Глава 2. Пойман с поличным
Существо, что упало в объятия Лу Мо, вне всяких сомнений, было взрослым зергом-самкой.
Тот обладал высоким ростом и какой-то особенной, мрачной красотой. За последние три года Лу Мо повидал немало, но даже если зерги и отличались необычной внешностью, он никогда прежде не встречал никого с серебристыми волосами и алыми глазами.
Даже в генеалогических книгах аристократических семей империи не упоминалось подобных черт.
А противном случае одной лишь утончённой и элегантной внешности было бы достаточно, чтобы Лу Мо принял вторженца за зерга-самку из высокородной семьи.
Самцы зергов редко могли похвастать высоким ростом. Лу Мо, кроме того, был подростком, который ещё не прошёл через метаморфозу. Сейчас его руки были слишком коротки, и он едва ли мог удержать взрослую самку.
По правде говоря, если смотреть со стороны, выражение «удерживал на руках» было несколько неуместным: больше похоже было на то, словно это он очутился в объятиях зерга.
Разум Лу Мо почему-то окутало чувство умиротворения. Прикосновения кожи к коже ощущались до того приятными, что ему даже не хотелось, чтобы это прекращалось.
Лу Мо опустил голову и потёрся кончиком носа о шею зерга.
Дворецкий, который услышал треск и грохот и немедля бросился вверх по лестнице к покоям своего господина, стал свидетелем следующей сцены:
Высокий серебряноволосый зерг-самка, покрытый ранами и пребывающий без сознания, в компании обычно недружелюбного и холодного – по крайней мере, на первый взгляд, – молодого господина, крепко вцепившегося в него, точно новорожденная коала.
Дворецкий застыл, утратив дар речи.
Молодой господин Лу на самом деле не приходился покойным господам родным сыном. Когда те обнаружили его, он был всего лишь яйцом, одиноко лежащим в окопе на поле брани и находившимся на грани смерти.
Никто не знал, как долго он там пробыл. Белая скорлупа его яйца была покрыта кровью и засыпана песком, словно оно было никчёмным, не представляющим никакой ценности мусором.
До момента вылупления из яйца самцы нуждались в особом комфорте. Если они не получали достаточно заботы, у них развилась гиперчувствительная и ранимая личность, как у молодого господина, и они зачастую страдали от тоски по телесному контакту.
Зерги, прошедшие через подобное, испытывали отчаянную потребность в прикосновениях, объятиях и поцелуях…
Но у молодого господина была своя гордость, и он отказывался демонстрировать слабость. Вместо этого он использовал нарочитое высокомерие, чтобы неуклюже сближаться с другим зергами, дабы хоть в такой форме получить столь желанное тепло.
Дворецкий вздохнул, и его взгляд на Лу Мо наполнился ещё большей любовью.
…
[На вас смотрят с любовью, вычтено 10 очков подонка!!]
Лу Мо: «…»
Он вдруг вскинул голову, сердце его в этот момент обливалось кровью и слезами. Юноша уставился на дворецкого в горе и гневе:
– Убирайся!!!
Думаете, для него это был пустяк?!
– Молодой господин, – дворецкий присел на корточки и погладил Лу Мо по голове, – он вам нужен?
Одного взгляда на этого зерга-самку было достаточно, чтобы дворецкий понял, кто он такой.
Серебряные волосы были знаменитой чертой рода Кляйн – единственных зергов, обладающих подобной внешностью – и лишь самые чистокровные Кляйны обладали алыми глазами, похожими на драгоценные рубины «голубиная кровь».
Но столь красивый облик принёс Кляйнам лишь беды.
Их духовная сила и даже плоть были изысканным лакомством для других видов зергов. У самцов, поглотивших духовную силу зерга Кляйна, значительно возрастали шансы на успешную метаморфозу, а также увеличивалась вероятность повторной метаморфозы. В то время как самки, съевшие плоть Кляйнов, имели бы более высокие шансы забеременеть. Самым невероятным было то, что почти все дети, зачатые после этого, были самцами.
С древних времен и по настоящее время все представители рода Кляйн были рабами для своих сородичей; их держали в неволе и разводили, точно скот, в пищу другим зергам.
Дворецкий бросил ещё один взгляд на серебряноволосую самку.
Он не представлял, как этому Кляйну удавалось выживать до сих пор…
Но, как бы то ни было, он оказался здесь, и молодой господин желал съесть его. Видимо, такова была его судьба.
– Молодой господин, – вновь подал голос дворецкий, – вы намерены съесть эту самку?
Лучи солнечного света проникали сквозь разрушенную крышу комнаты, обволакивая Лу Мо. Выражение лица дворецкого, прислонившегося к дверной раме на границе света и тьмы, было трудно различить.
