Готовый перевод I, who had become the control group, made a comeback / Я, будучи контрольной группой, восстал [💗]: Глава 8

Маленький подручный с хрустом повернул затекшую шею: — Хозяин, ты...

— Я только что плотно поел, живот раздуло, — невозмутимо ответил мясник.

Подручный: «...»

Лу Цзин ощутил легкое замешательство.

Под давлением хозяина недовольный парень нехотя выбрал шашлычок из курицы и запихнул его в рот целиком. Сначала он хотел быстро прожевать и проглотить, но как только мясо коснулось языка, парень замер.

Мясник от страха затаил дыхание. Все говорили, что Цзин-гэр нерасторопный и в делах уступает Вэнь-гэру, но чтобы с одного куска ему поплохело — такого быть не может!

На лице подручного на мгновение отразилось полное опустошение, а затем, к изумлению хозяина, он быстро протянул руку и, схватив бамбуковый стаканчик, стремительно умял все шашлычки один за другим.

Мясник: «?»

— Ты чего молчишь и жуешь так, будто за тобой гонятся? — подозрительно спросил он.

В глубине глаз парня мелькнуло смущение, но, вспомнив, что хозяин первым предложил ему попробовать, он тут же снова воспрянул духом: — Хозяин, не спрашивай.

Мясник понял: наверняка, такая гадость, что парень, желая избавить хозяина от мучений, молча умял всё сам.

При Лу Цзине он не мог сказать многого, но благодарность читалась в его взгляде. Он даже похлопал подручного по плечу и с умиротворением произнес: — Молодец. Как придем, скажу твоей невестке, чтобы зарезала курицу — подкрепишься.

Подручный: «...»

Лу Цзин с недоумением взглянул на свой глиняный горшочек. Неужели так невкусно?

Впрочем, у тысячи людей — тысяча вкусов, угодить всем трудно. Может, мясник и подручный просто не любят такое? Это нормально.

Он не придал этому значения.

Но перед уходом парень бросил на него многозначительный взгляд, а вскоре вынес кувшинчик с холодным чаем.

***

Гуань Шэну среди ночи пришло сообщение о том, что кто-то, почуяв неладное, тайно сговаривается отправить семью в деревню. Пришлось срочно ехать разбираться, и провозился он до самого полудня.

Из-за жары, да еще и после общения с продажными чиновниками, кусок в горло не лез, а в животе было пусто. Делать нечего — скрепя сердце пришлось идти на базар.

Лавки с едой безмолвствовали, слуги вяло сидели у порогов.

Воздух был наполнен липкой духотой и гнетущей тоской.

Гуань Шэн уже собрался повернуть назад, как вдруг его ноздрей коснулся невероятно свежий, чистый аромат, чем-то напоминающий запах, исходивший от их господина.

Немного подумав, он вспомнил — это же запах бамбука.

Принюхавшись внимательнее, он уловил в нем еще и тонкую нотку чая. Гуань Шэн глубоко вдохнул и сразу почувствовал небывалую ясность ума и свежесть.

Ноги сами собой понесли его к источнику запаха.

Подойдя ближе, он увидел под навесом у мясника сидящих братьев.

— Цзин-гэр! — удивленно воскликнул Гуань Шэн. — В такую жару ты здесь как оказался?

Гуань Шэн удивился.

Лу Цзин улыбнулся ему и пояснил: — Вышел немного подзаработать.

— Торгуешь едой?

— Да. Это называется бо бо цзи, я сам приготовил.

Лу Цзин не упускал ни единой возможности предложить свой товар, и вскоре в руках у Гуань Шэна уже оказался наполненный ароматным содержимым бамбуковый стаканчик.

— Сколько?

— Угощаю, бесплатно.

— Ну что ты, так нельзя. Наш господин... то есть, учитель говорил ничего не брать у людей просто так.

— Пустяки, это считается пробником.

— Пробник? — не понял Гуань Шэн.

— Ну, попробовать на вкус. Если понравится — тогда и покупай за серебро.

Гуань Шэн понял: — А ведь в твоих словах есть резон.

Про себя же он решил: каким бы ни оказался вкус, уходя, обязательно купит немного с собой.

И непременно похвалит — нельзя пренебрегать радушием Цзин-гэра.

Однако действительность превзошла все его ожидания. Как только кусочек попал в рот, все заранее заготовленные хвалебные речи мигом вылетели из головы. Осталось лишь одно слово: — Вкусно-то как!

Будь здесь Гуань Су, он бы точно умер со смеху.

Лу Юань послушно налил ему чашку остывшего чая и с надеждой уставился на гостя сияющими глазами.

Гуань Шэн, не говоря ни слова, взял чашку и осушил её залпом.

— Отменный чай!

Произнеся это, Гуань Шэн снова опешил. Что за чертовщина? С каких это пор он стал таким косноязычным?

Лу Юань продолжал смотреть на него всё тем же лучистым взглядом.

Гуань Шэн в растерянности перевел взгляд на Лу Цзина.

