Готовый перевод The Cub Became the Big Bosses' Pampered Darling / Малыш стал Сокровищем боссов: Глава 6. Нравится?

Прикинув время, Су Яньхэн понял, что еда уже должна была разогреться.

— Проголодался? Пойдём, я отведу тебя ужинать. — Су Яньхэн взял Няньняня на руки и посмотрел на Цзи Суйцзэ: — Ты спустишься поесть?

Цзи Суйцзэ не успел покачать головой, как сверху донёсся мягкий детский голосок:

— Брат, спускайся, будем есть вместе.

Взгляд Цзи Суйцзэ переместился с уголка губ малыша на глаза. Только сейчас он заметил, что у этого брата чёрные и ясные глаза. Раньше он ни разу как следует не смотрел на Су Юньняня. Смутно помнилось, что глаза у того не были такими чистыми и светлыми. И, как и ямочка на щеке, они обладали какой-то магией — от них невозможно было оторваться.

Су Яньхэн переспросил:

— Спустишься или нет?

Задавая вопрос, Су Яньхэн уже знал ответ, но Цзи Суйцзэ ответил неожиданно — кивнул.

Су Яньхэн опешил. Такой простой жест, а мысли у него вдруг затормозили.

Цзи Суйцзэ собирается спуститься к ужину?

Цзи Суйцзэ собирается есть с ними?

Этот тип тоже что ли чокнулся?

Ужин состоял в основном из морепродуктов. Су Яньхэну подали ризотто с морепродуктами, а Няньняню и Цзи Суйцзэ — кашу с морепродуктами.

Когда еду поставили на стол, Няньнянь по привычке потянулся за ложкой, но едва ложка коснулась его руки, как старший брат её перехватил.

— Брат тебя покормит. — ласково сказал Су Яньхэн.

Няньнянь возразил:

— Брату тоже надо есть.

Забота младшего брата очень тронула Су Яньхэна. Он расцвёл, но внешне оставался спокоен:

— Покормить тебя — не помешает моей еде.

Няньнянь хотел сказать: «Я могу и сам», — разве не быстрее, если каждый будет есть сам?

Но, почувствовав энтузиазм Су Яньхэна, он проглотил слова. На самом деле ему очень хотелось, чтобы его кормили, просто он боялся, что это будет обузой для старшего брата.

Инициатива брата развеяла его тревоги. Он придвинулся поближе и мягко сказал:

— Я люблю, когда брат меня кормит.

Су Яньхэну захотелось расставить вокруг малыша кучу камер, чтобы не пропустить ни одного его милого момента.

У Су Яньхэна была хорошая обучаемость. Опыт уже был, и на этот раз он действовал не так неуклюже, как в первый. Когда каша с морепродуктами приблизилась ко рту малыша, тот снова разинул рот до предела — Су Яньхэн рассмеялся.

Скормив Няньняню ложку каши, Су Яньхэн ткнул его в надутую щёчку и напомнил:

— Не надо так широко открывать рот. В следующий раз я буду класть поменьше. Разевать так рот — не устаёшь?

Няньнянь, только проглотив еду, ответил:

— Совсем не устаю.

Су Яньхэн поднёс пиалу Няньняня к носу, понюхал и с сомнением произнёс:

— Вроде каша с морепродуктами. А можно подумать, ты пшённую кашу ешь.

До чего же сладкие речи.

Су Яньхэн, хоть и обожал Няньняня, не забывал и о Цзи Суйцзэ. Он положил только что очищенную креветку в миску Цзи Суйцзэ и, поддавшись шаловливому настроению, спросил:

— А тебя покормить?

Цзи Суйцзэ покрылся мурашками и холодно уставился на Су Яньхэна. Ответ был ясен без слов.

— Ни капельки не милый. — Су Яньхэн скривил губы. — Не порть своё лицо, делал бы побольше выражений — тогда бы тебя больше людей любило.

Цзи Суйцзэ опустил голову, пропуская слова брата мимо ушей.

Что толку в любви многих людей? Любовь незнакомцев создаёт лишь ненужную нагрузку.

— Ещё креветку?

Цзи Суйцзэ подумал, что Су Яньхэн спрашивает его, поднял голову и увидел, что тот обращается к Су Юньняню. Малыш вовсю кивал, уголки губ растянулись, обнажая два маленьких белых резца.

Су Юньнянь рано заговорил, рано пошёл, но зубы у него росли медленно. Только к трём годам они наконец выросли, некоторые ещё не до конца — например, зубы по бокам от резцов. Из-за этого резцы казались особенно выдающимися, но они не были длинными или большими — маленькие, и оттого особенно милые.