Лу Мо непонимающе уставился на него.
Съесть самку.
Съесть самку?
В следующее мгновение на него снизошло озарение.
Неудивительно!
Неудивительно, что ему было так трудно увеличить свои очки подонка, он ведь забыл про самое главное.
В обществе зергов самки практически не имели пределов терпимости, когда дело касалось самцов. Это была привилегия, полагающаяся самцам по праву рождения.
Но права всегда сопровождались обязательствами, и самцы несли ответственность за воспроизводство и выживание всего вида.
Другими словами, если он откажется выполнять это обязательство, то станет настоящим подонком в глазах всех зергов.
Глаза Лу Мо заблестели, и он торжественно кивнул дворецкому:
– Я понял.
В этом мире распутное поведение и попытки соблазнения всех подряд не увеличило бы его очки подонка! Это только заставило бы зергов восхвалять его! Восхвалять! Они бы даже возвели бы его в ранг героя!
Если он хотел быть подонком, то нужно было стать верным самцом!
Зачать как можно меньше детей и прожить всю жизнь как подонок. А ещё лучше – вообще ни одного ребёнка не заводить!
Лу Мо посмотрел на зерга в своих объятиях, и уголки его губ медленно приподнялись: «Ты – то, что мне нужно».
Он встал, вытолкал дворецкого за дверь и, пребывая в чрезвычайно хорошем настроении, пошутил:
– Следующая сцена будет чрезвычайно кровавой, все посторонние должны немедленно покинуть помещение.
Тяжелая дверь медленно закрылась, и дворецкий успел бросить последний взгляд на светловолосую самку.
Судьба – такая странная вещь. Самцы рождались для того, чтобы их баловали, удел же самок – быть незначительным расходным материалом. Несмотря на это, участь рода Кляйн была самой трагичной.
Но… он был предан семье Лу. Он будет отдавать приоритет только интересам молодого господина Лу Мо. Для него жизнь этой самки была не так важна, как грядущая метаморфоза Лу Мо.
Как раз перед тем, как дверь полностью закрылась, серебряноволосый зерг внезапно слегка повернул голову. Пара холодных, похожих на драгоценные рубины глаз пронзила взглядом удаляющегося дворецкого.
Тот невольно вздрогнул.
Всё ведь… будет хорошо, верно?
В конце концов, зерги Кляйна – даже если они были самками – не могли оказать никакого сопротивления.
Если бы дворецкий проявил чуть больше осторожности и не был бы так одержим мыслью позволить Лу Мо поглотить этого зерга, если бы он только проверил записи в старинных книгах, хранящихся в особняке, то осознал бы, насколько опасна была нынешняя ситуация.
Утверждение, что зерги Кляйна неспособны оказать сопротивление, было и правильным, и ошибочным.
Чем элегантнее были манеры дворян, владеющих зергами Кляйна, тем страшнее была реальность, стоящая за этим.
С того момента, как представители рода Кляйн вылуплялись из яйца, начиналось их мучительное заточение. Им вводили наркотики, ломали хребет, и они превращались в комок плоти, который мог только ждать смерти.
[Мясо Кляйна], полученное из юных зергов Кляйна, имело ограниченный целебный эффект, но никто не собирался позволить им достичь полной зрелости.
В конце концов, чистокровного и полностью взрослого зерга из рода Кляйн было невозможно контролировать.
И зерг-самка, находящийся в этой комнате, был именно таким. Полностью зрелый, чрезвычайно опасный, чистокровный Кляйн.
…
Лин давно не видел такого слабого самца.
В столице империи вот уже более десяти лет подряд не рождались самцы ниже класса D, всё больше и больше детей проявляли способности ранга А.
Все зерги с нетерпением ждали повторного появления легендарного существа – самца S-класса, полагая, что это будет знаком того, что Богиня-Мать вновь благоволит их расе.
... Что ещё за благоволение Богини-Матери? Это всего лишь рождение высокорангового самца из-за употребления мяса Кляйнов.
Став взрослым, Лин больше не скрывал свои отчётливо узнаваемые серебристые волосы и алые глаза. Куда бы ни шёл, он чувствовал на себе эти жадные взгляды. Едва увидев его, зерги мысленно уже представляли себе куски мяса, поданные на серебряном блюде.
Его силы уже восстановились, поэтому, подобно терпеливому пауку, он развесил вокруг себя невидимые шёлковые нити, ожидая, когда жертва сама погрузится в его паутину.
И в этот раз исключения не будет.
Всё ещё незрелый самец забросил его руку себе на плечо и с заметным усилием перенёс его на кровать.
Лин прекрасно знал, что последует дальше.
Самцы протягивали тонкую нить своей духовной силы, проникали в его духовное море и постепенно впитывали его духовную силу, чтобы укрепить собственную.
