По данным системы слежения, полиция немедленно отправила людей на поиски. Они прочёсывали обочину метр за метром, пока один из патрульных не заметил знакомый рюкзачок в высокой траве на спуске с шоссе. Все вещи мальчика были внутри — маленькие сандалии, сменная футболка, потрёпанная книжка с картинками, — но самого ребёнка там не оказалось. Одинокий рюкзак в придорожной траве выглядел жалко и страшно.
К восьми вечера телефон Лу Тинфэна зазвонил. Незнакомый номер. Он настороженно нажал кнопку громкой связи и положил телефон на стол, чувствуя, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Он нажал кнопку ответа, и в трубке на секунду повисла тишина — такая плотная, что, казалось, можно было услышать, как бьётся его собственное сердце. А потом раздался голос:
— Здравствуйте, господин Лу. Думаю, вы догадываетесь, зачем я звоню, — голос был искажён модулятором, и два небрежных смешка звучали жутковато, заставляя кожу покрываться мурашками. — Пять миллионов выкупа. Завтра ждите указаний, придёте один с деньгами. Если посмеете обратиться в полицию — ваш сын отправится в долгое путешествие вместе с нами, головорезами.
У Лу Тинфэна сердце ушло в пятки, голос сел, и он с трудом выдавил из себя:
— Хорошо. Но я должен услышать сына. Иначе как мне знать, что он у вас?
В трубке тут же раздался испуганный, плачущий голос Сюаньсюаня, и этот звук разорвал сердце на части. Голос мальчика был приглушённым, словно его закрывали чем-то, и на фоне слышалось чьё-то тяжёлое дыхание:
— Папа… дядя… мне страшно… здесь так темно…
— Хватит, заклейте ему рот, — приказал похититель, и детский плач оборвался, оставив в ушах пугающую тишину.
Лу Тинфэн едва не лишился рассудка от ярости. Он стиснул зубы так, что заныла челюсть, и с трудом, слово за словом, процедил:
— Деньги у меня есть. Но если вы хоть волос упадёт с головы моего сына — я вас из-под земли достану и каждую вашу гадость верну сторицей.
Похититель, казалось, не принял угрозу всерьёз — он лишь усмехнулся и бросил:
— Помните: не звоните в полицию, приходите один. Как только заподозрим неладное — вашему сыну конец.
С этими словами он отключился. В комнате повисла тишина, тяжёлая, как свинцовая плита. Лу Тинфэн всё ещё сжимал телефон, пальцы побелели, а по спине стекала холодная струйка пота. Он с трудом перевёл дыхание, чувствуя, как грудь сдавило невидимым обручем. Если бы Хэ Ян слышал этот разговор — он бы, наверное, упал в обморок. Лу Тинфэн стиснул зубы: он должен был справиться сам, не дать страху сломить ни себя, ни того, кто сейчас ждал в полицейском участке, ничего не зная.
Пять миллионов? Сумма была невелика. Зачем бандитам, рискуя жизнью, требовать такой маленький выкуп? Почему именно пять?
Начальник полиции Ван Цун, сверившись с данными, высказал предположение:
— Скорее всего, это те же, что пять лет назад ограбили ювелирный магазин «Чжоуцзи» во втором кольце. Раньше они тоже требовали небольшие суммы. Но сейчас мы не можем быть уверены. Место звонка отследить не удалось — эти ребята очень хитрые.
— Спасибо, — кивнул Лу Тинфэн, чувствуя, как голова идёт кругом от навалившейся тяжести. — Давайте обсудим дальнейшие действия.
Семья Лу всегда поддерживала тесные связи с полицией. Родные не знали о похищении — Лу Тинфэн боялся, что они не выдержат такого удара и начнут паниковать. Он должен был справиться сам.
Похититель явно хорошо знал Лу Тинфэна. Возможно, это дело рук его врагов? Но пять миллионов…
В полицейском участке было прохладно, пахло дезинфекцией и старой бумагой. Где-то в коридоре мерно тикали часы, и этот звук, казалось, только усиливал напряжение. Хэ Ян сидел на жёстком стуле, не в силах успокоиться, руки его дрожали, и он то и дело сжимал их в кулаки, пытаясь унять эту предательскую дрожь. Иногда в коридоре раздавались шаги, и он вздрагивал, надеясь услышать хорошие новости, но шаги затихали, оставляя его снова в этой тягучей, мучительной тишине.
Лу Тинфэн рассказал ему, как прошёл разговор. Хэ Ян опустил глаза, в которых застыла пустота, и спросил глухо:
— А если они не отдадут ребёнка?
В жизни он видел такое только в фильмах — там всё заканчивалось благополучно, похитителей ловили, детей возвращали. Но сейчас экран исчез, и он сидел здесь, в этой давящей тишине, чувствуя, как реальность давит на плечи тяжелее любого груза.