Цзи Суйцзэ почему-то вспомнил бурундука, которого видел в прошлый раз в лесопарке. Ест ли он твёрдую или мягкую пищу, он тщательно пережёвывает, прежде чем проглотить. Очень аккуратно.

Он также заметил у Су Юньняня две привычки. Когда попадалась более твёрдая еда, он любил немного пожевать её передними зубами и только потом начинал пережёвывать. А проглатывая, машинально сжимал губы, радуясь вкусной еде, и одновременно обнажал свою маленькую тайну.

Су Яньхэн тоже заметил эту маленькую привычку брата. Когда Няньнянь в очередной раз сжал губы, Су Яньхэн быстро накрыл пальцем его ямочку.

Няньнянь опешил и удивлённо посмотрел на старшего брата.

Су Яньхэн невозмутимо сказал:

— К уголку губ что-то прилипло.

Няньнянь не заподозрил подвоха и даже сам подставил лицо:

— Брат, вытри.

Младший брат сам подставляется — как тут упустить такой шанс? Су Яньхэн несколько раз ткнул ямочку Няньняня, пока уголок губ не покраснел, и только тогда остановился.

Няньнянь не заметил корысти старшего брата. Как только Су Яньхэн убрал руку, он одарил его сладкой улыбкой:

— Спасибо, брат.

Су Яньхэн:

— ...

До чего же милый и наивный братик. Совесть вдруг немного заныла.

Едва Су Яньхэн усадил Няньняня в гостиной на диване, как позвонил агент. Сказав брату, что скоро вернётся, он вышел в сад.

Вскоре после ухода Су Яньхэна Цзи Суйцзэ бесшумно подошёл к Няньняню со спины.

По телевизору шла свежая серия мультфильма. Няньнянь был так увлечён, что даже не заметил, как Цзи Суйцзэ оказался рядом.

Перед глазами появилась маленькая рука с розовой конфетой. Няньнянь опешил и посмотрел на хозяина руки.

— Брат.

Голосок у малыша был не звонкий, а, как и неотвязный молочный запах, липкий и мягкий, от него у того, к кому обращались, сразу слабели уши.

Цзи Суйцзэ протянул руку ещё дальше. Няньнянь предположил:

— Мне?

Цзи Суйцзэ кивнул.

— Спасибо, брат. — Няньнянь с улыбкой поблагодарил и протянул руку за конфетой. Но Цзи Суйцзэ вдруг отдёрнул руку. Рука Няньняня схватила пустоту, улыбка застыла. Он растерянно спросил: — Брат, не дашь?

Цзи Суйцзэ покачал головой. Няньнянь не понял, что это значит, и в его чёрных глазках застыло недоумение.

С самого детства Няньнянь бесчисленное количество раз испытывал горечь разочарования. Мать обещала купить вкусного — девять раз из десяти обещание нарушалось. Единственный раз, когда он наконец попробовал вкусное пирожное, мать внезапно разозлилась и отобрала его.

Пережив такое множество раз, Няньнянь думал, что уже не будет разочаровываться. Но ведь он был всего лишь трёхлетним ребёнком — как тут не разочароваться?

Няньнянь моргнул, заставляя себя не смотреть на конфету.

Ничего. Он вовсе не любит сладкое.

Раз третий брат не даёт конфету, старший точно даст.

Как только он так подумал, конфета вдруг упала ему в ладошку. Няньнянь снова удивлённо посмотрел на Цзи Суйцзэ.

Цзи Суйцзэ думал, что малыш сейчас одарит его сияющей улыбкой, такой же, как для старшего брата. Когда он протянул конфету, малыш улыбнулся, но ямочки не было.

Ямочка эта пряталась глубоко, и это подтверждало одно: улыбка, которую малыш дарил ему, отличалась от улыбки для старшего брата. Поэтому он на полпути отдёрнул конфету.

Двойные стандарты малыша его немного расстроили. Но, увидев разочарованное выражение на его лице, расстройство перешло в какое-то непонятное чувство. Рука опередила мысль и отдала конфету. А потом он получил в награду сияющую улыбку малыша.

Он наконец увидел эту ямочку, которая притягивала его, словно чёрная дыра. И всё-таки не сдержался — ткнул пальцем в это углубление.

Ямочка была маленькой, но и его палец был мал — она полностью обхватила его указательный палец. Мягкая, тёплая — ему очень понравилось.

Няньняня озадачили странные действия третьего брата. Улыбка уже исчезла, а палец третьего брата всё ещё прижимался к уголку его губ. Что он делает?

