин: …

— Юань-юань ещё такой маленький, откуда ж видно, есть у него способности или нет? Наставник Янь, скорее всего, просто так говорит. А мы потом другого учителя для Юань-юаня найдём, и всё.

Лу Эр, конечно, был против. Другие учителя запрашивают за обучение такие деньги, какие их семье не потянуть. А ещё бумага, кисти, тушь, тушечница — всё это денег стоит.

Но стоило ему встретиться взглядом с Лу Цзином, как все эти слова застряли в горле. Он только недовольно хмыкнул себе под нос.

Вечером, когда они уже легли спать, Лу Юань тихонько спросил у Лу Цзина:

— Брат, как думаешь, наставник Янь меня возьмёт?

Лу Цзин покачал головой:

— Не знаю.

Лу Юань разочарованно шмыгнул носом.

— Но... — Лу Цзин нарочно растянул слово, — у тебя на один шанс больше, чем у других детей.

Лу Юань растерянно захлопал глазами:

— А?

— Ты забыл? Ты ведь ещё сыграешь наставнику Яню на бамбуковой флейте.

Глаза Лу Юаня снова загорелись:

— Точно!

— Может, наставник Янь сразу поймёт, что наш Юань-юань — на редкость способный ребёнок, да и пригласит тебя в свою школу с барабанным боем и медными тарелками!

(п/п С барабанным боем и медными тарелками (敲锣打鼓) Буквальный смысл: Бить в гонги и барабаны. Культурный контекст: Это устойчивое выражение описывает шумное, торжественное действо. Бить в гонги и барабаны — значит привлекать всеобщее внимание, устраивать праздник.)

Лу Юань рассмеялся, растроганный таким преувеличенным описанием.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда Лу Цзин, уже погружавшийся в дремоту, вдруг услышал тихий-претихий, едва различимый шёпот:

— А Гуанцзун говорит, что я ужасно глупый.

— Кто это сказал?

Лу Юань вздрогнул:

— Брат, ты... ты не спишь?

— В следующий раз, как кто-то скажет, что ты глупый, просто обзови их в ответ, понял?

Лу Юань перевернулся и улёгся прямо на брата. В лунном свете его круглые глазёнки сияли надеждой:

— Брат, а ты сам считаешь Юань-юаня глупым?

— С чего бы это глупый? Те, кто так говорят, просто болтают ерунду. Во всём Шуанцзи не сыщешь такого умного ребёнка, как наш Юань-юань, понял?

Юань-юань рассмеялся:

— Брат, правда?

— Конечно, правда.

Посмеявшись немного, Юань-юань снова засмущался:

— А вообще, я думаю, брат — самый умный.

Лу Цзин погладил его по затылку:

— Спи давай.

— Угу.

Ночь была глубокой. Даже цикады, надрывавшиеся весь день, устали. Вокруг стояла полная тишина.

***

На следующий день Лу Цзин приготовил ещё больше шпажек, чем вчера, и пришёл к навесу мясника пораньше.

Мясник не брал с него денег за место, поэтому Лу Цзин специально приготовил для его жены остренькие куриные лапки с уксусом.

Женщина пришла в совершенный восторг:

— С этой штукой ведь столько возни, поди, сколько времени убил!

— Да ничего, если руку набить, то быстро.

Женщина приблизилась и зашептала:

— А сегодня «бо бо цзи» много? Мне оставишь?

Лу Цзин, само собой, кивнул:

— Без проблем. Скажете, тётушка, что любите, я для вас отложу.

Женщина, сияя от удовольствия, ущипнула его за щёку:

— Ах ты ж, как же ты мне нравишься, всё больше и больше!

В этот момент из дома вышел мясник и увидел эту идиллическую картину. Его чуть удар не хватил от злости. Его женушка опять что-то вкусненькое раздобыла, а ему ни слова!

Он подошёл, надувшись, заслонил своей могучей фигурой жену и впился взглядом в тарелку с куриными лапками — такими аппетитными на вид, с идеальным сочетанием цветов и запахов.

Женщина: …

Она спрятала тарелку за спину и усмехнулась:

— Это же куриные лапки. Ты ведь их не ешь, ты что?

