Лу Тинфэн считал, что у Хэ Яна талант к съёмкам. Раньше он никогда не учился актёрскому мастерству, и только потом Лу Тинфэн нанял ему учителя, пожилого, седого, с мягким голосом и бесконечным терпением. Хэ Ян был очень умён: многие приёмы и методы учитель объяснял один раз, и он сразу всё понимал, схватывал на лету. Даже учитель не мог удержаться от похвалы, качая головой с тёплой улыбкой: ученики с такой высокой восприимчивостью — редкость.
А сейчас Хэ Ян снимался в первой сцене первого эпизода — его появление. Вокруг клубился белёсый туман, создавая небесную атмосферу, и в воздухе пахло дымом от специальных машин и сыростью горного утра. Где-то за кадром раздался громкий голос режиссёра: «Мотор!», и всё замерло. Хэ Ян в белых одеждах спускался с небес, чувствуя, как тяжёлая ткань касается кожи, мягко приземляясь на землю, и подол его платья ещё мгновение парил в воздухе, прежде чем опуститься. С невозмутимым лицом он принимал поклонение всех присутствующих, а затем медленно, с царственной грацией направился к главной героине.
Лу Тинфэн уже полностью погрузился в образ Хэ Яна в историческом костюме. Он смотрел не отрываясь, чуть приоткрыв рот, как заворожённый, и, кажется, даже забывал дышать, и даже не заметил, как в кармане долго вибрировал телефон, отдаваясь глухим жужжанием в тишине. Только когда ассистентка осторожно тронула его за плечо — лёгкое, почти невесомое прикосновение, — он вздрогнул, очнулся и, прочистив горло, ответил на звонок.
Главную мужскую роль в этом сериале исполнял талантливый молодой актёр по имени Бай Хань. Он начинал с конкурсов вокала, был главным вокалистом в созданной через шоу мужской группе, и его прекрасный голос — глубокий, с лёгкой хрипотцой — и выдающаяся внешность завоевали множество поклонниц. Поначалу он играл лишь маленькие роли, и никто не воспринимал его всерьёз, но он был очень старательным: не знал — спрашивал, не умел — учился, а в свободное время запирался дома и оттачивал актёрское мастерство перед зеркалом, пока за окном не гасли огни. Усердие не пропало даром — позже он прославился благодаря одной современной романтической дораме, мгновенно став звездой первой величины. Рекламные контракты, шоу, отличные сценарии посыпались одно за другим, и он чувствовал, что все его усилия были не напрасны. «Я знаю, каково это — быть никем», — часто думал он, глядя на новичков.
Теперь, работая с новичком, он словно видел себя прежнего. Он замечал, как усердно трудится Хэ Ян. Когда на площадке не было его сцен, Хэ Ян тихо сидел за камерой на складном стульчике, поджав ноги, и наблюдал за игрой опытных актёров, а в руках у него всегда был блокнот с потрёпанными краями, куда он что-то быстро записывал. Если что-то было не так — исправлял, если что-то не понимал — шёл спрашивать у режиссёра или у Бай Ханя, и делал это с такой искренней, почти детской серьёзностью, что никто не мог ему отказать. Поначалу все думали, что этот мужчина, вышедший замуж в богатую семью, просто развлекается, и никто не ждал от него многого. Но на деле он играл очень неплохо, а его доброта, вежливость и простота — он никогда не кичился своим положением, ел со всеми из одного котла, — ещё больше располагали к нему людей.
Но все они боялись даже на секунду забыть о присутствии Лу Тинфэна, человека с мощной, подавляющей аурой, от которой, казалось, воздух вокруг становился плотнее. Особенно когда Хэ Ян подходил к Бай Ханю, чтобы задать вопрос, и они склонялись над сценарием, почти касаясь головами, Лу Тинфэн сверлил их издалека своими глубокими, пронзительными глазами, и желваки на его скулах начинали ходить ходуном.
Ассистентка, стоявшая рядом, кожей почувствовала исходящий от Лу Тинфэна гнев — холодный, почти осязаемый, — и уже собиралась потихоньку улизнуть, сделав маленький шаг назад, как вдруг Лу Тинфэн повернул голову и ледяным тоном, от которого у неё по спине побежали мурашки, приказал:
— Запомни раз и навсегда: следи за своей хозяйкой. Обо всём докладывай мне немедленно. Поняла?
Девушка-ассистентка ошарашенно закивала, чувствуя, как сердце ухает в пятки:
— П-поняла.
Ассистентку А Янь выбрали из компании Лу Тинхао. Изначально её приставили к одной известной актрисе с царственной внешностью, но вскоре А Янь обнаружила, что эта звезда — совсем не подарок: язвительная, вечно всем недовольная, придирается к любой мелочи, и от её резкого, как битое стекло, голоса у А Янь к вечеру начинала болеть голова. Не выдержав, А Янь пошла к Лу Тинхао и, заливаясь слезами, рассказала всё как есть. А тут как раз Хэ Яну понадобился ассистент, и Лу Тинхао, вздохнув, перевёл её заботиться о нём.