Лу Цзин, с трудом сдерживая улыбку, заговорил: — Насчет того, о чем мы говорили в прошлый раз, — игры на флейте. Не назначил ли ваш учитель уже день?

Гуань Шэн: «...»

— Наш Юань-юань безмерно восхищается учителем Янем и очень хочет попросить его указаний по части игры на флейте. Эти два дня он дома без устали упражняется.

Гуань Шэн понимающе кивнул: — Вот оно что. Мой господин в последнее время сильно занят. Как только доложу ему и получу ответ, непременно в первый же день сообщу вам.

Должно быть, отведав угощение Лу Цзина, в его голосе появилось больше теплоты и доверительности.

Уходя, Гуань Шэн прикупил с собой изрядное количество — большой глиняный горшок опустел наполовину.

Лу Цзин уложил еду в несколько бамбуковых стаканчиков, связал их бечевкой и, ловко орудуя руками, завязал сверху бантик.

Так быстро, что даже сам не успел сообразить.

Гуань Шэн, преисполненный радости, удалился.

***

Народу на базаре по-прежнему было мало, но на сердце у Лу Цзина уже отлегло.

Гуань Шэн явно был человеком не простым, и если даже ему пришлось по вкусу, значит, у бо бо цзи действительно есть своя аудитория.

К тому же сейчас дела шли куда лучше, чем он изначально предполагал.

Примерно через четверть часа подручный из мясной лавки вдруг подкрался к нему с заговорщицким видом.

(п/п Четверть часа (一刻钟, и кэ чжун) — Буквально «одна кэ». В старом Китае время измерялось с помощью водяных часов, и сутки делились на 100 кэ (позже — на 96, для удобства соотнесения с западными 24 часами). В разговорной речи «одна кэ» продолжала означать примерно 15 минут.)

Лу Цзин как раз разговаривал с Лу Юанем и, обернувшись, нос к носу столкнулся с его физиономией — едва не вскрикнул от неожиданности.

Парень протянул спрятанную за спиной большую пиалу и тихо попросил: — Цзин-гэр, нанижи-ка мне шашлычков: курицы, свиных ушек, куриных лапок...

Он выпалил целый список, но тут же сам себя перебил, махнув рукой: — А, короче, давай всего понемногу.

Лу Цзин: «?»

Подручный заглянул через плечо куда-то вглубь лавки и поторопил: — Брат Цзин, побыстрее, не дай бог мой хозяин увидит.

Лу Цзин, хоть и был в полном недоумении, быстро отсчитал нужное количество шпажек, уложил их в бамбуковый стаканчик и заботливо упаковал.

— А как же тот раз... — начал было он.

Парень надулся: — Хозяин-то у меня совсем совесть потерял! Сам побоялся пробовать, меня заставил.

Лу Цзин: «...»

Подручный почесал затылок и, смущаясь, добавил: — Цзин-гэр, ты уж не обижайся. Просто раньше все говорили, что ты...

Он не договорил, но Лу Цзин и так понял.

— А сегодня я твоего бо бо цзи попробовал и сразу понял — всё это пустые слова. Кто теперь скажет, что у тебя руки не из того места растут, я первый с ним спорить пойду.

Лу Цзин невольно улыбнулся: — Ну, спасибо тебе за поддержку.

— Да не за что! — отмахнулся парень. — Ты завтра тоже здесь будешь? Я из дома большую миску прихвачу.

— Буду.

— Вот и хорошо!

С этими словами парень, сияя, поплелся домой, бережно неся в руке бамбуковый стаканчик.

Спустя полчаса.

Мясник, продремавший послеобеденный сон, вышел и с удивлением обнаружил, что Лу Цзин всё еще на месте.

— Ты чего домой не идешь?

Лу Цзин кивнул на глиняный горшок: — Не всё распродал, посижу еще немного.

Мясник зевнул и спросил между прочим: — Ну и как торговля?

— Бóльшую часть продал.

Мясник опешил и выпалил, не подумав: — Неужели нашлись покупатели?

Лу Цзин: «...»

Мясник поперхнулся, закашлялся и, смущаясь, добавил: — Я хочу сказать... на улице-то жара, ни души...

Вспомнив надутого подручного, Лу Цзин вдруг улыбнулся.

— Ты чего? — не понял мясник.

— Да так, ничего.

Мясник: «...»

В это самое время Лу Юань проголодался — в полдень он помогал старшему брату и почти ничего не ел.

Лу Цзин обратился к мяснику: — Дядюшка, нет ли у вас готовой еды? Я бы купил миску за деньги, ребенок проголодался.

Услышав это, мясник махнул рукой: — Да что там такой маленький ребенок съест? Брось, не надо денег. Сейчас велю своей жене принести.

С этими словами он крикнул что-то вглубь дома, и через мгновение оттуда вышла женщина с засученными рукавами, неся небольшую пиалу.

Лу Цзин хотел было протянуть монеты, но она хлопнула его по плечу: — Ой, да что ты, из-за такой мелочи! Вам, двоим молодым, торговать на улице нелегко, убери-ка быстро.