— Брат? — тихонько спросил Няньнянь.

Цзи Суйцзэ чуть нахмурился. Он ещё не насмотрелся — а ямочки уже нет.

Он молча развернулся и ушёл, оставив Няньняня в полном недоумении.

Няньнянь проводил взглядом исчезающую фигуру Цзи Суйцзэ и только потом посмотрел на конфету в руке. Из-за странной реакции третьего брата он не знал, стоит ли её есть.

Через минуту Цзи Суйцзэ вернулся. В руке он тащил пухлый полиэтиленовый пакет. Подойдя к Няньняню, он бросил пакет на ковёр. Лежавшая сверху игрушка выкатилась — маленький монстрик, распластав круглый животик, скалился Няньняню в добродушной улыбке.

Глаза Няньняня загорелись. Цзи Суйцзэ заметил это, подобрал розового игрушечного монстрика и помахал им перед Няньнянем.

Малышу явно понравилась игрушка — он даже отвести взгляд не мог. Цзи Суйцзэ переложил монстрика налево — глаза Няньняня переместились налево. Поднял высоко вверх — Няньнянь задрал голову, вытянув шею.

Цзи Суйцзэ перестал дразнить малыша и сунул игрушку ему в руки. Снова получил в награду улыбку.

— Спасибо, бра... — не успел договорить Няньнянь, как указательный палец Цзи Суйцзэ снова прижался к его левому уголку губ.

Няньнянь:

— ...

Палец Цзи Суйцзэ был словно выключатель его улыбки: стоило нажать — и Няньнянь переставал улыбаться.

Цзи Суйцзэ тоже заметил этот секрет. На лицо набежало непонятное раздражение. Он взял другого игрушечного зайчика и, как и раньше, принялся дразнить Няньняня. Но этот способ уже не работал.

Няньнянь прижал к себе монстрика и тихонько сказал:

— Няньняню хватит этого, спасибо, брат.

В книжках писали: нельзя быть слишком жадным, а то, погнавшись за чужим, потеряешь своё.

У него уже есть монстрик — и этого достаточно.

Цзи Суйцзэ:

— ...

Одного достаточно?

Те дети, которых он знал, готовы были выгрести у него все игрушки до одной. Хотя они были ему совершенно не нужны, но эти вещи дарили старшие, они имели значение, поэтому он хранил их до сих пор.

По его задумке, он должен был по очереди вручить малышу все 13 игрушек из пакета, получить взамен 13 улыбок и 13 раз прикоснуться к ямочке.

— Не нравится? — на удивление, Цзи Суйцзэ заговорил несколько раз за день. Голос звучал всё так же слабо, светло-серые глаза упрямо смотрели на Няньняня.

Няньнянь не понимал, почему третий брат вдруг так на него смотрит. Цзи Суйцзэ снова достал из пакета игрушку и протянул ему.

Няньнянь крепче прижал к себе монстрика и робко сказал:

— Не... не надо.

В понимании Цзи Суйцзэ «не надо» означало «не нравится». А детские пристрастия проще всего: если нравится — обязательно сразу же возьмёшь.

Цзи Суйцзэ, не колеблясь, бросил эту игрушку на диван и взял новую.

Няньнянь снова ответил «не надо». Цзи Суйцзэ снова бросил и снова взял. Няньнянь не понимал, чего хочет третий брат. На этот раз он не отказался, осторожно взял игрушку, сказал «спасибо» и снова получил в ответ глубокий взгляд третьего брата.

Цзи Суйцзэ подождал несколько секунд — улыбки так и не дождался. Он нахмурился, глядя на трансформера в руках малыша. Сделал вывод: эта штука не нравится малышу. Иначе почему бы он не улыбнулся?

Цзи Суйцзэ без объяснений забрал у Няньняня трансформера. Няньнянь в растерянности смотрел, как в его руки падает круглая свинка-копилка.

Цзи Суйцзэ спросил:

— Нравится?

Няньнянь:

— ...

Цзи Суйцзэ не замечал, что лицо у него слишком серьёзное, и Няньняню казалось, будто он сердится.

Няньнянь сжал губки и еле слышно выдавил:

— Нра... нравится.

Няньнянь изо всех сил попытался улыбнуться, но в итоге потерпел неудачу. Глаза покраснели, губы дрожали, складываясь волнистой линией — доказывая, что ему вовсе не нравится.

Цзи Суйцзэ впервые усомнился в себе.

Угодить человеку — что же это сложнее, чем решить олимпиадную задачу по математике?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/16039/1434312