А Янь было около двадцати трёх-четырёх лет, она только недавно окончила учёбу и в обычной жизни обожала «шипперить» пары — могла часами сидеть в телефоне, листая фотографии и вздыхая. И тут ей несказанно повезло — она столкнулась с парой божественной красоты, и её чувства уже невозможно было описать одним словом «восторг». «Господи, за что мне такое счастье», — думала она, украдкой поглядывая на них.
Раньше, читая развлекательные новости, она уже знала этого мужчину, вышедшего замуж в богатую семью, Хэ Яна. Ей очень нравилась его внешность: она считала, что он похож на главного героя, холодного, но нежного, источающего какое-то неосознанное, пленительное обаяние. А когда он улыбался, его лицо словно освещалось изнутри, и от этого хотелось улыбаться в ответ. К тому же Хэ Ян был мягким и добрым к людям, и А Янь он нравился всё больше.
Но чего А Янь никак не ожидала, так это того, что муж её хозяйки окажется настоящей бочкой с уксусом. Всего несколько часов съёмок, а он уже, казалось, возненавидел всех мужчин на площадке, кто хоть как-то контактировал с Хэ Яном, и прожигал их взглядом такой силы, что, будь это возможно, они бы уже воспламенились.
Но стоило Хэ Яну подойти, как Лу Тинфэн мгновенно превращался в хаски. Его суровое лицо озарялось заискивающей, почти собачьей улыбкой, он подавал жене воду — обязательно проверив, не слишком ли холодная, — мял плечи, чистил виноград, аккуратно выкладывая ягоды на тарелку. Стоило Хэ Яну пожаловаться на жару, как Лу Тинфэн уже был готов установить в трейлере ещё два кондиционера, и его глаза начинали лихорадочно бегать в поисках розеток.
Но сейчас уже была осень, и в горах воздух стал прохладным, пахнущим прелой листвой и сырой землёй, а по утрам на траве серебрился иней. Где-то вдалеке кричали птицы, и их голоса эхом разносились по ущелью. Даже когда Хэ Ян на съёмках, подвешенный на тросах, летал в воздухе, сражался, бегал и обливался потом, Лу Тинфэн лишь вытирал ему пот салфетками, и ткань тут же становилась влажной, и включал купленный маленький вентилятор, который тихо жужжал, гоняя тёплый воздух.
Он боялся, что слишком сильный ветер продует Хэ Яна и тот простудится. «Не дай бог», — думал он, с тревогой вглядываясь в раскрасневшееся лицо жены. Теперь, когда Хэ Ян наконец снова был с ним, Лу Тинфэн не мог допустить, чтобы с ним хоть что-то случилось. Такое сокровище нужно на руках носить и баловать, а не рисковать им!
Вот только Хэ Ян совершенно не понимал истинных намерений Лу Тинфэна. Ему было просто жарко. Сниматься в тяжёлых исторических костюмах — плотная ткань прилипала к телу, ворот душил, — висеть на тросах, бегать туда-сюда, и пот катился градом по вискам, оставляя влажные дорожки на гриме. Ну как тут не вспотеть?
Бормоча себе под нос, что ему жарко, Хэ Ян, не слушая уговоров Лу Тинфэна, достал из морозилки мороженое — обёртка приятно холодила пальцы, — и принялся есть, с наслаждением откусывая ледяные кусочки, которые таяли на языке и оставляли сладкий, молочный привкус. А сам подошёл и включил вентилятор на третью скорость. Поток прохладного воздуха ударил в лицо, растрепал волосы, и Хэ Ян, зажмурившись, почувствовал невероятное облегчение и свежесть.
— Жена, послушай меня, — Лу Тинфэн подошёл ближе, и в его голосе звучала тревога, — не стой на таком сильном ветру, да ещё и так близко.
— Мне жарко... — Хэ Ян неосознанно растягивал слова, капризничал, и последний слог повис в воздухе, как у обиженного ребёнка. Любой бы понял, что он просто дуется, а Лу Тинфэн, глядя на это, украдкой улыбнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло.
И хотя в душе Лу Тинфэн был счастлив от этого милого каприза, он не мог позволить ему делать всё, что вздумается. «Потом ведь заболеешь, и я с ума сойду», — мелькнуло в голове, и он всё же протянул руку, переключил вентилятор обратно на первую скорость. Лопасти закрутились медленнее, с тихим, убаюкивающим жужжанием, и воздух стал едва ощутимым.
— Ты что делаешь? — Хэ Ян недовольно сверкнул глазами и снова включил третью скорость.
— Тогда не стой так близко. Ты только что вспотел, ешь мороженое и стоишь вплотную к вентилятору — так и простудиться недолго.
— Ай, закрой свой вороний рот!
Может быть, Лу Тинфэн в последнее время слишком его разбаловал, но характер у Хэ Яна заметно испортился. Теперь, когда ему что-то не нравилось или он был не в духе, весь его гнев и капризы обрушивались исключительно на Лу Тинфэна. А тот только улыбался, глядя на надутые губы и сердито сведённые брови жены, и в груди разливалось тёплое, почти пьянящее чувство. «Пусть злится. Пусть капризничает. Главное — что он рядом. Главное — что он мой».
http://bllate.org/book/16098/1611167