Мясник холодно усмехнулся:

— Я всё слышал, о чём вы тут шептались. Из этих лапок кости вынули — значит, то же мясо. Вот и буду есть как мясо.

Женщина: …

Да ну, шутишь? С такими аппетитами у её мужа, если отдать ему тарелку, от неё даже бульона не останется!

— Ой, да ты сначала «бо бо цзи» попробуй, вчера ведь всю ночь о нём бормотал. А лапки — в следующий раз.

Мясник махнул своей огромной, как лопух, ладонью:

— Не мешай, я и то, и другое съем.

Женщина: …

Ну и дрянь же характер! Похоже, сегодня без потерь не отделаешься.

Поняв это, женщина сдалась:

— Ладно уж. Иди в дом, принеси немного серебра. Я у Цзин-гэра шпажек выберу.

Мясник насторожился:

— Жена, а ты случаем не хочешь все одна слопать, пока я буду ходить?

Женщина: …

— А ну пошёл вон!

Мяснику ничего не оставалось, кроме как с недовольным видом удалиться.

Как только его фигура скрылась из виду, женщина сразу понизила голос:

— Цзин-гэр, заверни мне побольше шпажек. Я его сегодня так накормлю, что он лопнет.

Маленький подручный подскочил и вставил с хитрой улыбкой:

— Тётушка, я сейчас мигом сварю большой котел пропаренного зернового риса.

Женщина бросила на него одобрительный взгляд:

— Так и сделаем.

Повернувшись и увидев удивлённые глаза Лу Цзина, она смущённо пояснила:

— Да так, балуюсь я с ним, шучу. Твой старший брат и сам всё знает.

Лу Цзин усмехнулся. И правда, до чего же хороши у мясника с женой отношения.

Так у него ушла сразу треть товара.

Лу Юань, боясь помешать брату торговать, сегодня уселся с бамбуковой флейтой чуть поодаль и сосредоточенно дудел.

За три дня упорных тренировок Лу Юань добился поразительных успехов: теперь он мог сыграть всю мелодию целиком, без остановок.

Лу Цзин, приглядывая за лотком, краем глаза всё время поглядывал на него.

В нынешние времена много было тех, кто детей ворует, надо быть начеку.

Когда Лу Юань доиграл мелодию, перед ним вдруг остановились несколько оборванных детей, кто помладше, кто постарше.

— Ты новенький? Как звать?

Лу Юань растерянно захлопал глазами:

— Какой ещё новенький?

Спросил самый старший, на вид лет двенадцати-тринадцати. Он небрежно ткнул пальцем в залатанный рукав Лу Юаня и нетерпеливо бросил:

— Ты что, первый раз побираешься?

Лу Юань: …

А?

— В Шуанцзи пришёл побираться и даже нам не сказался? А смелый ты, однако.

Тем временем Лу Цзин поспешно попросил Сяо Люцзы присмотреть за лотком, а сам быстро направился туда и встал перед Лу Юанем, заслоняя его.

Мальчик окинул его взглядом и растерянно спросил:

— А это ещё откуда взялся?

Лу Цзин оглядел их одежду и спросил наугад:

— Нищенский клан?

Глаза мальчика тут же округлились:

— Ты знаешь про наш клан?

Лу Цзин: …

Ну и ленивый же этот автор.

— Случайно слышал.

Мальчик с гордостью задрал нос:

— А я что говорил? Наш Нищенский клан — самый главный клан, раз даже простой прохожий про нас знает.

Лу Цзин, с трудом подбирая слова, заметил:

— Раз вы самый главный клан, чего ж тогда толпой на маленького налетели?

Мальчик: …

— Ты не ври, я на него не налетал.

— А что же ты тогда делал?

Мальчик наконец сообразил:

— Так он не побирается?

— Конечно, нет. Это мой младший брат.

Мальчик неловко кашлянул:

— А ты спроси у него, не хочет ли он вступить в наш Нищенский клан. Мы бы его кормили-поили, всё путём.

Лу Цзин: …

До чего же у этого парня пафосный возраст!

— Он на флейте неплохо играет, мы бы его не обижали.

Мальчишка, хоть и полуграмотный, а обещания раздавал с самым серьёзным видом, прямо как взрослый.

Лу Цзин усмехнулся:

— А давай так: ты мне поможешь с одним делом, а я попрошу его научить вас этой мелодии.