Но эти жадные и невежественные зерги не в силах были обнаружить, что в сладости поглощаемой духовной силы крылся опаснейший яд.
К тому времени, когда они осознавали это, было уже слишком поздно.
Токсины разрушали нервные волокна во всём теле и оставляли их в парализованном состоянии. Они могли лишь беспомощно наблюдать, как самка Кляйн, которая, по их мнению, не имела ни сил, ни воли к сопротивлению, заносит длинный кинжал и отправляет их в бездну смерти.
– Что ж… Я правда должен это сделать?
Тишину комнаты нарушил голос юного зерга, складывалось впечатление, будто он с кем-то разговаривал.
Лин усмехнулся про себя. К чему это притворство?
– Да нет же, я не струсил. Я ничего не боюсь, но я ведь всё ещё несовершеннолетний, – торжественно продолжил самец. – Просто я считаю, что подобные жёсткие рамки слишком уж ограничивают – нет, это не пустая софистика!
После этих слов холодные пальцы самца аккуратно убрали пряди волос со лба Лина, а затем он, кажется, использовал ткань манжет собственной рубашки, чтобы вытереть пот с его лица.
Несмотря на то, что Лин был способен вытерпеть многое, он всё же должен был признать, что так было гораздо удобнее.
По прочному ледяному панцирю его психики пробежала рябь раздражения.
Чем вообще занимается этот самец? Неужто он настолько слаб, что даже не знал, как управлять духовной силой?
– ...И, – самец продолжал что-то бормотать себе под нос, – скажи, тебе не кажется, что он прямо-таки неправдоподобно красив? Он точно настоящий?
Сразу же после этого Лина ощутил мягкое прикосновение к своей щеке – невесомое, точно пёрышко, – а затем услышал крайне удивленное восклицание самца.
– Настоящий!
Лин: «…»
Лин ненавидел, когда другие обсуждали его внешность. Они всегда жадно смотрели на его серебристые волосы и красные глаза, будто судили о качестве и свежести мяса по его цвету.
Но, как ни странно, он не испытывал ненависти к тону этого маленького самца.
Но, опять же, это просто не раздражало, не более того.
Он напомнил себе, что, несмотря на наивный вид, на самом деле перед ним был коварный самец. Он испытывал Лина и хотел завоевать его доверие, после чего уже сможет без опасений поглотить свою жертву.
В конце концов… однажды он уже пережил нечто подобное.
В мыслях Лина возник темноволосый, черноглазый мужчина.
Его игра была столь безупречной, что даже всегда осторожный Лин едва не попался на удочку.
Он говорил, что самцы и самки равны; обещал, что будет защищать Лина; он даже клялся, что всю свою жизнь будет любить лишь его одного.
Но, в конце концов, тот самец даже не сделал его своим консортом [1].
[1] Положение первой/главной жены, в то время как остальные супруги считаются наложницами.
Тот черноволосый, черноглазый самец разделил свою любовь на множество частей, и Лину досталась лишь одна из них.
Но—
Он хотел всё без остатка.
Ему было неведомо чувство безопасности, зерги Кляйна вообще были самыми чувствительными и недоверчивыми представителями своей расы. С того момента, как тот самец взял в супруги другую самку, Лин больше не желал его.
Сун Цзяньшу вызывал у него отвращение.
Если бы не тот факт, что они не заключили кровный контракт, Лин, без сомнения, предпочёл бы уничтожить себя и затащить Сун Цзяньшу в ад.
Жаль, что они так и не заключили этот контракт.
Стоило Лину подумать о прошлом, его самообладание быстро рухнуло. Его намерение дождаться подходящего момента тут же оказалось забыто, уступая место желанию прикончить беспрерывно щебечущего маленького самца.
Под прикрытием одеяла Лин тихонько вытащил кинжал из ножен на поясе. Наконечник был нацелен в грудь самца, готовый нанести удар в любой момент.
Несмотря на все приготовления, выражение его лица ничуть не изменилось, как будто он всё ещё пребывал без сознания.
Лу Мо смотрел на изящные черты зерга, словно созданные волшебной иллюзией, и по его щекам разлилась волна жара. Виной тому было не обожание или жажда собственничества, а просто визуальный шок при виде необычайной красоты.
Внезапно в нём проснулась некоторая робость.
Сделав глубокий вдох, он наклонился к самке—
И нежно коснулся этих мягких губ.
– Отныне ты – мой консорт.
Серебряные ресницы чуть дрогнули, и Лу Мо ошеломлённо уставился в распахнутые глаза самки. Алые очи, похожие на драгоценные камни, спокойно встретили его взгляд.
Лу Мо: «...»
Эй-эй-эй!!!
Рубин «голубиная кровь»
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/16058/1434831