Лу Цзину ничего не оставалось, кроме как сунуть ей в ответ несколько шпажек бо бо цзи.

В доме мясник уже всё ей рассказал и с сочувствием добавил: — У Цзин-гэра, видать, с этим ремеслом надолго не выйдет, нелегко ему. Пусть впредь под нашим навесом торгует, ладно?

Женщина, конечно, согласилась.

Однако в еде она разбиралась куда лучше своего мужа. Как только несколько шпажек оказались у неё в руках, она сразу почуяла неладное.

Гляди-ка, как чисто обработаны курица и лапки, ломтики бамбука нарезаны ровно, бульон — хоть и неизвестно, как варили, но с первого взгляда видно, что тут есть своя хитрость.

Совсем не похоже на то, что мог бы приготовить человек с неумелыми руками.

И она, недолго думая, смело отправила одну шпажку в рот.

Мясник, зная её прямой и резкий нрав, отчаянно заморгал ей, подавая знаки.

Но, к его удивлению, жена и ухом не повела. Съев одну шпажку, она тут же, одну за другой, умяла всё дочиста, не проронив ни слова.

У мясника в голове был полный кавардак.

Женщина взглянула на него и, сопоставив с его утренними рассказами, кажется, поняла: их подручный просто-напросто оставил мужа в дураках.

Сдерживая смех, она как можно спокойнее произнесла: — Неплохо.

С этими словами она бросила на Лу Цзина многозначительный взгляд.

— Цзин-гэр, ты и так намаялся с утра до вечера. Остальное я забираю всё. Собирайся-ка ты быстро со своим младшим братом и ступай домой.

Лу Цзин: «...»

Лу Юань, с надеждой уставившийся на свою маленькую мисочку с рисом: «...»

Ведь брат только что говорил, что остатками можно будет заправить кашу.

Упаковывая покупку, женщина, кажется, осознала, что отобрала у ребенка его законный ужин, и, скрепя сердце, с великой душевной болью оставила Лу Юаню несколько шпажек.

А из-за того, что муж был рядом, она даже не смела показать свою досаду — прямо наказание какое-то.

Мясник же был тронут до глубины души. Его супруга всегда была сердечная, мягкая, иначе как бы они столько лет душа в душу прожили?

Едва зайдя в дом, женщина объявила: — Вечером мы с детьми ужинаем, а ты — нет.

Мясник умилился ещё больше: жена, оказывается, так о нём заботится.

Когда Лу Юань доел, солнце уже клонилось к закату, и весь посёлок Шуанцзи был залит потоками расплавленного золота — красиво, словно современная картина маслом.

Братья, взяв свою складной столик, двинулись обратно.

Вечер.

В дом мясника вернулся сын, учившийся за пределами городка. Вся семья уселась за стол во дворе.

Юноша принюхался и с любопытством спросил: — Мам, это чем таким вкусным пахнет?

Женщина покосилась в сторону кухни и вполголоса принялась рассказывать сыну о том, что случилось днём.

Плечи юноши мелко затряслись от смеха: — Значит, мы тайком съедим всё и не скажем папе?

— Ага, не скажем.

— Но... — в голосе парня проскользнуло злорадство, — папа сегодня какой-то подозрительно расторопный.

Женщина на мгновение задумалась и с сожалением произнесла: — Тогда оставим ему последнюю шпажку с бамбуком. Но до этого момента — ни в коем случае не проколоться!

Юноша кивнул: — Понял.

За ужином мясник смотрел, как жена и сын молча, шпажку за шпажкой, уминают еду, не проронив ни слова, и с сочувствием заметил: — Если невкусно, не ешьте насильно. Цзин-гэра же здесь нет.

Сын с серьёзным видом ответил: — Учитель Янь постоянно нас наставляет: «Каждое зернышко — это чей-то труд», нельзя выбрасывать еду.

Мясник одобрительно закивал: — Учитель Янь правильно говорит.

Пока юноша говорил, из бамбукового стаканчика исчезла ещё одна шпажка с курицей. Он тут же замолчал и снова уткнулся в миску с рисом.

Бо бо цзи исчезало с угрожающей скоростью, и не успели оглянуться, как осталась всего одна последняя шпажка — с бамбуком.

Женщина подала сыну знак.

Юноша легонько откашлялся и с нажимом спросил: — Пап, а ты правда не будешь? Это блюдо, бо бо цзи, очень сочное и пряное, а с рисом — вообще объеденье.

Мясник с недоумением посмотрел на него.

— Честно! Попробуешь — сам поймёшь.

Мясник перевел взгляд на жену. Та молча положила шпажку с бамбуком прямо ему в миску: — Вот, одна осталась. Больше нет.

Мясник: «...»

Что-то нехорошее предчувствие зашевелилось в груди.

А когда он отправил бамбук в рот, предчувствие тут же подтвердилось.

Мясник: «!»

Рано утром следующего дня вся базарная улица содрогнулась от оглушительного рева, донёсшегося из мясной лавки:

— Ах ты, Сяо Люцзы! А ну верни обратно курицу, которую ты вчера сожрал!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/16127/1504755