— Можно, Юань-юань?

— Можно.

Мальчик прищурился:

— Ты какую-то хитрость задумал?

Лу Цзин: …

Всё, не могу. Опять этот пафос.

— Я тут маленькой торговлей занялся. Ты со своими младшими помоги мне это дело разрекламировать, и всё. Всего-то языками поработать.

— И всего-то?

Лу Цзин кивнул.

Мальчик недовольно махнул рукой:

— Ладно, говори.

Лу Цзин, напустив на себя серьёзный вид, затянул нараспев:

— Бо-бо-цзи! За одну монетку — две шпажки бо-бо-цзи!

В прошлой жизни эта реклама так въелась ему в мозги, что снилась потом несколько ночей подряд стереозвуком на триста шестьдесят градусов.

Мальчик скривился от отвращения:

— Что это за чушь? Не буду я это делать.

— А как же «величайший клан Поднебесной»?

Мальчик: …

— Хоть закидай меня комплиментами, бесполезно. Это же ужасно, просто слов нет. Придумай что-нибудь другое.

Лу Цзин развёл руками:

— А это просто и запоминается легко.

Мальчик ехидно передразнил:

— Ни фига не легко! «Бо-бо-цзи! За одну монетку — две шпажки бо-бо-цзи!»

Договорив, он и сам опешил.

Лу Цзин похлопал его по плечу:

— Рассчитываю на тебя.

Мальчик: …

С мрачным видом он удалился.

Лу Цзин вытер пот с лица Лу Юаня и повёл его обратно под навес.

Только они уселись, как к ним подошёл какой-то человек:

— Цзин-гэр, книжник-слуга господина Яня просил тебе это передать.

Лу Цзин взял письмо, поблагодарил.

Лу Юань взволнованно заёрзал:

— Брат, что там наставник Янь пишет?

Лу Цзин вскрыл конверт. Он ожидал увидеть там время и место встречи, но внутри оказался целый лист, плотно исписанный иероглифами.

Присмотревшись повнимательнее, Лу Цзин вдруг вспомнил: это же, кажется, ноты? Древний нотный стан.

А вот что именно там написано — этого он понять не мог.

Но стоило немного подумать, и догадка пришла сама собой: скорее всего, это та самая мелодия, которую только что играл Лу Юань.

Он перевернул лист — и действительно, на обороте красовались два изящных, летящих древних иероглифа:

«Благодарю».

Лу Цзин: ?

То есть, за то короткое время, пока он разговаривал с тем пафосным мальчишкой, почтенный наставник Янь уже успел расшифровать его мелодию?

Да ещё и записать её?

Причём это была современная песня!

Даже если не говорить о том, правильно он её записал или нет, сама скорость просто поразительна.

— Брат? — Лу Юань забеспокоился.

Лу Цзин с задумчивым видом произнёс:

— Похоже, твой кумир, наставник Янь, и впрямь кое-что умеет.

Лу Юань: ?

В этот день торговля шла так же гладко. Жена мясника и Сяо Люцзы скупили добрую половину, остальное разобрали хозяева соседних лавок.

Даже тот прохожий, что передал письмо, мимоходом прикупил несколько шпажек.

От того момента, как Лу Цзин сел за прилавок, и до того, как он ушёл, прошло всего ничего — один «шичэнь».

(п/п Шичэнь (时辰) Временной отрезок. Культурный контекст: Традиционная китайская единица измерения времени, равная двум современным часам. Сутки делились на 12 таких «двухчасовок». Фраза «всего один шичэнь» означает, что вся торговля заняла около двух часов — очень быстро, что подчёркивает высокий спрос.)

Закончив с делами, он, как и обещал, повёл Лу Юаня в лавку готового платья и купил ему две пары новой одежды. Фасоны Лу Юань выбирал сам.

Когда они вышли, один из комплектов был уже на нём.

Настроение у Лу Юаня, которое испортилось от того, что наставник Янь никак не оценил его игру, наконец-то улучшилось. Его мордашка раскраснелась от радости.

Ему было хорошо — и Лу Цзину тоже.

К сожалению, хорошее настроение братьев продлилось недолго: дома их поджидали незваные гости с недобрыми намерениями.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/16127/1504759