Лу Тинфэн легонько коснулся его руки, чувствуя, как холодны его пальцы, и тихо сказал:
— Верь мне. Я приведу сына.
На следующее утро в девять часов бандиты позвонили снова. Лу Тинфэн сел в машину с чёрным чемоданом и двинулся к месту встречи. Дорога была пустынной, за окном тянулись серые бетонные ограждения, и гул мотора казался единственным звуком в этом безмолвном мире. Ветер врывался в приоткрытое окно, трепал волосы, принося запах разогретого асфальта и полыни, но Лу Тинфэн не замечал ничего — только дорогу, уходящую вперёд, и чемодан, тяжестью давящий на колено.
Он свернул с центральной трассы, направляясь в сторону Цзянчэна. Через три часа въехал на подземную парковку — здесь было темно, пахло бензином и сыростью, и каждый шаг гулко отдавался в пустоте.
Взяв чемодан, он вышел из машины. Сначала пришлось идти через переулок, где ветер гонял обрывки газет, потом через чёрный ход закусочной, пропахшей жиром и дешёвой приправой, пока не оказался у заброшенного отеля.
На лифте он поднялся на одиннадцатый этаж. Кабина с грохотом дёрнулась и замерла, двери со скрипом разъехались. В нос ударил запах пыли и ржавчины, смешанный с чем-то сладковато-тошнотворным — может, старой парфюмерией, может, гнилью. В коридоре было темно, и только тусклый свет из грязных окон в конце коридора слабо освещал путь.
— Я здесь, — сказал он в темноту.
— Хорошо. Оставьте чемодан и поднимайтесь выше.
Лу Тинфэн послушно пошёл пешком на следующий этаж. Бетонные ступени глухо отзывались на каждый шаг, эхо разносилось по лестничной клетке, и казалось, что здесь не ступала нога человека уже много лет. Двенадцатый этаж был таким же пустым, площадью больше трёхсот квадратов — серые стены, голый бетонный пол, и в этой пустоте его ждали трое мужчин в масках. Тишина здесь была особенной — плотной, давящей, и Лу Тинфэн слышал только собственное дыхание, которое казалось неестественно громким. Их ножи тускло поблёскивали в слабом свете, пробивавшемся сквозь запылённые окна. Двое держали их на уровне груди, лезвиями вверх, третий — опустив вдоль бедра, но пальцы его были напряжены, готовые в любой момент нанести удар.
Главарь кивнул одному из своих, и тот подошёл. Грубые руки прошлись по карманам пиджака, по бокам, по ногам, задержались на поясе, проверяя каждую складку ткани. Лу Тинфэн стиснул зубы, чувствуя, как унижение поднимается к горлу. Он стоял неподвижно, позволяя делать с собой всё, что они хотят. Убедившись, что оружия нет, бандит отступил.
— Где мой сын? — голос Лу Тинфэна прозвучал глухо, но в нём слышалась сталь.
— Не спешите, — усмехнулся главарь, и в его голосе сквозило превосходство. — С вами хочет поговорить мой босс.
В тусклом, мрачном помещении Лу Тинфэн различал только силуэты. По голосу он определил, что главарю около сорока — голос был низким, хрипловатым, с хрустальной отчётливостью.
В тишине раздался мерный, чеканный стук каблуков — цок, цок, цок. Звук приближался, отскакивая от голых стен, и Лу Тинфэн чувствовал, как каждый удар отзывается где-то в груди. Из полумрака выступила фигура — красное платье, длинные чёрные волосы, спокойная, почти нежная улыбка. Чжао Либин остановилась в трёх метрах от него, и воздух наполнился знакомым запахом — терпким, цветочным, тем самым, что он помнил слишком хорошо. Она наклонила голову, и свет упал на её лицо, высветив холодный блеск в глазах.
— Не удивлён? — голос её звучал мягко, с едва уловимой насмешкой.
— Хватит пустых слов, — ответил Лу Тинфэн, и в груди у него закипала ярость, которую он с трудом сдерживал. — Деньги я принёс. Где мой сын?
Она рассмеялась — тихо, почти нежно, но в этом смехе не было ничего тёплого.
— Я же дала тебе подсказку. Пять миллионов. Неужели ты ничего не понял?
Лу Тинфэн стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Чжао Либин, если ты зла на меня, если ненавидишь, вымещай это на мне. Зачем трогать ребёнка?
— Ах, — улыбнулась она, и в её глазах блеснул холодный огонь. — Потому что этот ребёнок — твоё отродье.
http://bllate.org/book/16098/1599003
Прям "Лемони Сникет 33 несчастья"